У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
В Лесу происходят странные события.

Речное племя и племя Ветра находятся в состоянии хрупкого мира: одно неверное слово, одно поспешное решение - и два племени объявят почти неминуемую войну. Смерть предводителя речных земель, Львинозвезда, своими корнями уходит к племени Ветра, чей предводитель стал невольным свидетелем произошедшего. Найдет ли в себе силы Созвездие довериться лидеру чужого племени? Сможет ли сохранить хрупкий мир, или поддастся жажде мщения, которая так захватывает её соплеменников?

Грозовое и Сумрачное племена, словно нарочно, подвергаются нападению диких зверей: в первом свирепствуют не только барсуки, но и (неожиданно!) двуногие, а на земли Теневых набрел здоровенный, неуправляемый лось. Сейчас обоим племенам предстоит непростое восстановление сил, и захочет ли каждое из них поддержать своего союзника в неминуемом конфликте?

А между тем грядет оттепель...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP photoshop: Renaissance Впереди вечность
16.03 Нашему форуму исполняется ровно полгода с того дня, как были открыты двери в наш с вами дом, в наше последнее пристанище, где каждый нашел свой место!
Мы поздравляем каждого игрока с этой маленькой, но все же значимой датой! Спасибо за вашу теплоту, за невероятные отыгрыши, ламповую атмосферу на форуме и за то, что вы стали частью нашей огромной кошачьей семьи! Мы не устанем говорить, как сильно вы нам дороги и как крепко мы любим вас и ваших персонажей. Именно благодаря вам на "последнем пристанище" царит такая дружественная и светлая обстановка. И от всей души говорим вам спасибо! Наша дорога домой была долгой и трудной. Но мы выдержали и наконец достигли своей цели - нашли свой дом. Форум бережно отстроен каждым из вас - ваши идеи, мысли, сюжетные повороты - все это - мощный фундамент, благодаря которому "последнее пристанище" стоит нерушимой крепостью.
Рейтинг проекта — R.
Последнее пристанище для каждого, кто искал себе Дом. Каноничная ролевая, события которой происходят на землях старого-доброго Леса - то самое место, где вы сможете с легкостью облачиться в шкуру любимого персонажа, написать свою историю и отдохнуть от окружающей суеты. Если вы искали дом, если вы искали что-то для души - добро пожаловать. Вы нашли свое место, и мы рады вам.

cw. последнее пристанище

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. последнее пристанище » речное племя » главная поляна


главная поляна

Сообщений 181 страница 200 из 287

1

http://sd.uploads.ru/vEhCf.png

Код:
<!--HTML--> <style>
.gtemp-app1 { 
width: 90%;
 font-size: 11px;
 text-align: center;
 line-height: 120%;
 color: #000;
 
 padding: 15px;
 padding-top: 10px;
 margin: 10px;
 } 
</style>
<center> 
<center> 

<div class="gtemp-app1"> 
<div style="width="100%">
<div style="text-align: center; height: 320px; overflow: auto;">
<br> 
  <font face="yeseva one"><font size="3"><b>главная поляна</b></size></font>
<font face="Times New Roman">——————————————————————</font>
<font face="Century Gothic"><b><font size="3">Ч</size></b><font size="2">асть суши, вдающаяся в русло реки и тем самым огибаемая водой с трёх сторон, а с четвёртой плотно окружённая тростником, являет собой лагерь Речного племени. Поляна встречает уютом и спокойствием, тихим журчанием реки и шорохом камышей. Сердце Речного племени - небольшая песчаная поляна, где воители любят нежиться на солнышке и болтать о насущном. Палатки хоть и расположены глубоко в зарослях, на поляне всё равно остаётся не так много места, но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Ближе к выходу в гуще тростника ночуют воители, рядом расположена скала собраний - большой округлый валун, с которого предводитель обращается к соплеменникам. Палатка лидера находится за скалой, в небольшой ложбинке. На противоположной стороне палатка старейшин, а рядом - ученическая. На безопасном расстоянии от воды в зарослях камышей живут королевы и котята. Целитель проживает обособленно от всего племени, его можно найти в дальней части лагеря в небольшой пещерке меж корней старой ивы.</size></font>

</div>
</div></div> 
</center> 

+1

181

Все налетели, словно бы Ласка совершила роковую ошибку, подав голос. Голоса их смешались в один нестройный шелест, хотя, казалось бы, никто не шумел и не торопил её, но воспринимать отдельные реплики становилось сложнее с каждым новым подошедшим соплеменником. Королева потрясла головой, пытаясь если не привести в порядок мысли, то выгнать их из головы вовсе. В сознании прояснялось - стоило лишь сделать усилие.
- Вот увидишь, мы приведем их целыми и невредимыми.
Ласка подняла затуманенный слезами взор на Ручей и долго, невыносимо долго не отводила его. Она верила... была убеждена, что котята найдутся. А вот Ласка... Хороша же мать, что хоронит своих детей раньше времени. Вина подстегнула её, заставляя нахмуриться и опустить глаза в землю.
Ручей ушла. Рядом оставалась Дымка, Птица, Медведица. Так много кошек оказалось возле неё, что Ласка растерялась. Закрывшись в своем коконе отчаяния, королева не обращала внимания на соплеменников долгое время. А теперь, будто очнувшись, не знала, не понимала, что должна делать.
— Мы обязательно вернём твоих котят, слышишь?
Кошка стиснула зубы, чтобы не взвыть. Они все говорили это, так часто за последние луны Ласка слышала эти обещания, но больно было по-прежнему. Патрули уходили на поиски, целыми днями отсутствуя, но не находя даже зацепки. Матери хотелось бы плакать, но она не могла выдавить ни одной слезы. Ласка лишь молча ткнулась в плечо Птицы, мелко задрожав. Тоска давила, сжимала, ломая ребра и не давая вздохнуть. Даже забота близких не исцеляла потрёпанную душу королевы. Она беспомощно осела на землю, слегка облокотившись на пятнистую соплеменницу. Сердобольное, нежное сердце не справлялось с этой болью, Ласка была морально истощена, и это истощение слишком сильно отражалось на её физическом состоянии.
- Их нет здесь. На нашей земле. Уже давно, - тихо прохрипела кошка, устало качнув головой. Разве Речные коты не обнаружили бы малышей у себя под носом? След явно уводил прочь с территории. Материнское сердце терзалось, потому что знало - котята слишком далеко.
— Нужна твоя помощь.
Слабо нахмурившись, Ласка подняла взгляд на Медведицу. То, что она услышала, заставило уголки губ королевы дрогнуть, словно бы она ещё могла улыбаться. Когда-то она почти так же приучала детей к рыбе. Так давно... Ласка лапой пододвинула к себе рыбку, сделала пару укусов и смогла пересилить себя и проглотить холодную рыбью плоть, но не больше. Во взгляде её, устремлённом исподлобья на Медведицу, плескалась благодарность вкупе со смущением.
- Спасибо, я... не могу. Не хочу, - кошка мотнула головой. Она не лгала, кусок вставал в горле, перекрывая воздух, которого и так не хватало. Ласка тяжело выдохнула и прикрыла глаза. На несколько секунд безумный вихрь в голове утих. Хрупкое спокойствие наступило, и Птица и Медведица стали его хранительницами хотя бы ненадолго.

+7

182

граница с племенем Ветра ---->

Чем ближе лагерь, тем тяжелее давался каждый шаг. И дело не только в том, что нести тело Львинозвезда было тяжело чисто физически. Казалось, что у Ручей совсем не остается сил просто-напросто жить. Каждый шаг отбивал мысль о том, кого они несут, мысли смешивались с воспоминаниями о чудной кувшинковой заводи, а глаза, игнорируя тусклость окружающего мира, видели перед собой солнечные переливы золотистой шерсти.
Теплой. Мягкой. Я помню.
Вот и сухие камыши, знаменующие вход в лагерь. Крестовничек, должно быть, уже предупредил Щербатую, где будет её ждать будущая предводительница Речного племени, и едва Ручей ненароком столкнулась взглядом с кем-то из соплеменников, её накрыло второй волной ужаса и скорби, отчего лапы немели не слушались.
И она, кошка, которая несла тело возлюбленного вместе с Крестовничком, споткнулась и неуклюже завалилась набок, едва удержав равновесие: тело погибшего лидера мешком рухнуло наземь, и серая медленно опустилась на холодный снег, которого не чувствовала.
Мгновение-другое на то, чтобы найти крупицы силы сказать.
- Львинозвезда убили. Племя Ветра.
Слишком.
Она опустила голову на снег, щекой едва-едва касаясь могучей львиной лапы, и закрыла глаза, чувствуя, как едва подсохшие ручейки в шерсти снова проторили дорожку. Поджав под себя немеющие и позорно трясущиеся лапы, Ручей неуклюже подвернула под себя и задние лапы, полу-клубочком сворачиваясь рядом с почившим лидером. Кошечка отчаянно гнала от себя эти мысли, но они настырно, жестоко пробивались: а ведь может быть, когда-нибудь она лежала бы с ним так в одном гнездышке, слушая, как шумно сопит речной лев во сне.
Никогда не услышит.
Никогда могучая грудь не поднимется, вдыхая.
Что бы там Крестовничек ни говорил про девять жизней.
Была ли суматоха? Ручей не знает. Она лежала, закрыв глаза, у бока Львинозвезда, и прощалась с ним в каждую секунду, каждое мгновение своей потерявшей краски жизни.
Никогда не было так больно. Ни-ког-да.

+10

183

разрыв

[indent]  - Нехорошо, - глухо и негромко произнёс Сердцедуб, приближаясь к лагерю. Шли они ночью под собственное сердцебиение и скрип свежего снега. Сказал так, чтобы услышал только Горностай. И то, если вслушивался, а не считал у себя в голове карасей.

[indent] Носа Сердцедуба коснулся железистый запах крови, заигравший на основании языка. Дыхание смерти кот почувствовал, едва зашел в лагерь, ведь он сталкивался с этой хищницей. Лицом к лицу, когда та забирала Ракушечницу. Сердцедуб низко зарычал, глядя на стоящих столбами на поляне котов. И горой валяющийся остывший труп со вспоротым горлом. Кот ошарашенными глазами обвел вернувшийся не в полном составе патруль:

[indent]  - Кто? - свирепо просипел Сердцедуб сквозь плотно сжатые до боли в саднящих деснах зубы, едва ли его ушей коснулось: племя Ветра. Звездопад. Он сразу представил, как вспарывает ему брюхо. Звездопад... Сердцедуб выпустил спрятанные в густой мех когти, его загривок мгновенно встал дыбом, стоило только ему снова подумать про светлого кота. Каким же отродьем, каким же уродом нужно быть, чтобы... чтобы повести себя так низко?! И этот урод, этот кот держит в плену их котят. Возможно, еще не поздно. А этот патруль здесь, без Оцелотки, глашатая явно ушла прямиком к четырем деревьям одна, без должного сопровождения. Терпение Сердцедуба медленно подходило к концу, а его хваленый самоконтроль шел трещинами. Он был готов убить. И готов был дать племени выпустить эту ярость.

[indent] - Сложите карася и карася, - яростно сплюнул старший воитель, расправлясь в плечах, говоря так громко, чтобы его слышали, - Испокон веков Речное племя было сильнейшим племенем Леса. Мы - плаваем в ледяной воде, мы стойки духом и норовом! В кого мы превратились сейчас? В терпил? В тех, кто не может дать сдачи, когда его лупят когтями по морде, а подставляет вторую щеку?! - Сердцедуб со всей яростью, сияющей в его глазах настоящим адским пламенем смотрел на Ручей, едва ли сдерживая настоящий звериный рык. Он смотрел на эту кошку, так жестоко покалеченную племенем Ветра. Он смотрел на Ласку, чьих детей, которых она долгое время носила под самым сердцем, забрало племя Ветра. Он смотрел в глаза каждому, давая понять, что племя Ветра поплатится, Звездоцап подери, за то, что они вообще рискнули убить Львинозвёзда! Чувство мести клокотало в нём, как какой-то первородный инстинкт. Он не готов был просто сидеть и ждать, пока эти полоумные коты из племени Ветра, которые, Звездоцап их задери в сумрачном лесу, ходят ближе всего ко звёздам.

[indent] Он смотрел на Ручей, смотрел на едва ли подрагивающие плечи Ручей, на то, как колотится её кончик хвоста и лапы. Отчаяние. После него наступает такая гложущая и режущая нутро пустота, что хочется выть и выдрать все когти об дерево. Сердцедуб яростно взмахнул хвостом, пригладив загривок, но говоря не менее уверенно и отчетливо давая понять, как решительно он настроен. И что будет с теми, кто встанет на звездоцаповом пути. Племени, находящемуся в отчаянии, нужны были действия. И чем быстрее Оцелотка вернётся, тем быстрее начнутся эти действия.
- А вы не допускали, что пропажа котят - их же лап дело, - рыкнул старший воитель, - Если котята в лапах племени Ветра, то откуда гарантия, что этот мерзавец, Звездопад, обеспечил их безопасность?  - рык медленно и любовно гладил горло, исходив из самого нутра. Питаемый яростью и желанием мести, -  в лапах его воинов их жизни. Львинозвёзд мёртв, - достаточно отчётливо произнёс Сердцедуб, тряхнув головой, - из-за них. Сколько можно это терпеть?

Отредактировано Сердцедуб (10-01-2019 22:54:42)

+12

184

Мгновения проведенные вдали от котят были до ужаса томительными. Не один Плющевик и Ласка были на иголках. Сохранить жизни юных Речных котов было в интересах каждого кота. Сейчас, он не мог найти себе места. Лапы не слушались его и не хотели искать добычу, сон отказывался являться к нему среди ночи, а пища едва лезла в горло. Он уже и не замечал что вокруг творится всякая чертовщина. Не обращал внимание на напряженные отношения с соседями ... его уже ничто так сильно не волновало. Он даже Ласке мало чем мог помочь, из-за собственных чувств: страх, ненависть к самому себе и предчувствие чего-то плохого. Он не хотел верить, что с его детьми что-то случилось ... о с каждым часом это чувство все нарастало. Некуда было спрятаться от него, ведь патрули все так-же возвращались с пустыми лапами.

— Я думаю, что мне стоило бы отправиться за границы племен. Может, они ушли куда-то дальше? Я мог бы попробовать найти след, — Обеспокоенно выпалил Плющевик, прильнув к теплому боку Ласки. Он чувствовал, как ей тяжело. Глаза ее не были такими яркими и жизнерадостными как раньше. Сейчас в них засела лишь тревога и печаль, будто часть ее души бесследно сгинула во тьме. Трудно представить, что будет, если котят все таки не найдут.

"Каждый раз когда отряд возвращался, я злился на них. У меня всегда было ощущение, что они выполняют работу не до конца, что они ищут не так тщательно, как хотелось бы. Сам бы я не возвращался до самой ночи, в поисках следов маленьких лап, но тогда Ласка будет волноваться еще больше. Я не мог оставить ее в такой момент. Не мог пожертвовать ее здоровьем и чувствами. Я не мог потерять так много в один миг. И теперь, столпившиеся вокруг кошки, что так старательно утешали Ласку, отчего-то начинали раздражать. На мордах их читалось волнение и сопереживание, но факт того, что им неизвестны чувства Ласки — выводил из себя. Они пытались помочь, дать совет, но все это казалось недостаточным мне. Я так не хотел их присутствия рядом. "

Однако, дурные новости не переставали навещать Речное племя. Пока воительницы поддерживали бедную мать, Плющевик то и дело смотрел на вход в лагерь. Что-то пленило его взор, что-то заставляло смотреть туда. Возможно, он ожидал возвращения очередного отряда и среди них, хотел увидеть три маленькие фигурки. Целых, здоровых ... быть может немного грязных. Однако то, что явилось взору черно-пепельного кота, сотрясло его внутренний мир.

— Нет, — Лапы Плющевика сами понесли его к телу мертвого лидера. Он остановился к самой его головы, взор немигающий глаз уставился на выражение лица убитого. Разум отказывался верить в происходящее, дыхание было тяжелым. В голове метались мысли и Плющевика судорожно начало метать из стороны в стороны. Он оставлял следы возле лежащего тела, из пасти его клубами вылетал белый пар, — Кто это был? Что случилось? — Не переставая следить вокруг предводителя, спрашивал воин у Ручей.  Золотистая шерсть Львинозвезда выглядела совсем живой, Плющевик хотел верить что тот вот-вот поднимется и озарит лагерь своим строгим взором. Но он продолжал лежать, а серая воительница утопать от горя в его светлой шерсти. Слишком много бед свалилось на голову Речному племени. Смогут ли они достойно пережить все это?

+8

185

[indent] Легко взъерошил шерстку на спине хвостом Горностай, и оруженосец лишь потупил взгляд, скромно улыбнувшись. Ему и правда, многого стоило сохранять самообладание в такой холодный период. А тоскливо проводя взглядом патруль с Оцелоткой, Соловушка лишь выжал из себя горестный вздох. Ему было холодно, живот сводило от голода, да к тому же он умирал со скуки. Вот бы Ручей… А, впрочем, неважно. Кажется, у нее сейчас забот больше, чем занятия с пинающим коряги Соловушкой. На спину ему взлетает какой-то пушистый комок, и ученик от неожиданности издает мяв, отпрыгивая в сторону. Ох, всего-то Ракушка, напугавшая его так, что он аж вздыбил шерсть на загривке, приготавливаясь к самому худшему.
[indent] — Нет, я так, отдыхаю, — протянул смущенно оруженосец, следя за лапкой котенка, помахавшей у него пред янтарными глазами. — Ну-у, мне кажется, что уже много кто их ищет. Наверное, такой большой отряд уже и нашел.
Соловушка попросту не знал, что ему стоит ответить. Просто ляпнул наугад, понадеявшись, что такой ответ удовлетворит любопытство мелкой, и может она хотя бы сменит тему на что-нибудь еще. Стряхнув снежинки с макушки Ракушки кончиком хвоста, оруженосец вяло улыбнулся, подумав, что компания юницы была не такой уж и плохой. Слишком уж устал он для ворчания.
[indent] Заслышав шорох у лагеря, Соловушка щелкнул пастью, почуяв запах смерти. Шерсть на хребте зашевелилась от волнения, а живот стянул тугой узел. Оруженосец хотел сглотнуть, но поперек горла словно встал ком льда, примораживая лапы юнца к хладной земле. Ручей. Он мог бы окликнуть ее, но прикусил язык, возвращая себе способность дышать и двигаться. Ракушка подле была уже давно забыта, все внимание было устремлено на мордочку наставницы. Сиявшая когда-то, словно дикий лесной пожар, согревающая его своей мудростью, которая вела его по тернистому пути своего ученика. Сейчас она была похожа лишь на сизую дымку, оставшуюся от костра, который потушили водой. Как ее шерсть. Не звенел ее голос трелями птиц. Лишь тяжелая правда, царапающая горло терновником. Львинозвезд мертв. Его убило племя Ветра. Соловушке казалось, будто он видит как ее сердце стынет холодным льдом. Как тот лед, что скована бурная речка возле лагеря. И давит на уши шорох камышей, и оруженосец чувствует боль Ручей как свою собственную. Она стала ему больше, чем наставница. Он любил ее, как лучшего друга. И ему было больно смотреть на ее страдания. Такие кошки как Ручей должны огорчаться лишь неудачной охоте. Нет, нет, нет. Почему? О, звезды? Вы слышите? Вы видите все это?
[indent] Скрипит снег под подушечками лап, когда Соловушка решает сдвинуться с места. В лагере так тихо. Или нет? Кажется, слышны чьи-то голоса. Рокот Сердцедуба. Или ему кажется? Оруженосец бредет как во сне. Желудок сводит уже от волнения. Во рту противный привкус горечи. Соловушка медленно опускается рядом с наставницей, не решаясь приблизиться. Золотистая львиная шерсть словно потускнела, уже не напоминает лоснящееся поле с золотом ржи.
[indent] — Мне так жаль.
[indent] Это все, что он может сделать для нее сейчас. Выжать из себя эти слова, вытолкнуть, полные горьким сожалением. Голову кружит металлический запах королевской крови. Что будет с нами теперь? Война? Но я не хочу воевать. Слышишь, Ручей? Они обязательно поплатятся за это. Кровь за кровь. Так было всегда. Но я не хочу войны.

+7

186

Состояние на иголках продолжалось всё время, пока Ручей не было в лагере. Серебристая воительница чувствовала, как пустота нарастает в душе, и как сердце набирает бешенный ритм, словно она вот-вот слилась с лихим ветром в диких гонках. Зрачки огненных глаз то сужались, то вновь становились адекватных размеров, а чёрный кончик пушистого хвоста дёргался от напряжения.
Ты же знаешь свою сестру...
«Как саму себя»
С такими кошками, как она и Оцелотка, не пропадешь.
«Правда»
Стук в груди затихал, и Дымка начинала потихоньку успокаиваться, но не теряла бдительность ни на секунду.
Невредимые и счастливые. Как бы хотелось, чтобы это было именно так! — грустный взгляд обвёл пёструю мордочку Щегла, и лёгкая улыбка коснулась уголка её губ. — Ты веришь в лучшее, — мурлыкнула полосатка, приободряюще усмехнувшись. — Не теряй никогда свой чудесный дар думать только о хорошем и делиться этим с остальными, — Дымка аккуратно положила свою небольшую лапку на лапу кота. Как же кстати оказался он рядом с ней, успокоил, пригрел и накормил. Каждому необходимо затишье, и неважно, что после штиля, по закону подлости, начинается шторм. 

Предки будто бы услышали молитвы юницы о скорейшем возвращении сестры, и она вернулась... С бездыханным телом на плечах. От неожиданности видеть Ручей настолько убитой горем Дымка подскочила. Из горла вырвался тихий стон, от безысходности. Её когти машинально впились в протоптанный снег, отчего лапы начало неприятно сводить, но огнеглазой было всё равно.
— Что произошло?..
Мысли смешались в нечто непонятное. И, казалось, не было ничего, кроме боли где-то внутри, будто бы всё тело парализовало тысячами ударами молний. Дымка даже забыла о том, как дышать, неустанно смотря на сестру, находящуюся рядом с Львинозвёздом.
Львинозвезда убили. Племя Ветра.
Глаза налились слезами, и горький ком подступил к горлу. За Ручей. Дымка переживала за неё и чувствовала её боль, как свою собственную. Ей хотелось броситься к сестре, но она знала, что не смеет мешать ей прощаться с ним.
Убили. Предводителя. Не значит ли это, что они хотели продемонстрировать слабость Реки, их никчёмность глупость. Расправились с лидером, оставив его без единственной жизни.
И перед глазами сестра. Её нельзя назвать даже живой, она будто бы там же, где и Львинозвёзд, она вместе с ним. Дымка протерла лапой застывшие слёзы и поникла.
«Почему же всё не может быть так, как в добрых мечтах?»
А вы не допускали, что пропажа котят — их же лап дело.
Она не хотела верить, что соседи — кровожадные убийцы. Почему же жители пустошей отреклись от закона, сколькие луны чтившие его? Не верится. Но факты, голые факты давили на сознание, и ярость в душе, жажда возмездия закипали в душе. Стиснув клыки, та попыталась овладеть собой, ибо ей уже хотелось убежать к этим длиннолапым и оторвать им уши за всё, что они наделали.

+7

187

<<< ------------------ речное племя — племя ветра

Его всё тянуло назад. Разобраться там, на месте, с предателем, отродьем, убийцей, посмевшим поднять лапу на Львинозвёзда. Изматывающая, но неутихающая ярость, ненависть, жажда мщения были гораздо лучше беспросветной боли и глухой тоски, поселившейся сразу прямо за ними. В глубине души, спрятанные на момент слабости.
Соплеменники на главное поляне обедали, общались, выглядели совсем как обычные коты, не знающие печали. Крестовничек тяжёло, громко выдохнул, одарив всех сверкающим взглядом жёлтых глаз, и бросился к палатке Щербатой, игнорируя вопросы.
- Щербатая! – голос всё ещё срывался на низкий рык: перед глазами стояла отвратительная морда лицемерного хорька. – Там Львинозвёзд… - он задохнулся, вспомнив, о чём его просил Буран.
Нет. Пожалуйста, нет.
- Бегом к Оцелотке. Она у Четырёх Деревьев, - челюсти каменно ворочались, еле выдавая слова. Ему хотелось, чтобы целительница осталась здесь и помогла Львинозвёзду встать на лапы, она ведь знает, знает, как работают эти дары Звёздного племени!
- Не приближайся к границе с племенем Ветра. Это приказ, - Крестовничек отвернулся и вышел из палатки, не желая отвечать на вопросы. Мёртвым взглядом уставился перед собой. Мысль вновь обратились туда, к оставленным товарищам.
Они живы? Несут уже Львинозвёзда домой? Может, успеют раньше, чем сбежит Щербатая?
Его бил озноб. Язык онемел, глаза сухо блестели, лапы бессмысленно перебирали между собой. Горечь сдавила сердце, стоило лишь появиться в лагере Ручей и Бурану, аккуратно несущих Львинозвёзда на спинах.
Так смотреть на это было ещё страшнее. Так казалось, что он уже никогда не встанет.
Крестовничек тотчас же бросился к предводителю, занимая своё место рядом с его головой, с противоположной стороны от Ручей. Сейчас, без Звездопада под боком, распалившего его, на место вернулось горе. Сухое, но не испитое до дна.
Едва ли хватило сил, чтобы ответить на вопрос Плющевика, начавшего кружить вокруг Ручей.
- Звездопад, - в горле першило от этого имени. Крестовничек поднял безжизненный взгляд на Сердцедуба, чувствуя, как вся жажда мгновенного мщения передалась теперь ему.
- Это был Звездопад, - повторил он свои слова, - напал, оглушил и убил.
Трёхцветный опустил голову, уткнув нос в золотой загривок.
Потом, пожалуйста. Он всё расскажет потом. Когда вернётся Оцелотка. Когда Львинозвёзд встанет.
Или нет.

Отредактировано Крестовничек (12-01-2019 21:45:53)

+7

188

Птица открыла было пасть, чтобы попытаться сказать что-то Ласке - сказать из последних сил, сказать, чтобы предпринять ещё одну попытку заглушить боль в груди безутешной королевы, - но затем закрыла её обратно, практически услышав, как клацнули друг о друга зубы. Старшей воительнице были неведомы пути исцеления столь разбитого и истерзанного сердца, свою же боль она извечно заглушала тем, что взваливала на себя вдвое больше воинских дел, чем следовало: за непрерывной работой тяжело было пестовать своё горе. Но она и не знала таких крупных горестей - как-то не довелось.

— Львинозвезда убили. Племя Ветра. - процессия, вошедшая в лагерь, выглядела красноречивее всяких слов. И всё-таки, когда молодая Ручей озвучила эту новость, из горла пятнистой вылетел шумный вздох, неся с собой одновременные ужас и гнев. Дымка бросилась к сестре, в то время как сама Птица плечом теснее прижалась к Ласке, давая, впрочем, той возможность самой приблизиться к переживающим потерю, если так ей будет угодно. Сама же старшая кошка смотрела издалека на искалеченное и пропитанное кровью тело предводителя, в неверии качая головой: что должно было встретиться на пути их льву? У этого нечто была или сила, достаточная, чтобы унести девять жизней одним махом, или непомерная жестокость, чтобы раз за разом убивать поверженного противника. Оба варианта казались кошке омерзительными, а потому она с трудом подавила дрожь ужаса и отвращения. Не сейчас.

- Пока не вернётся Оцелотка, мы не можем самостоятельно накалять обстановку с племенем Ветра, - громко подала голос Птица, слыша отовсюду пожелания смерти как соседнему предводителю, так и всем его соплеменникам. Встретившись взглядом с Сердцедубом, старшая воительница с проскользнувшим осуждением и безысходностью показала глазами на сидевшую рядом Ласку, упоминание о котятах которой должно было снова разбередить незаживающую рану. Но между тем что-то в душе самой Птицы обрывалось, медленно, но бесповоротно: самым страшным здесь было то, что она верила Сердцедубу и необходимости отмщения. Потому что так было бы правильно.

+8

189

п.с. вопрос со временем был согласован с амс. у реки сейчас утро, а ночь будет, когда оци дойдет до лк

водопад —-> палатка целителя —->

Ночь выдалась спокойной. Никто не поднял целительницу при свете звезд для лечения и осмотра. Хотя и спокойствие это было весьма относительным. Никто не ворвался в лагерь требовать несусветного, но и вестей о пропавших котятах никто не принес, что расстраивало и без того опечаленную Щербатую. Шип вины больно впивался в самое сердце, не собираясь отпускать. Она проснулась еще засветло и первым делом посмотрела на посапывающую Сивую. Она не выглядела той, что постоянно тревожат боли в лапе. Бело-бурая тихо вздохнула. Для лечения изломанной лапы она сделала тогда все что могла, применив все те знания, что ей передал Клоповник и даже ходила за советом к более старшей коллеге - Саламандре. Но лапа так и осталась искалеченной, как и сама жизнь Сивой.
Стараясь не разбудить кошку, Щербатая встала и направилась к своей кладовой с травами. Вчера Сивая, должно быть, пережила события, которые взбудоражили её, и дать ей отдохнуть было бы не лишним. Впереди было много совместной работы, так пускай она приступит к ним со свежей головой. Да и самой целительнице хотелось побыть наедине со своими мыслями, раскладывая в голове по полочкам все прошедшие события. Нужно было найти Львинозвезда, но это ждало до момента пробуждения Сивой. Прорехи в своде палатки молодняк заделал как надо. Нигде не дуло и не капало. Было странно осознавать, что теперь Щербатая снова будет не одна в своей обители. Прошло много лун с ухода Клоповника, и несмотря на то, что палатка целителя пустовала не так часто как хотелось бы, именно делить её с кем то кошка давно разучилась.
Когда на главное поляне раздался шум и резкие голоса, бело-бурая вздрогнула. "Не к добру." - Успела подумать она, как хриплый голос Крестовничка выкрикнул имя целительницы. Тут же отложив лист дуба, который в это время держала в лапах, Щербатая поспешила на главную поляну, столкнувшись чуть ли не нос к носу с трехцветным не доходя до выхода. Первое что бросилось ей в глаза - внешний вид Крестовничка. Вчера еще такой энергичный и веселый, сегодня же был лишь жалкой тенью себя вчерашнего.
— Бегом к Оцелотке. Она у Четырёх Деревьев, - Словно бы с трудом выговорил он, невидящим взглядом обводя палатку, сама же целительница быстро пробежалась взглядом по всей фигуре оруженосца, выискивая на его шкуре повреждения, которые могли повлечь за собой такое состояние. Но их не было. — Не приближайся к границе с племенем Ветра. Это приказ, - Не успела Щербатая ничего ответить или даже возмущенно фыркнуть на непозволительный тон, как Крестовничек выскочил на главную поляну.
Не оставляя себе больше времени на раздумья, кошка последовала за ним. Как раз в этот момент на главную поляну входили участники патруля. Сложно было не обратить внимания на тело, которое они несли. Лапы целительницы примерзли к земле.
"Только не это."
— Львинозвезда убили. Племя Ветра. - Бесцветным голосов провозгласила Ручей и легла рядом с телом речного короля. В то же мгновение Щербатая сорвалась с места и протолкалась к Львинозвёзду. Дыхания не было. Сердце не билось. Тело уже остывало в ледяных объятьях смерти. Бело-бурой казалось, что только вчера она сопровождала его к Лунному Камню за дарами Звездных предков, видела его восторг, гордость, решимость, отражающиеся звезды в глазах. И вот она должна вести туда его преемницу. Так быстро. Так рано.
Так неправильно.
Сейчас не имело смысла кто это сделал и за что. Важным было то, что племя осталось без самой важной их составляющей, никто больше не увидит его бледную палевую шерсть на вершине скалы собраний. Никто больше не увидит его улыбки, горящих глаз. Не заговорит с ним, пока не присоединится к нему там. В звездных угодьях. Щербатой были открыты таинства звезд и их земли, она сможет вновь увидеться со старым товарищем сегодня ночью и от него узнать, что случилось на самом деле. Кто повинен в его смерти. Ведь погибшие предводители всегда приходили на церемонию к своим преемникам, являясь важной составляющей жизни своих глашатаев. Сейчас, как никогда, важным было то, что она являлась такой же частью власти племени, как и предводитель, как и глашатай. Необходимо было успокоить взбудораженные умы.
Пока Щербатая ходила в свою палатку за ягодами бузины, на главное поляне голоса становились все громче, а высказывания все резче. Желтоглазая положила сверток возле лап.
— А вы не допускали, что пропажа котят — их же лап дело.  Если котята в лапах племени Ветра, то откуда гарантия, что этот мерзавец, Звездопад, обеспечил их безопасность? В лапах его воинов их жизни. Львинозвёзд мёртв, из-за них. Сколько можно это терпеть? - Всё больше распалялся старший воитель.
- Довольно, Серцедуб. - Резко окликнула Щербатая, согласно кивая словам Птицы и сверкая желтыми глазами. - Решать это будет Оцелотка, когда вернется в лагерь. Проникнись уважением к своему предводителю и проводи его в последний путь достойно, как подобает речному воину. Ночью ты сменишь Птицу на дозоре, - Щербатая не была сильна в распределениях патрулей и прочих воинских нюансах, но точно знала, что на дозоре лагеря, оставшегося в такое опасное время без верхушки, должен стоять сильный и опытный воин. - Дымка! Ты будешь сопровождать нас с Оцелоткой до Лунного Камня. - Кошке не хотелось еще больше ослаблять лагерь, но и идти совсем без воинской поддержки тоже было опрометчиво. Кто знает что или кто может им встретиться на пути. - К сожалению это всё, чем я могу тебе сейчас помочь выдержать долгий путь. - Бело-бурая указала на лежащие на кусочке мха у лап ягоды. Будущей предводительнице и сопровождающей её целительнице их нельзя было употреблять до церемонии, чтобы сохранять ясность рассудка, а вот воительнице они понадобятся.
"Сивая знает какие-то основы, она сама ведь говорила, что пристально следила за моей работой, в случае чего, какую-то экстренную помощь она сможет оказать." - Щербатая бросила долгий взгляд на свою палатку и подошла к телу Львинозвёзда.
- Милый друг, мне так жаль, - Тихо прошептала Щербатая, касаясь носом остывающей шерсти и закрывая глаза, в последний раз вдыхая его запах. - До встречи в звездных угодьях.
Отстранившись от Львинозвезда, целительница махнула хвостом Дымке. Нужно было как можно скорее добраться до Четверика. Если ситуация и вправду такая плачевная, нельзя было оставлять её одну.

---> Четверик

постскриптум от гм

Ни одного растения из перечня укрепляющих/тонизирующих/притупляющих голод в запасах целительской Реки нет, кроме пары ягод бузины. Из воздуха травы не появляются, их нужно собирать. Убедительно просим обратить на данный факт внимание и отредактировать пост в ближайшее время.

Отредактировано Щербатая (21-01-2019 15:47:20)

+12

190

В ушах с остротой звенели трели, не давая сосредоточиться и осознать всё. В какое-то время Дымка перестала чувствовать гнев, он сменился на апатию. Слёзы покатились по пушистым щекам, и огненные глаза поспешили укрыться от взглядов соплеменников. Ей не хотелось выглядеть слабой, но внутри она действительно ослабла. Полосатка смотрела на мёртвого предводителя, на его окровавленную густую шерсть, на его бездыханное тело. Слишком не вовремя, слишком рано. Юница однажды переживала смену власти, и в тот раз она потеряла отца. Боль от воспоминаний нахлынула новой волной, от чего по небольшому тельцу пробежалась дрожь.
«Прощай, Львинозвёзд. Я никогда не забуду, каким ты был... Смелым, справедливым... И как любил своё племя. И как мы все тебя любили...»
Пустой взор окидывал столпившихся вокруг предводителя соплеменников. Кажется, каждый был в шоке от случившегося и в отчаянии. И Ручей... Такая маленькая, такая потерянная. Дымка не выдержала — её душа рвалась на тысячи кусков при виде сестры, разбитой, словно та была фарфоровой фигуркой, сброшенной со шкафа, — серебристая бросилась к ней, обнимая полосатым хвостом её бок и наклонившись прямо над её ухом.
Ручей... Я знаю, тебе безумно тяжело. И ничем не поможешь горю. Ни словами, ни поступками, — опаляя тёплым дыханием замёрзшие серые ушки, она судорожно нашёптывала сестре то, что чувствовала и то, чем хотела поделиться только с ней. — Он не покинул тебя. Он всегда будет с тобой... Слышишь? Он рядом с тобой, прямо в твоём сердце. Он в наших сердцах, — глаза вновь заслезились, но воительница держалась, не разрешая себе подчиниться эмоциям. Дымка ласково потёрлась щекой о шерсть сестрёнки и поспешила оставить её в покое, ведь действительно, в этой ситуации никто и ничто не поможет.
На главной поляне появилась целительница, рассеяв недовольные возражения по поводу распутившегося Ветра. Как же стало всё равно, кто виновен, а кто нет. Ведь это не отменяет факт потери и не унимает боли. Дымка тяжело вздохнула с попыткой восстановить дыхание, сбившееся от наступивших слёз.
Дымка! Ты будешь сопровождать нас с Оцелоткой до Лунного Камня.
Когда последние лучи заходящего солнца в последний раз за день касались горизонта, полосатка думала о том, как бы выбраться из лагеря, мечтая попасть в патруль с сестрой... В каком-то смысле её желания воплотились в жизнь. Дымка кивнула Щербатой, подойдя к своей спутнице поближе, и приняла травы путника, которые целительница принесла ей. Воительница многое слышала о них, но никогда не пробовала ранее. Ей говорили, что именно эти травы помогают долго не чувствовать голод.
Им следовало поторопиться, поэтому кошки тут же покинули лагерь, направившись к Четырём деревьям, где ожидала их Оцелотка.

> Четыре дерева

Отредактировано Дымка (12-01-2019 00:24:21)

+6

191

[indent]  - Племя Ветра самостоятельно бросило нам вызов. Племя Ветра нарушило Воинский закон и перешло черту, - кот вплотную приблизился к Птице, сморщившись. Он внимательно заглянул в глубоко синие глаза, плотно сжав зубы. Сердце билось в груди с такой силой, что рисковало сломать ребра, сковывающие его. Кот видел в ней то отчаянно рвущееся наружу желание. Он мог видеть это желание и ранее, в глазах других своих соплеменников, но сейчас ему было важно, что это чувство проснулось и в Птице. Кот расправил плечи, выдерживая взгляд драгоценных синих камней, горячо дыша ей прямо в лоб, чтобы просто почувствовать отдачу, - пойми меня правильно: мы должны сами показать Оцелотке готовность пойти против тех, кто откровенно бросает нам вызов. Кот бы даже не отвлекся на такую мелкую букашку, как Щербатая, если бы она не зажужжала прямо над ухом. Кот сцепил зубы, поворачиваясь в сторону Щербатой, возвышаясь над молодой и оттого весьма горячей на голову целительницей.

[indent]  - Едва ли строить меня будет кошка, которая несёт за собой лишь зов Звездных предков. Кошка, которая отправила котят за мхом за пределы лагеря. Кошка, которая возомнила, что раз предводителя нет, она имеет право распределять патрули, - сделав шаг в сторону целительницы, кот раздраженно прижал уши к затылку и взмел хвостом вверх блестящий столп из рассыпчатого снега. Раздраженно он подошёл к Щербатой, где-то в голове прокручивая у себя мысль, что эта целительница не стоит никаких нервов и сил, да и доказывать что-то Щербатой - абсолютно и заведомо бесполезная затея, - а вместо того, чтобы воспитывать того, кто годится тебе в отцы, требуется объединиться перед общей бедой стеной. А не сидеть и жалеть себя. Это - худшая участь, которая настигла бы нас, окажись мы одни. Лучшими проводами нашего великого предводителя будет месть за его жизнь. Месть убийце. Как странно и как жаль, что целитель этого не понимает, - Сердцедуб тряхнул головой и вздернул точёный острый подбородок, оставляя Щербатую наедине с тем, что он сказал. Вряд ли слова заставят целительницу хотя бы немного подумать головой, однако сейчас Сердцедубу было плевать. Распинаться перед тем, кто свою глупость, колкий норов и острый язык не может держать в собственном личном пространстве.

[indent] Кот дождался, пока две кошки двинутся в сторону четырёх деревьев, и лишь после этого подошёл к убитой горем Ручей.
- Потери ранят больнее всего, - ледяным, но столь привычным для него тоном, вынес Сердцедуб, глядя на остывающее златогривое тело, - но для того, чтобы жить дальше нужно найти силы. Нельзя это так просто оставлять. Нельзя позволять племени Ветра, Звездопаду, этому поганому мерзавцу, нарушать воинский закон. Убийца должен получить по заслугам. И ты должна быть сильной, Ручей. Он бы этого хотел, - Сердцедуб как никто сейчас понимал эмоциональное состояние кошки. Ракушечница тоже умерла быстро и внезапно. А больнее всего осознавать то, что самые главные слова между ними так и остались недосказанными. Сердцедуб сморщился, - скажи ему это всё сейчас, - Ручей должна его понять.

+10

192

Вытягивая из бока рыбки одну маленькую косточку за другой, Медведица боялась даже украдкой посмотреть на Ласку, будто бы это могло её спугнуть и оттолкнуть. Никакой особой надежды на то, что королева вообще слушала нашу героиню, не было, как и на то, что, если бы услышала - прислушалась бы. Медведица ни капли не сердилась и не обижалась на то, что старалась в кромешную пустоту, потому что только отдалённо могла представлять, какой мрак сейчас творился в душе Ласки. У серой не было своих котят, и понять Ласку она не могла, но её бросало в сильную-сильную дрожь всякий раз, как она только на секунду пыталась.
Особо аппетита и у самой-то не было, но Медведица продолжала что-то ковырять. Не ради своей сытости, а ради примера Ласке. Глядя на чужое горе, серая сама быстро теряла остатки сносного настроения. Быстрее, чем Ласка, к воительнице присоединилась Птица: в полном молчании, но с ощутимым сочувствием в холодных голубых глазах кошка подсела к Медведице и королеве. Может, Медведице показалось, но и у Птицы морда была слегка растеряна: все сейчас с трудом находили те слова, выражения и позы, которыми будет корректно пользоваться, находясь рядом с Лаской.
- Лес меньше, чем кажется, Ласка, - с уверенностью в голосе ответила серая, которая не имела ни малейшего реального представления о размерах всех тех лесов, в которых жили коты. Да и едва ли она знала что-то, кроме святых земель и собственных, речных.
Глаза кошки изредка кружили по поляне в поиске отрядов, которые, вдруг, уже нашли котят и были готовы внести их за шкирятники в середину поляны, но нашли только в очередной раз воркующего Щегла: на этот раз в сторону Дымки. Медведица только отвернулась и нахмурилась: не впервые, ничего нового. А Ласка тем временем оказалась уже совсем рядом и даже тянулась к еде, хоть и быстро утратила интерес.
- Ну это уже что-то.., - почти что довольно прокомментировала Медведица, с опаской глядя на несколько маленьких "кусь", которые Ласка сделала рыбке. Котята едят больше... А Ласка - взрослая кошка. Так недалеко до переезда в целительскую. Медведица обеспокоенно вздохнула и вернула взгляд на Щегла, чьё воркование всё-таки периодически завораживало серую, как когда-то, пока другие коты не появились на поляне и не принесли с собой скорбные вести.
Звуки очень глухо слышались Медведице, потому что кошка вцепилась взглядом в Ручей: на короткой серой шерсти кошки виднелось такое количество крови, какое редко увидишь на живых: не ясно, откуда, чья. Тело лидера крупным непосильным грузом маячило в воздухе, пока не рухнуло наземь, вместе с Ручей. Пушистая кремовая шерсть была измазана уже сильно подсохшей кровью, а кончики шерстинок - припорошены снегом. Они оба были в крови и не вставали, но Ручей дышала. Откровенно забыв о том, что Ласка ещё мало поела, Медведица рванулась к пришедшим.
Впервые за долгое время хотя бы на секунды или минуты котята выпали у всех из голов, и даже Щегол прекратил выкат своих достоинств. Большинство сразу ринулось к Львинозвёзду, словно от их присутствия рядом что-то могло помочь мёртвому лидеру. Крестовничек оставался на лапах, поэтому и выпал из внимания Медведицы.
- Давай-ка, на лапки, Ручей.., - серая ткнулась носом в плечо лежавшей кошки, знатно измазанное что в грязи, что в крови, что в запахах предводителя, - Кто ж так в снегу лежит... На правах старшей, которая и так не мало приглядывала за серой в детстве, Медведица не стеснялась подогнать Ручей даже в мягко-приказном тоне, какой бы взрослой и уважаемой её подруга не была. Своим носом Медведица чувствовала, что и от холода, и от горя, Ручей едва ли теплее сугробов, которые покрывали всю-всю поляну, и едва ли саму Ручей это сильно волнует. Наверное, кошка была готова так лежать, пока остальные восемь жизней не вернутся к предводителю, и он сам её не поднимет.
- Пойдём в тепло, - напомнила о себе Медведица, легонько сжимая зубки на шерсти Ручей и натягивая её на себя. Воительница не была уверена, что Ручей вообще её слушала, поэтому не отпускала её плечо и тянула хоть и совсем не сильно, но настойчиво. Краем уха Медведица пыталась вслушиваться, как остальные послали за Оцелоткой, как говорили про Ветер, как сходу нашли связь между пропажей котят и этим... Убийством? Медведица не считала себя достаточно умной для политики, а для поспешных выводов - вдвойне. Её сердце тоже будет щемить по Львинозвёздну, но когда Ручей окажется в тепле.

Отредактировано Медведица (12-01-2019 14:53:25)

+10

193

Мне жаль.
Кто это был? Что случилось?
Львинозвезд...
Горе какое...
Как, за что?
Жаль, жаль, как страшно, как жаль.

Ручей крепко зажмурилась, тихо вдыхая речной запах павшего предводителя.
Замолчите все.
Замолчите.

Соплеменники получали ответы на свои вопросы. Раскомандовавшийся Крестовничек, главное, передал Щербатой, где Оцелотка будет ждать её, и строптивая целительница, взяв с собой для надежности Дымку, отправилась, судя по удаляющимся шагам, к четверику, где будущая предводительница Речного племени будет ждать её для сокровенного обряда посвящения.
Какие это глупости, великие Предки-воители. Как вам хватило умыслу придумать такие хитровыдуманные обряды, когда все племя только и знает, что скорбеть по ушедшему? Как можно, предки, взять и забыть про раздирающее душу горе и пойти получать жизни?
Должно быть, именно так вы отбираете самых сильных? Неудивительно, что вы выбрали Оцелотку.
Я бы не справилась.

- Мне так жаль.
Тихий голос воспитанника, которого Ручей, признаться, совсем позабыла за последние несколько дней, заставил её приоткрыть глаза и встретиться с Соловушкой болезненным, влажным взглядом. Такой уже взрослый, её мальчик, так возмужал. Ни он, ни другие малыши, ни один соплеменник не должен был переживать такую потерю, ведь как это страшно - хоронить молодого предводителя.
Не было сил ни кивнуть, ни хрипло поблагодарить, ни-че-го. И лишь Сердцедуб привнес толику ясной мысли, посоветовав сказать ему...
В желудке заныло.
А ведь я так и не сказала!
Приткнувшись к могучему предплечью, Ручей положила голову на снег мордочка-к-мордочке с Львинозвездом. Не хватало духу собраться, робела, как первогодка, а ведь больше никогда не выдастся шанса сказать...
-... я полюбила тебя, Львинозвезд.
Голос дрогнул, и кошка тихо хрипнула, съеживаясь в тугой клубок, словно пытаясь удержать в себе продирающую органы боль. В голове крутилось так много рваных мыслей, а ведь одной фразы, похоже, достаточно.
Ничего никогда больше не будет достаточно. Как страшно даже подумать о том, что все кончено.
- Он рядом с тобой, прямо в твоём сердце. Он в наших сердцах, - милая, добрая Дымка. Испытывала ли такое?
Никогда, никогда не смей пережить эту боль. Никто и никогда не смеет.

- Спасибо, - тихое, хриплое, всем разом и каждому отдельно, а большего не хватает. Свернуться и стыть рядом с хладеющим телом, и пытаться собрать себя по кусочкам.
Боль и вспышка. Что-то совершенно реальное рвануло её за загривок, и Ручей резко раскрыла глаза, заставляя зрачки болезненно сузиться. Кто-то - Медведица! - оттаскивала её от Львинозвезда, и первые шаги серая сделала необдуманно, по наитию, а потом...
- Нет! - вырвалась, рявкнула, потрясенно выгибая спину.
- Как ты смеешь забирать у меня последнее? - боль пробила плотину, прорвалась наружу, и Медведица, увы, попала под самый её шквал.
- У меня осталось только это! - рёв, срывающийся голос, выпущенные когти и искаженная болью гримаса некогда хорошенькой, живенькой Ручей.
- Последние минуты, и больше ничего, понимаешь? Ни-че-го! - проревела она, взметая кучу снега и замирая над Львинозвездой ссутулой фигурой старухи. Выгнув спину и опустив голову низко-низко, почти касаясь носом лап, Ручей затихла и осталась над телом мрачной горгульей, оплакивая свое почти похороненное будущее.

+13

194

Гордо зажав в зубах едва пойманную рыбёшку, Серебряк бодрым шагом направлялся обратно в лагерь. Рыбалка в такие морозы занятием была далеко не приятным, и пятнистый, то и дело ёжась от холода, стремился как можно скорее вернуться домой, да поудобней устроиться на своей теплой подстилке. - Скоро морозы пройдут, солнце станет греть, сугробы таять - рассуждал про себя воитель, стараясь хоть как-то отвлечься от мыслей о кусавшей лапы боли. - Птицы запоют, наступит весна, пора любви. Эх, найти бы себе в этот сезон кошку хорошую, да помоложе. - блаженные мысли о несуществующем романе, как-никак, грели душу, а вместе с ней и тело. О чем еще мечтать одинокому сердцу, как не о любви? - И чтобы голос был такой сладкий-сладкий, а сама вся миниатюрная, гибкая. И чтобы слушала меня. И хвалила. - выдуманная возлюбленная уже запестрила красками в его сознании, обретая и плоть и душу, и абсолютно довольный началом дня, речной воин вошёл в лагерь.
А потом он, совершенно неожиданно для самого себя, умер.
Конечно, не сразу - большая боль никогда не приходит одномоментно, она накатывает медленно увеличивающимися в своей силе волнами, уверенно затягивая тебя всё глубже и глубже в водоворот. Сперва наступает фаза отрицания, когда ты ещё не ощущаешь буквально ничего - в голове просто пусто, лишь сердце начинает колотиться быстрее обычного. Ты видишь всё своими глазами, осознаешь, что произошло, прекрасно понимаешь, что это значит для тебя, но не желаешь дать горю овладеть разумом. Ведь та первая боль, само её принятие, означают лишь то, что произошедшее вполне себе реально. Отрицание – этакий короткий приют перед долгой дорогой, быстрый момент, подготавливающий тебя к месяцам, годам, а того и всей жизни с неизлечимым шрамом. Оттого, ошеломленный увиденным, Серебряк сперва не мог произнести ни слова - он просто-напросто не верил. Не верил, не хотел верить, и не желал даже представлять себе, что смерть лучшего друга способна сделать с его жизнью. Он не думал сейчас о племени - в центре главной поляны лежал не его предводитель, не бравый Львинозвезд. Там лежал его товарищ, его друг, его брат - Львиносвет, его верный спутник с самой детской, его главный напарник во всех котячьих играх - Львёнок, самый грозный и близкий соперник в палатке оруженосцев - Львинолап. Павший соплеменник был ему не просто другом - он был огромной, невосполнимой частью его жизни. Он был одной из тех колонн, на которой держалось всё мировоззрение, все планы на будущее, все мысли Серебряка. И он был мёртв.
Боль подступила в тот момент, когда вся их дружба пронеслась перед глазами. Наша история закончилась - понял зеленоглазый, на дрожащих вовсе не от холода лапах приближаясь к телу льва. К нему медленно, но верно приходило понимание того, что на этом оборвётся всё. Всё, что он знал. Пятнистый больше никогда не сможет сказать ему, как дорожил их дружбой. Не сможет перекинуться парой шутливых замечаний. Не сможет сделать ничего из того, что, как именно сейчас ему казалось, он должен был сделать. Но не успел. Не захотел. Не смог. И уже было слишком поздно.
Всё должно было быть иначе - упрямо качая головой, будто бы яростно споря с самим собой, убеждался Серебряк. В его-то планах каждый из трёх друзей должен быль обзавестись семейством, воспитывать обучающихся одновременно детей, наблюдать, как те растут и становятся неразлучными друзьями, ровно как и они много лун назад, а смерть бы пришла совсем нескоро, лун так через сто. И она была бы мягкой, ожидаемой и принесла бы лишь облегчение. А до того момента, они все, втроем, вместе с Оцелоткой, ворчливо бы обсуждали молодое поколение да вспоминали свои бравые денёчки.
Но ничего больше не случится. Никогда. И это резало по сердцу острее любой боли, из всех, которые он когда-либо чувствовал. А самым худшим было то, что изменить что-то было невозможно. Чёрная, глубокая безысходность.
Новости об Оцелотке доходили до него словно какое-то эхо. Будто бы он глубоко погрузился под воду, и лишь отдаленно слышал неразборчивые голоса оставшихся на земле. Сестра теперь станет предводителем, да, точно. Но как. Как. Как такое могло случиться. - это больше не звучало, как вопрос. Кот просто повторял про себя одно и то же, боясь, что стоит лишь на момент перестать и затихнуть, как другие, страшные, темные мысли заполонят его разум.
- Звездопад - прошептал он одними губами, всё еще до конца не осознавая ни слова Крестовничка, ни утверждение Ручей.
Ручей.
А Ручей, поверженная горем сокрушалась, громко плача и истерично крича. И Серебряк недовольно дернул ухом. Глупость. Она думает, ей больно. Ей кажется, что в свои-то двадцать лун она смогла привязаться к Львинозвезду как никто другой. Ничего ты не понимаешь - как-то мрачно подумал Серебряк. Злость для него была редким гостем, но сокрушающая боль заглушала всё светлое.
— Последние минуты, и больше ничего, понимаешь? Ни-че-го!
- Да что ты знаешь о боли. - хрипло, словно он только вчера переболел зелёным кашлем, произнёс воин.
И ему не нужен был ответ. Он и без того знал - никто, ни одна живая душа на поляне не ощущает и части той боли, что с этого момента поселится в его сердце навсегда.

Отредактировано Серебряк (12-01-2019 21:46:35)

+11

195

Когда вся поляна на мгновение умолкла, Ласка, повинуясь инстинкту толпы, тоже замерла. Сердце стало набирать темп, предугадывая трагедию, которая сейчас развернется, а точнее, уже развернулась. Груда палевого меха была внесена на поляну и уложена в центре.
— Львинозвезда убили. Племя Ветра.
Все звуки доносились словно сквозь толщу воды. Когда первый раз ныряешь в реку, сердце колотится, и удары его сливаются в один. Лапы сводит от усилий, но ты рассекаешь воду сильными, отрывистыми гребками, а откуда-то сверху, сзади доносятся голоса твоих юных друзей, подбадривающие, звонкие от смеха и восторга. Каждый речной кот знает это чувство. Это похоже на шок от эйфории и наслаждения.
Почти. Вакуум образовался в груди королевы, она часто-часто задышала, и, наверное, если бы лёгкие сейчас заполнила вода, ей стало бы легче. Все чувства разом исчезли: картинка размылась, звуки затихли, только запах смерти остался, захватывая всё свободное пространство. Ласка спотыкалась, почти падала, преодолевая на более не подчиняющихся ей лапах то небольшое расстояние между ней и братом.
Львинозвёзд мёртв. Её брат мёртв. Его тело теперь - лишь тело. Она пыталась осознать это, но никак не могла. Смерть не могла настигнуть предводителя, он был защищён предками, этого просто не может быть. Ласка хотела зажмуриться, отвернуться, убежать прочь от холодного тела, что осталось от её брата, но так и не шевельнулась. Она заставляла себя оставаться здесь и смотреть на труп, который был на её лапах.
Львинозвёзд отправился искать её детей, которые из-за неё теперь погибают от холода, утопают в снегу, а может, уже мертвы. Ласка хотела быть рядом с братом, там, на Серебряном поясе, но даже смерть не избавила бы её от чувства вины. Меня не примет Звёздное племя. Моё место в вечном сумраке.
Часть души снова оторвали, истерзали, истоптали, и Ласка вновь теряла контроль, в возможность возвращения которого поверила пару минут назад. Она рухнула рядом с братом, уткнувшись в его шерсть, но, к собственной злости, обнаруживая лишь запахи крови и убийцы, которые почти перекрыли истинный аромат Львинозвёзда. Я ненавижу их всех. Но больше всех Ласка ненавидела себя.
Исхудалое тело королевы сотрясали рыдания. Она до крови прикусывала губы, и физическая боль не давала утонуть. Захлёбываясь в слезах, кошка не слушала, что соплеменники говорили о мести, о справедливости, о возмездии. Она не хотела ничего, она хотела перестать существовать здесь и сейчас.
Отчаяние окончательно перекрыло доступ воздуха, забивая глотку песком и утягивая на дно.

+7

196

с границ

Внутри натянутой пружиной дрожало самообладание, грозя лопнуть в любой момент и оставить его наедине с клокочущей яростью, но в чужих глазах он не мог позволить себе подобной слабости. Лишь выходя на поляну, встречая ошеломлённые взгляды соплеменников и слыша волны тревожных шепотков, Буран становился все мрачнее, даже не пытаясь унять в голове бешеный поток мыслей и жёлчь оставленного послевкусия в пасти после событий на границе. Только почувствовав прилив оставшихся сил, мышцы с пронизывающей болью натянулись у плеч, выпрявляя спину, освободившуюся от тяжёлой ноши, и ветер тут же взбил густой загривок.

Все племя в одночасье погрузилось в скорбный траур, и очень не во время  ушей серебристого коснулись слова соплеменника, на что кот передернул обнажившимися скулами, сглотнув подступающее в горле недовольство. Громкие речи в такой момент по меньшей мере несли негативный эффект, нежели благоприятный, лишь накаляя и без того напряженную обстановку. Вмешаться решилась только Щербатая, и Буран молча кивнул ей, всем своим видом показывая, чтобы не воспринимала слишком лично пустые бравады и просто поспешила. Каждый выплёскивал боль по-своему, но позволить сеять внутри племени смуту он не мог.

Прекрасные слова, Сердцедуб, — сухим, скованным грубостью голосом вторил Буран, ничуть не умаляя заданного воодушевляющего тона,  — очень надеюсь, что в подготовку к войне ты вложишь столько же пыла, сколько в свою речь,   — Буран не привык доказывать силу на словах, потому не стал более препятствовать затянутому представлению, оставив его блеклым отголоском белого шума где-то позади.  Впрочем, до тех пор, пока это не начнёт превращаться в откровенный балаган. Чужие амбиции в данный момент его увлекали меньше всего, и он быстро переключил своё внимание на склонившуюся подле тела Львинозвезда хрупкую фигурку, к которой уже подоспела другая соплеменница.

Оставь ее, Медведица, — вмешался воин, бросая категорично твердеющий взгляд, и коснулся плеча серой кошки в призывающем к себе жесте, — эту скорбь она должна пережить самостоятельно, — уже после отойдя на небольшое расстояние, Буран решил дать возможность проститься с предводителем остальным соплеменникам, отчего постепенно отступил в тень равнодушия, прокручивая в голове все события и пытаясь сложить их воедино.

+8

197

"Да что ты знаешь о боли."
Да пошел бы ты к черту, Серебряк.
Глухое, озлобленное подсознание билось изнутри, ударялось болью о ребра, а глаза стекленели - так отчаянно воительница пыталась высмотреть, как могучая грудная клетка приподнимается в прерывистом вдохе.
Маленькая, крохотная, как зернышко, надежда была растоптана вдребезги: это немыслимо, но молодой, сильный, статный Львинозвезд потерял все свои жизни - как Звездоцап, когда-то в преданиях.
Но Львинозвезд был идеальным лидером! Добрый, могучий, настоящий защитник своего племени - за что же вы с ним так жестоко?..
Слезы стыли в шерсти, и на глазах молоденькой кошки тело её возлюбленного начал покрывать крупными хлопьями снег. Ручей даже не представляла, что может быть зрелище страшнее, беспомощнее: непобедимый, несгибаемый - не встанет.
Не станет отцом. Не состарится.
- Нужно... - хриплый, совсем не её, Ручей, голос скрипом вырвался из глотки, и кошечка тихо прокашлялась, терзая горло, - ... похоронить Львинозвезда, - паззл сложился, и картинка оказалась невозможной. Но её нужно было пережить.
Только лапы примерзли к земле, а взгляд - к тусклой золотистой шерсти.
- Нужно похоронить его, - тише, но четче повторила синеглазка, с трудом отрывая взгляд от тела Львинозвезда. Высматривая в толпе старейшин - да какая к Звездоцапу разница, ведь ночь уже прошла, и он не очнулся, - у реки. Вот... там, - махнув хвостом куда-то неподалеку, где река омывает камыши в тихом, нелюдном месте, Ручей на несгибаемых лапах подошла к предводителю и просунула голову под его лапу.
Он... окаменел.
Замерев, зажмурившись в тихом всхлипе, серенькая подтянула лапу чуть выше, зная, что ей помогут донести убитого туда, где он останется навсегда. Вместе с мрачной процессией из нескольких соплеменников дымчатая воительница дошла до места, что станет усыпальницей для Львинозвезда, и принялась, ломая когти
выкапывать. могилу. любимому.

...

Серая фигурка ссутуло застыла над небольшим холмиком, под которым - как же трудно было осознать - лежало тело. Вспоминая все, что вспоминалось, Ручей изредка смахивала с плеч крупные снежинки, вглядываясь, как над могилой вырастает мелкий сугробчик, путаясь с буроватым, глинистым берегом реки.
Он был прекрасным лидером.
И он навсегда останется в её сердце.
И пусть это будет самым сильным поступком серой кошки, но... склонившись низко, почти касаясь носом свежевырытой могилы, Ручей прошептала ему самые последние слова и тяжело, невыносимо отвернулась.
Пошла к лагерю, зная, что им остается только ждать. И пусть сегодня рассвет не наступил, встречая их снегопадом, серенькая где-то на подкорках сознания надеялась, что однажды проснется без гнетущей, душераздирающей скорби.
А пока нужно было просто выживать.

+8

198

Одним из последних Буран приблизился к телу Львинозвезда, преклонив перед неподвижным телом голову с безмолвном напутствии, и напряжённо стиснул челюсти, сглатывая неприятный ком в горле. Сейчас он не стыдился своей слабости, пускай на несколько коротких мгновений, но позволил себе предаться этому чувству, чувству общей потери. Грудь стянуло тяжестью, вынуждая выровнять беспокойное дыхание одним глубоким и шумным вздохом, а затем до него донеслись вполне разумные слова Ручей. Он встретил ее взгляд, полный отчаяния — пустой, отчуждённый, другой, — и тут же отвёл свой, стараясь скрыть собственное замешательство: женские слезы — это было то, перед чем он всегда будет пасовать.

Щегол, — быстро сориентировался воитель, бросая прямой взгляд на пёстрого соплеменника и кивая ему, — поможешь нам, —  взмахом хвоста обозначил он, надеясь, что тот достойно проникнется моментом. Буран ценил оптимизм в каждом соплеменнике, но сейчас племени было не до этого.


К тому времени, как тело Львинозвезда было традиционно похоронено, небо уже светлело, а горизонт занимался первым багровым отсветом, оповещая о приходе нового дня. Вместе с тем нового этапа существования Речного племени. Ещё более ожесточённого и кровопролитного в борьбе за справедливость и безопасность, а значит пора было возвращаться в привычное настроение, не усложняя себе жизнь лишней паранойей.

Эта ночь была тяжёлой для всех, — поймав несколько взглядов, взял слово кот, не изменяя привычному  ровному тону, — но я не сообщил самого главного, — уже ища глазами Ласку, он слегка качнул хвостом, прежде чем взглянуть в пёструю мордашку с теплом. Опустошенное, скованное холодом нутро наполнилось знакомой и приятной легкостью, сопровождаясь осознанием важности и необходимости в чем-то.  — Ласка, твои котята живы и в полной сохранности находятся в племени Ветра. Сегодня они будут дома,  — как можно мягче подытожил серебристый, твёрдо добавив в конце: — Мы об этом позаботимся.

Отредактировано Буран (17-01-2019 01:01:12)

+4

199

разрыв
Блестяшка в приподнятом настроении семенила за Горностаем и Сердцедубом, не разговаривая с другими оруженосцами. Их тренировка прошла более чем успешно для пестрой кошки и ей так хотелось поделиться этим с Бураном или Крестовничком. Но уже перед самым входом в лагерь ее охватило непонятное чувство тревоги: тишина пугала, ведь обычно на главной поляне было очень оживленно.
Первыми она увидела растерянные, полные отчаяния глаза соплеменников. Здесь были все, кого она так страстно хотела увидеть пару мгновений назад, вот только...
Некогда сильный, несокрушимый предводитель Речного племени застыл неподвижной грудой рыжего с красными пятнами крови меха. Блестяшка покачнулась и подалась вперед. Она впервые столкнулась со смертью. Еще несколько часов назад она видела Львинозвезда живым и здоровым. Как так вышло?
Ведь у предводителей девять жизней.
Она оглянулась в поисках того, кто может ей всё объяснить. Отец! Трехцветная помчалась к нему, гонимая тревогой и страхом. Она облегченно выдохнула, когда нежно и неловко уткнулась ему в грудь. Прямо как в детстве.
С тобой всё в порядке? — сбивчиво поинтересовалась кошка. — Что произошло? Мне так жаль. Это ужасная потеря для всего Речного племени, — Блестяшка старалась говорить спокойно, но ее переполняли отрицательные эмоции.
Что теперь с нами будет?
Прости меня, мне нужно ненадолго отлучиться, чтобы поддержать моего друга. — кивнула кошка и медленно направилась к центру поляны, туда, где воители и воительницы прощались с королем. Она заметила его среди многообразия пестрых шкур. Крестовничек лежал, уткнув нос в золотой загривок предводителя. Блестяшка осторожно легла рядом, едва касаясь пестрого бока ученика.
Мне жаль, Крестовничек. — еле слышно прошептала она. — Мне так жаль.
Попрощавшись с Речным предводителем, кошка собиралась было отойти, как вдруг горестно взвыла Ручей. Этот вой, полный боли и слез, будто бы приковал Блестяшку к земле.
я полюбила тебя, Львинозвезд. — трехцветная опустила взгляд. Она не должна была услышать это! Такое личное, то, что не касается ее ушей.
А как бы вела себя Я на ее месте?
Блестяшка, задумавшись, лишь крепче прижалась к боку Крестовничка, стараясь поддержать и показать, что она рядом.

Отредактировано Блестяшка (17-01-2019 14:55:21)

+3

200

Спустя некоторое время, вопросов уже не оставалось. Плющевик перевел взор медовых глаз на Ласку и увидел нечто, чего убедить так сильно боялся. Морда кошки переменилось в мгновение ока, она будто боролась внутри себя с разнообразными чувствами. А после, она все таки выпустила из себя бурю эмоций. Из глаз выступили слезы, исхудавшее тело содрогнулось и на всю поляну разнесся истошный вопль Ласки. Рыдания врезались в уши полосатого воителя и он, неожиданно, дрогнул - не в силах выдержать такого напора чувств. Он всегда переживал все вместе с Лаской, но теперь, ему не совсем понятно ее чувства. Львинозвезд не был братом, не был другом ... он просто лидер для него. Тот, кто стоял выше и заботился о благополучии каждого из котов Реки. Рано или поздно это случилось бы, но ... признаться, он правда ушел слишком рано.

Плющевик рванул в сторону Ласки и остановившись вплотную к ней, прижался мохнатой мордой к ее морде. Глаза воина закрылись, морду перекосило, будто он старался поднять неподъемную ношу. Было тяжело слушать этот плач, тяжелая дыхание, биение сердца и дрожь тело любимой. Челюсти крепко сжались от досады. И почему столько боли приносит им это зима? Сначала котята, теперь Львинозвезд. Кого Звездные предки заберут потом? От подобных мыслей становилось не по себе, ведь следующими могли быть они сами. Плющевик не боялся смерти, он боялся оставить Ласку одну. А что станет с ним, когда он потеряет Ласку?

" На поляне царил хаос. Плотное облако страданий и горя нависло над Речными котами и стремилось проломить их позвоночники к чертям Сумрачного леса. Даже те, кто не давал выход эмоциям, внутри горевали и едва справлялись с собой ... мне так казалось. Когда я сидел рядом с Лаской, я слышал параллельно страдания Ручей. Неужели и Ласка когда будет так-же рыдать над моим телом? Жизнь каждый день напоминает о своей жестокости, чтобы мы не расслаблялись. Закаляет это характер или ломает волю, нельзя точно сказать. Каждый переживает такие повороты судьбы по своему. Кажется, в лесу нет более несчастного племени, чем Речное. Хотя, я мог и ошибаться ... "

Утро выдалось тяжелым. Плющевик почти не спал из-за прошедших событий, то и дело смотрел на Ласку. Ей, кажется, тоже не особо спалось. А может, она просто разговаривала во сне или воину просто чудилось и жато были голоса в его собственной голове. Он боялся. То и дело прислушивался к тихим шорохам, поджидая лазутчиков племени Ветра. Он чувствовал себя маленьким котенком, который оказался в темном лесу совсем один и теперь прячется.

Наконец, племя просыпалось и Плющевик решил не медлить. Коснувшись черным носом Ласки, он едва слышно заурчал, призывая кремовую кошку проснуться. Он, в самом деле, планировал провести с ней весь день и не отпускать ни на мгновение. Кто знает, что придет в ее голову? Она так мало ела и вообще выглядела не очень здорово. Ей как никогда нужен был Плющевик. Но, признаться, полосатый уже устал просиживать хвост в лагере, оставаясь слепы котом, что не знает никакой информации о своих малышах.

— Я пойду с вами,— Заслышав слова Бурана, отозвался Плющевик. Он отпрянул от Ласки и пройдясь шершавым языком по ее лбу, приблизился к старшему воителю,— Я устал быть в стороне и просто чего-то ждать. Позволь мне пойти с вами,— Снизив тон, дабы его слова слышали как можно меньше окружающих, полосатый чуть прижал уши к затылку. Если придется идти в чертово племя Ветра — он пойдет в него. Он пройдет через любые испытания, только чтобы спасти своих детей. И если они действительно там — Ветряным не поздоровиться. Правильным ли было скрывать котят чужого племени? И какой у них мотив? Сломить дух Речных и просто разгромить? Зачем они убили Львинозвезда? Зачем они укрывают котят?

+3


Вы здесь » cw. последнее пристанище » речное племя » главная поляна