У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
08.05 почетный персонаж [апрель] - результаты
27.04 почетный персонаж [апрель] - выборы
10.04 сюжетный квест "путь пяти" [первый этап] - подача заявок
3.04 почетный персонаж [март] - результаты
22.03 про канон
21.03 поиск последователя стражницы неба - [подача заявок]
3.03 почетный персонаж [февраль] - результаты
3.02 управленцы клана падающей воды - результаты
2.02 почетный персонаж [январь] - результаты
17.01 Слышен топот. Топот лап, тех самых, которых так испугались целители всех четырех племен. О которых предупреждали своих предводителей, восприняв за самый необычный знак Звездного племени. Слышите? Совсем рядом. Сотни лап. Сотни пар глаз. Дымка рассеивается, и сквозь снежную пелену выступает лапа. За ней другая, и горящие глаза лидера, за которым стоит целый Клан Падающей Воды. Коты, некогда жившие далеко-далеко в горах, явились целым кланом на земли Четырех, и этот Совет племена не забудут. Ведь отныне их стало пятеро, и с этим придется мириться. Придется ли? Добро пожаловать, Клан Падающей Воды.
грозовое племя
> Сезон Зеленых деревьев'19
Во время Совета на племена нападает свора собак, Грозовое племя отводит всех к территориям двуногих. Двуногие отпугивают свору огнепалками. Ненадолго опасность миновала.
> Сезон Юных Листьев'19
Опалённая больше не может занимать должность глашатая из-за обострившейся болезни. Солнцезвёзд принимает решение назначить временным глашатаем Ласточку. В племя после долгого отсутствия возвращается Филин, рассказавший о своём заточении у Двуногих.
За помощью к Грозовым целителям приходит Сивая, ставшая полноправной целительницей, и остаётся у соседей на некоторое время, чтобы обсудить с Орехом накопившиеся вопросы.
Из-за беременности Ласточки новым глашатаем становится Смерчешкур. Куница также объявляет, что ждёт котят, и позднее у неё и Солнцезвёзда рождается четверо котят. Ласточка не торопится объявить имя отца четырёх своих котят. Из-за резкого пополнения Солнцезвёзд принимает решение расширить территории племени за счёт соседей: он покушается на Нагретые Камни.
Битва разгорается на рассвете. Решив увеличить свои шансы на победу, Солнцезвёзд заключает союз с Кометой, и племя Теней выступает на стороне Грозовых. Сражение выиграно, но с большими потерями. Очень много раненых. Филин погибает от кровопотери.
племя ветра
> Сезон Зеленых деревьев'19
Патруль доходит до Фермы Двуногих, где находит десятки мертвых мышей. Никаких видимых признаков охоты не обнаруживается. Заподозрив неладное, воители возвращаются обратно. В следующую же ночь, по странному стечению обстоятельств, погибает Панцирь, который был в составе патруля у Фермы Двуногих.
На территориях племени Ветра Утёсник встречает Крестовника. Схватив нарушителя, он ведет того в лагерь. Все племя тем временем отправляется на Совет, не подозревая о случившемся.
Звездопад рассказывает племенам о Макоши. И в этот же момент на совете на племена нападает свора собак, натравленная сестрой Звездопада. Племя бежит на территории Двуногих, где их спасают разбуженные Двуногие, держащие наготове огнепалки. Ветряные с осторожностью возвращаются в лагерь.
> Сезон Юных Листьев'19
Пустырник покидает племя Ветра по неизвестным для всех причинам, оставляя Полуночника. Патрулируя территории, Звездопад оказывается возле границ с Речным племенем. На территории племени Ветра обнаруживается погибший Львинозвезд. По ту сторону границы приходит в себя Крестовник, тут же указывая подоспевшему Речному отряду на предполагаемого убийцу. Звездопад становится единственным подозреваемым. Никому неизвестно, что за смертью Львинозвезда стоит Макошь, сестра Звездопада, покинувшая племя много лун назад. Похожий окрас и запах пустошей, исходивший от кошки, сбивают с толка воителей, окончательно запутывая два племени. Суховей высказывает мысль, что за всеми напастями действительно стоит Звездопад, отчего в племени назревает внутренний конфликт. Веские аргументы Суховея заставляют многих задуматься. Постепенно часть соплеменников теряют доверие к своему предводителю. Тем временем Звездопад, оказавшись на нейтральных территориях, оказывается в ловушке у Макоши. Не подозревая о том, что за всеми неприятностями в лесу стоит сестра, предводитель становится жертвой ситуации. Вступив в драку с Макошью, он падает с обрыва в реку, теряя жизнь. В этот же период времени Штормогрив попадает под колеса Чудища, ломая лапу. Колючка помогает наставнику добраться до лагеря. По возвращению Звездопада в лагере назревает настоящий бунт. Суховей требует от предводителя объяснений и признаний в содеянном. Однако, еще недавно поддержавшие молодого воина соплеменники в ключевой момент не поддерживают Суховея. Суховея понижают до звания оруженосца, ныне известного всем под именем Ветролап. На территориях племени Ветра Утёсник встречает Крестовника. Схватив нарушителя, он ведет того в лагерь. Все племя тем временем отправляется на Совет, не подозревая о случившемся.
речное племя
> Сезон Зеленых деревьев'19
Ручей рожает четверых здоровых котят от Бурана.
Племя отправляется на Совет, а в это время Крестовник, не готовый мириться с бездействием племени, в одиночку отправляется на территории племени Ветра. На пустошах его ловит Утесник.
Выдра и Рогоз, в эту же ночь, приносят в лагерь гнилую рыбу с берега. Воины считают, что это знак от Звездного племени. "Рыба гниет с головы" — так его трактуют Рогоз и Выдра, намекая на некомпетентность их предводительницы.
На Совете на племена нападает свора собак. Речное племя спешит ретироваться в лагерь.
> Сезон Юных Листьев'19
Львинозвезд с Крестовником отправляются на границы с племенем Ветра. У территорий пустошей их поджидает опасность, которая вот-вот перевернет жизнь всего леса. Макошь, бывшая представительница племени Ветра нападает на речной отряд. Крестовник получает тяжелый удар по голове, отчего уходит в бессознательное состояние. Львинозвезд вступает в потасовку с Макошью, но их драка заканчивается внезапно появившейся возле границ лошадью Двуногих. В решающий момент Макошь подставляет Львинозвезда и тот попадает прямо под копыта. Предводитель погибает, теряя все жизни.
Подоспевший речной отряд в растерянности и смятении. Очень невовремя появившийся на границах Звездопад сеет семя сомнения. Крестовник, очнувшись, тут же указывает на предполагаемого убийцу — предводителя племени Ветра. Схожий окрас и запах вводят в заблуждение каждого присутствующего. Оцелотка отправляется к Лунному Камню за даром девяти жизней и получает новое имя — Созвездие. На обратном пути от Лунного Камня погибает Щербатая, угодившая под ноги лося на территориях племени Теней. Ее место вскоре занимает Сивая, а глашатаем назначается Буран.
Речное племя дипломатичными путями забирает котят у племени Ветра, Созвездие не торопится развязывать войну. Речное племя скорбит по Львинозвезду, но понимает, что сейчас не лучшее время для мщения. По приходу в лагерь, котята — Ракушка, Лепесточек, Берёзка и Ясенница — получают ученические имена. Пчёлка просит предводительницу провести еще одну луну в детской. Сивая отправляется в Грозовое племя, чтобы посоветоваться с Орехом по поводу лечения своих воинов. Во время патрулирования, Буран обнаруживает, что метки на Нагретых Камня отодвинуты. Речное племя незамедлительно собирает отряд и выступает на границы для отвоевывания территорий. Завязывается драка. В решающий момент, когда, казалось бы, Речное племя одерживает победу, на Нагретые Камни врывается племя Теней. Речные терпят поражение. Союз с племенем Теней расторгнут. Многие из отряда ранены.
племя теней
> Сезон Зеленых деревьев'19
На территории племени Теней были найдены множественные следы своры собак, которых Макошь выманила из города с помощью разбросанной мертвой дичи по всему лесу.
> Сезон Юных Листьев'19
Лагерь подвергается нападению лося. Зверь разрушает несколько палаток, отдавливает хвосты воителям, однако обходится без жертв. Котам удалось выманить лося из лагеря, и тот скрылся в лесу. Некоторое время воители усердно восстанавливают палатки. Полуночник, в это время гостивший у соседей и помогавший Иве в обучении, также принимает участие в ликвидации последствий погрома и выхаживает раненых.
Вновь происходят переговоры между лидерами Речного и Сумрачного племён. Комета осталась недовольна тем, что Созвездие заняла место Львинозвезда, поэтому решила заключить союз с Грозовым племенем. Всё это осталось в тайне не только от соседей, но и от Сумрачных котов на недолгое время. На территории был пойман одиночка Гор. Комета оставляет его в лагере на одну ночь, однако после допроса вышвыривает вон.
По просьбе Грозового племени племя Теней помогает новым союзникам в битве за Нагретые Камни. В благодарность за это Сумрачные получают право догонять любую дичь, перебежавшую границу, на территории Грозы. Всё это обострило отношения с Речным племенем.
Учеником целительницы становится Чижик.

cw. последнее пристанище

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. последнее пристанище » речное племя » детская


детская

Сообщений 21 страница 40 из 92

1

http://s3.uploads.ru/dmZ58.png

детская
——————————————————————
Речные малыши с ранних лун приучены к воде: только выйдя из детской в первое своё путешествие по лагерю, они видят переливающийся широкий поток. Котята рано учатся плавать и с самого детства любят реку, как вторую мать. Ясли расположены на безопасном расстоянии от кромки воды, чтобы разлив не доставил неудобств самым беззащитным членам племени. Снаружи кустарник, под ветвями которого расположились королевы и котята, украшен раковинами, перьями, забавными камушками, что находят воители. Подобные вещички часто приносят в детскую в качестве украшений и подарков малышам. Внутри столь же уютно: гнёздышки утепляют птичьим пухом, а ракушки, вплетённые в стены палатки, в солнечную погоду наполняют ясли бликами.

0

21

Ручей успокаивалась. Ласка не могла сдержать радостной улыбки, и, если бы она не была так сосредоточена на помощи роженице, то, наверное, даже расплакалась бы от осознания этого счастья, рождавшегося на её глазах.
Когда вновь начались схватки, пёстрая королева почувствовала себя увереннее и стала осторожно поглаживать Ручей по животу. То и дело Ласка ободряюще кивала и шептала слова поддержки. Она искренне хотела помочь Ручей, хотела, чтобы она тоже познала радость материнства. Она будет намного лучше меня. Королева одного за другим вылизала каждого из четверых котят и положила к животу молодой мамы. Вот и всё.
- Ты молодец. Всё просто замечательно, - и вдруг снаружи послышались тревожные голоса.
Стараясь не подавать Ручей своим видом повода для волнения, Ласка отошла к выходу, выглядывая на поляну и первым делом отыскивая фигуру глашатая. Наткнувшись взглядом на истерзанную фигуру Бурана, королева замерла и почувствовала, как холодок пробежал по спине. Несколько соплеменников лежали на земле без сознания, но Сивая уже была в лагере. Увидев, как глашатай нервно выискивает свою подругу глазами и обращает взор на детскую, Ласка выдавила улыбку, давая коту понять, что беспокоиться за Ручей ему не стоит. Пусть примет помощь, а потом уже идёт к детям. Сначала нужно его подлатать.
- Ручей, он... сейчас не может. Сивая должна обработать раны, - кошка поспешила к молодой матери и, дабы успокоить, погладила лапой серенькое плечо. - Но он не в критичном состоянии. Всё будет хорошо. Нужно немного потерпеть, - в глазах Ласки читалось искреннее сочувствие и желание поддержать.

+6

22

разрыв с главной поляны »

Оставленное за плечами племя ещё гудело от недовольства, но Буран, получив необходимую помощь от Сивой, благодарно кивнул ей и решительно направился в детскую, позволяя себе на время остаться глухим для любых вопросов и слепым для недоуменных взглядов. Здесь, в самом сердце лагеря, в его присутствии нуждались не меньше.

- Позволите? - помедлив на пороге, он замер в нерешительности, глядя на Ласку, которая могла гнать его в шею в таком состоянии, и оказалась бы полностью правой. Но взгляд уже сосредоточился на происходящем за плечом трёхцветной королевы, теряясь в обилии серой шерсти, пока не остановился на четырёх влажных комочках. Сердце предательски подскочило. Буран внезапно почувствовал себя двадцатилунным юнцом, впервые ставшим отцом, и теплый в блеск в янтарных глазах передавал лишь меньшую часть испытываемых им сейчас эмоций. - Ты отлично справилась, - смягчаясь в чертах, он улыбнулся, не зная, как ещё выразить все то счастье и надежду, что ему подарила эта кошка вместе с рождением детей. - лучше моего, - мрачная тень проскользнула по исцарапанной морде, как напоминание об ужасах жестокости, что повлекли за собой события на камнях.

- Для меня местечко найдётся? - опасаясь потревожить малышню, Буран аккуратно опустился подле подстилки Ручей и прижался к ней боком. Запахи, исходящие от королевы, кружили голову, окутывая атмосферой уюта и умиротворения, и глашатай глубоко вздохнул, пытаясь перехватить взгляд голубых глаз, которые благоволел. - Четверо, подумать только.. - прошептал и снова опустил глаза на котят, не в силах больше отвести, - нужно дать им имена.

+9

23

[indent] У дерева, перекинутого через озеро, две стороны — он выбирает не ту. Шагает сначала правой, потом левой, и не на берег, а в реку да черноту, черно-звёздный туман. Замирает как истукан, вспоминает, что ещё не умеет ходить. Досадно. Быть может, потому и свалился вниз — туда, где мир не разгадан, где куст или птица — большой сюрприз, а сказки времён «когда-то» оживают под мягкой лапой.

[indent] Вдали, конечно, с приветом шумело море. У него всегда много-много историй, но шум в голове сильнее. Шум говорит забыть, кто такие морские змеи и слушать голос (два? три?), который «не больно лететь до земли», который «одно помятое ухо да ничего». Быстро пройдёт и то. Всё позабудется, скоро придёт полусон. Цвета лишён. Тревог. Пока ещё мир не строг, а только качается ландышем над головой. И где-то шумит прибой. Нет никаких забот, даже завтра нет — их не знают, их не позвали в гости. Лучше собрать две горсти сияющих детских лет.

[indent] «В этом мире нету радости, кроме мира». В этом мире затёртые мысли, сыро. Думать тоже пока не его, а что остаётся? Ждать новой луны да солнца, тихонько пища, что  ж д ё ш ь .

+8

24

Серенькая дышала часто-часто, медленно приходя в ритм и ощущая рядом жизнь. Движение теплых, удивительно настоящих комочков, беглый взгляд на которые придавал столько сил, что хотелось горы свернуть.
— Ручей, он... сейчас не может.
С небес на землю. Воительница осторожно подобралась и вытянула лапу, тяжело поднимая голову и принимая чуть менее лежачее положение. Переглядывая через макушку Ласки, синеглазка как могла выглядывала в разномастной окровавленной, подавленной толпе могучую серую фигуру.
По крайней мере, он дома.
- Сивая должна обработать раны, — старшая подруга погладила Ручей по плечу, и та нервно заерзала, отчаянным, глубоким взглядом выискивая правду в мордашке Ласки. — Но он не в критичном состоянии. Всё будет хорошо. Нужно немного потерпеть.
- Правда? Не ври мне, Ласка, он цел? А Иволга, ты ее видела? А Дымку, а... - затараторила шепотом Ручей, невольно прикрывая хвостом потомство. Она будто боялась потревожить их первый в жизни сон, стараясь не порождать взволнованным голосом глубинные страхи.
- Как же он там? - отчаянно бормотала кошка, чувствуя, как подергивается хвост.
Тень заслонила вход, и Ручей вздрогнула, резковато оборачиваясь на пришедшего и мигом ощущая, как опускается в облегчении сердце. Отведя уши назад, воительн... королева бегло осмотрела потрепанного, но вполне себе целого отца ее котят.
И улыбнулась.
Чем ближе подходил Буран, тем ярче расцветала Ручей. Расцветала гордостью: приподнимая укрывающий малышей хвост, она продемонстрировала глашатаю его продолжение, двух дочерей и двух сыновей Речного племени.
— Ты отлично справилась, — пророкотал воин, добавив мрачно: — лучше моего.
- Перестань. Мы еще повоюем, - и никакие роды не убавят бодрости духа в характере бойкой, сильной речной воительницы. Но здесь и сейчас она - целый мир для четверых будущих воителей, и ей нельзя тревожить их понапрасну.
Рядом расположился Буран, и кошечка с неприкрытым наслаждением прильнула спиной к лежавшему позади воителю. Подобравшись, она ласково боднула лбом подбородок друга, вместе с ним чуть приоткрытым взглядом наблюдая за крошечными, любимыми спинками.
— Четверо, подумать только.. — прошептал глашатай под тихое, гордое мурлыканье королевы, — нужно дать им имена.
- Я хочу назвать девочку Щучка. И Тростиночка, - настойчивым мурлыканьем отозвалась Ручей, у которой было время подумать над именами - что угодно, только бы отвлечься от тревожных мыслей про патруль.
Давая новоиспеченному отцу выбрать имена для сыновей, серая нагнулась к малышам, ласково ероша языком обсохшие спинки.

+8

25

>гп

Пчёлка с замиранием сердца молча наблюдал. Неужели у него все вышло. Неужели, ему дозволено еще целую луну провести рядом с Лаской. Конечно, было немного грустно осознавать, что придется спать поодаль от Подберёзки и Ясенницы. Но... это ведь временно, верно? После наречения брата и сестры новыми именами, палево-рыжему котенку стало до жути интересно, а как бы звали его?
"Пчелолап! Почему Берёзка стал Подберёзкой? Может... тогда... Подпчёлка? Подопчёлка? Нет. Это как-то глупо. А Ясенница так и осталась Ясенницей. Может... тоже не изменится? Хотя.. я бы хотел стать каким-нибудь... Шмелем! Они пушистые."
Вообще, напряжение как лапой сняло, стоило сыну Ласки приблизиться к детской. И пока его брат с сестрой отправились на Совет, в детской зарождалась новая жизнь.
Рыжий котик заинтересованно подошел к детской, но не входя в нее, боясь даже вдох сделать. Да, такого он определенно еще не видел. Неужели, и он сам так же появился на свет?
"Бедная мама."
А когда все кончилось и стали слышны пищащие голоса, Пчёлка осторожно вошел внутрь, оберегая самого себя от неприятной картины родов. Правильно, нечего там глядеть. Не нарочно, но инстинкты Пчёлки подсказывали - не смотри в ту сторону, не смотри. Но звуки-то. Ох как Ручей вскрикивала.
- Мам, - Пчёлка осторожно дотронулся до локтя Ласки, обращая внимание на себя, - Прости нас с Подберёзкой и Ясенницей. Мы сделали тебе больно, когда родились? - тревога засела глубоко в сердце. Это же представить только. Скольких усилий стоило Ласке рождение этих троих! И только сейчас Пчёлка начал понимать, как невыносимо было Ласке после испытанного потерять своих детей на столько лун. Котик молча прижался щекой к лапе Ласки, самозабвенно смотря на копошащиеся комочки меха, дети Ручей и Бурана.
- Они такие красивые. Я с Щучкой и Дроздиночкой обязательно буду дружить, - очень серьезно, распушив грудку, прозвенел Пчёлка. Снова не расслышал.
Как же здорово, когда твои уши больны. Как же здорово, порой, не слышать всё. Все перебранки, крики, тихие перешептывания. Мир казался куда более приветливым, когда к тебе обращались громко и четко. Когда не было слышно за спиной ни чьей боли. Только  ты и твой внутренний голос.

+8

26

Глупо было надеяться, что у истерзанной долгими родами Ручей не останется сил на переживания. Удивительно, как много давало сил кошке материнство. Она буквально готова была днём и ночью беспокоиться, волноваться, стремиться к своей семье, преодолевая любые препятствия. Молодая королева хоть и выглядела потрёпано - всё равно не желала даже немного передохнуть.
- Тебе нельзя переживать, котята чувствуют это, - защебетала Ласка, но Буран появился в детской раньше, чем она предполагала. Облегчённо выдохнув, пестробокая попятилась, давая отцу семейства познакомиться с малышами. - Ради предков, Буран, только не игнорируй целительницу. Надеюсь, твоя исцарапанная морда заживёт раньше, чем малыши откроют глаза, - мягко мурлыкнула Ласка полушутливо, полусерьёзно. Глашатай всё же не был бесчувственной глыбой, хотя и пытался казаться.
И всё-таки на душе стало тепло от расцветавшего на глазах счастья. Королева глупо улыбалась, наблюдая идиллию только что родившейся семьи, и тихо урчала. Когда голова Пчёлки ткнулась в локоть, Ласка вышла из оцепенения и инстинктивно прошлась по макушке котёнка пару раз языком.
- О, милый, всё хорошо, - она тихо рассмеялась, обнимая сына пушистым хвостом. Давно ли он вошёл? Слишком ли всё увиденное и услышанное шокировало его? Он не такой уже и маленький, Ласка. Хватит носиться с ним, как с новорождённым. Но как бы внутренний голос не просил отпустить сына в вольное плаванье, королеве было тяжело сделать этот шаг. Сердце матери каждый раз при мысли о сложностях, что ждали Пчёлку во взрослой жизни, тревожно сжималось. И она всё оттягивала этот момент принятия. - Через это проходят все кошки, тут нет ничего страшного. А ради тех, кого любишь, можно и потерпеть боль.
Молодые родители решили не откладывать момент имянаречения, и Ласка внимательно прислушивалась, стараясь в то же время разглядеть, на кого из четверых указывала Ручей. Как и Пчёлка.
- Прекрасные имена, - мурлыкнула Ласка и наклонилась к сыну: - Тростиночка, дорогой.
Она повторила отчётливее, чтобы котёнок расслышал, и снова ласково ткнулась носом в палевую макушку.

>>> на гп

Отредактировано Ласка (26-05-2019 21:19:08)

+5

27

- Повоюем, - эхом отозвался он, невесело, но с теплом приподняв уголки губ, все ещё не веря своим глазам. И, когда королева нарекла дочерей именами, уже не сдержал искренней, счастливой улыбки, наконец полностью осознавая важность этого момента не только для него, но и для Ручей. Его жизнь, наполненная сотней неожиданных поворотов, написанная кровью и скрытыми под шкурой шрамами, снова изменилась в одночасье. И, пожалуй, лучшей награды для себя Буран просить не мог.

- Что ж, тогда сыновья пусть будут Морозец и Бережок, - после недолгих раздумий хрипло заключил глашатай, с неменьшей гордостью оглядывая двух крепких парней. - похоже, придётся серьёзно увеличить количество охотничьих патрулей, чтобы прокормить таких крепышей, - мягко усмехнулся он, между тем, чувствуя, как запах, тихий и окутывающий, действовал на него усыпляюще. Тиски тревоги за племя, за его будущее, не отпускали сердце, однако сейчас больше всего на свете Буран желал остаться здесь и провести ночь с ними, позабыв обо всех трагедиях настоящего. Поджидающих его, подобно коварному зверю, за порогом палатки.

Склонившись навстречу прильнувшей подруге, Буран выдохнул почти в макушку, всем телом ощущая этот пробирающий до костей трепет, и, отзываясь на прикосновения кошки глухим урчанием, произнёс: - Я люблю тебя, Ручей, - учащенный не то от волнения, не то от накатившей усталости, пульс отдавался в ушах громовыми раскатами, когда он, зажмурившись, продолжал вдыхать запах возлюбленной, как в последний. Не замечал, казалось, ни присутствия в детской Ласки с Пчёлкой, ни пульсирующих ран, полностью сосредоточенный на редком уединении с семьёй.

Однако ветер вскоре донёс до него слабые обрывки слов, знаменовавшие, что снаружи его все еще ждут дела. Старясь не потревожить сон подруги, Буран осторожно приподнялся, напоследок мазнув языком по серой шерсти, и бросил тёплый взгляд на котят. Время пролетит быстро, а он и не заметит, как его дети совсем скоро вырастут.

- Надеюсь, мы не задержимся, - вздохнул глашатай, ненадолго  задержавшись подле отдыхающей Ласки, - я буду тебе признателен, если ты присмотришь за ней первое время. Навещу, как только смогу, - кивнув соплеменнице, он слабо улыбнулся, выражая тем самым свою бесконечную благодарность. Однако мгновением позже поправился, прежде чем покинуть палатку. - с меня самая свежая дичь и регулярный осмотр у Сивой.

» совет

+6

28

Ручей глухо урчала, жмурясь куда-то в мех Бурана. Да, его шерсть пропитана запахом крови, и совсем немного - запахами врагов, но это все пустое. Главное, что сейчас детская пахла молоком и нежными шерстками их новорожденной четверки, которым Буран выбрал самые лучшие имена.
- Морозец и Бережок, - словно пробуя на вкус, повторила серенькая, принюхиваясь к сыновьям. И просияла:
- Мне нравится, - поудобнее перекладывая с непривычки затекшие лапы, добавила Ручей, переглядываясь с Лаской: кажется, и ей имена понравились.
— Они такие красивые. Я с Щучкой и Дроздиночкой обязательно буду дружить, - заявил рыжий Пчелка, заставляя серую улыбнуться до ямочек на щеках. Жмурясь и бодаясь с Бураном в переизбытке нежности, она не знала, куда себя деть от счастья.
Правда, полная луна на небе все решила за них, и Ручей с сожалением понимала, что глашатаю необходимо идти.
— Я люблю тебя, Ручей.
Наверное, речная всегда будет восхищенно замирать после этих слов. Взглянув на бывшего наставника, на глашатая, на отца ее детей, серая подалась вперед и заурчала, громко, любовно.
- Я люблю тебя, Буран, - тихо рассмеялась она ему в шерсть, провожая кота сияющим, влюбленным взглядом. Пусть идет спокойно, пусть расскажет всем племенам, какое будущее подрастает в их племени.
- Легкой дороги, - скрепя сердце, добавила Ручей: каким бы ни был совет мирным временем, доверять, кажется, никому нельзя.
- Я уверена, Буран с Созвездием покажут там всем, - когда кот вышел, по-боевому хмыкнула королева, обращаясь к Ласке.
- Никто не смеет нарушать границы нашего племени. Я бы рвала и метала, не держи меня эта четверка прикованной к подстилке, - уже со смешком фыркнула Ручей. Эйфория прошла, и сейчас на смену безмерного счастья включался холодный расчет матери, которой нужно прокормить своих детей.
И благополучие, сила племени влияют на это в большей степени.

офф: котята могут подрастать)

+4

29

/таймскип 2 луны/

Ах, как же приятно как следует выспаться! Тростиночка с наслаждением потянулась маленькими лапками и широко зевнула во всю свою розовую мелкозубую пасть. Кааааак же всё-таки хорошо жить! Эту простую аксиому кошечка успела уяснить себе уже в столь раннем возрасте и теперь неуклонно её придерживалась. Она, разумеется, не могла себе представить, что такое «не жить», совершенно ничего не помнила из тех двух лун, что провела в материнском животе бок о бок со своими братиками и сестрами и, соответственно, не могла сравнить ситуации, но то, что она испытывала сейчас, ей определенно нравилось. Каждая секунда, минута, день были наполнены поразительными открытиями, палитра её чувств окрашивалась такими неописуемыми красками и в столь причудливых формах, что позавидовал бы любой профессиональный художник-импрессионист. Мало кто помнит эти моменты, когда ты только родился и еще едва начал узнавать мир вокруг, принимая в себя всё, что он только может дать; мало кто помнит, как веселился и радовался первому дождю или новому запаху очередного соплеменника. Мы стремимся поскорее вырасти, и эти воспоминания уходят, закономерно уступают место более важным, значимым событиям. А ведь на самом деле именно эти первые впечатления и определяют подчас всю вашу дальнейшую жизнь…

Сколько же всего я пропустила за то время, что лежала тут и ничегошеньки не видела! – охала малышка, в который раз осматривая во все глазёнки тростниково-камышовые стены детской (в которые всего луну назад пыталась всунуть прутик, явно попав тогда кому-то в бочок), зеленеющий на полу мох, то тут, то там разбавленный вкраплениями разноцветных перышек и пуха. – Нам уже давным-давно стоило изучить тут все вдоль и поперек, а потом и за пределами лагеря тоже!

Стоит сказать, что Тростиночка в свои всего только две луны уже проявляла необычайную активность и любознательность. Едва только открыв глаза и определив себя и своё место в мире, она уже начала задавать вопросы, тысячи вопросов по поводу окружающей её действительности. Едва встала на лапки и научилась более-менее ковылять на своих четырёх, то постоянно стремилась наружу, за пределы детской, сразу же ставшей слишком тесной для такой натуры. Она уже успела узнать добрую половину племени, а также поняла, что Большое Тепло - это мама Ручей, а Большая Лапа - папа Буран. Ручей давала им всю свою ласку и нежность, и малышке порой даже казалось, что, будь её воля, она бы точно слизала весь мех с их шкурок. Что же, это вполне объяснимо: котёнок уже знала, что у них есть как минимум два старших брата и сестра, пару раз мелькавшие в детской и навещавшие их. Хотя Карпозуб казался крохе куда крупнее и старше их мамы, что ставило малышку в своеобразный тупик, о котором она, впрочем, почти и не задумывалась.

- Мама, пусти поиграть на поляне! – пропищала дочка однажды, умывая мордочку после особо сытного завтрака (они уже вполне перешли на мясо и теперь вкушали радости толстеньких мышек). – Щучка, Морозец, пойдём подышим воздухом! Тут ужаааасно душно!

Отредактировано Тростиночка (26-05-2019 12:39:33)

+4

30

Зевая, было несказанно приятно представлять не то, как маленькие, совсем едва окрепшие зубёнки косо скалятся в потолок палатки, а как огромная пасть матёрой широкоплечей предводительницы растягивается в низком рёве, призывая ко вниманию все-все племена, всех мышек, птичек и даже медведей всех лесов с одного из четырёх деревьев. И Щучка представляла это каждый раз, когда зевала от вязкой, мучительной скуки, пялясь в потолок и изредка подпирая мамин бок маленьким розовым носиком. И было даже как-то подозрительно тихо, пока Тростиночка, не выдержав тишины после завтрака, постаралась что-то изменить в их до одури одинаковых днях. Моментов подловив и переиначив задор сестры, Щучка подскочила на лапы, забыв утереть собственную моську:

- В смысле подышим.., - серьёзно и крайне не понимающе пробурчала Щучка, - Ты сожрала всю мышку и не принесёшь маме свежую?..

Напустив на морду выражение тяжёлого, искреннего осуждения, Щучка деловито прицокнула язычком: не дела происходили в их палатке, ох, не дела... Несмотря на понимание того, что со зла сестра и в жизни бы не объела маму, Щучка не могла отвести от неё увесистого серьёзного взгляда, который смотрелся так нарочито нелепо на её маленькой, непропорционально глазастой и ушастой детской мордочке.

- И не стыдно? - не отступалась пятнистая, - Спросила бы хотя бы, не поймать ли ей ещё одну...

Краем глаза поглядывая на мать, Щучка опасалась, что та наскоро начнёт возражать, и весь план немного испортиться, а что она начала бы отказываться - в этом малышка не сомневалась. Щучке уже была привычна забота матери, в которую в обязательном порядке входили запреты на все взрослые вещи, которые были то ли им ещё не по уму, то ли не по силе лап, то ли просто лишними, ведь потом, как говорится, у малых будет вся жизнь, чтобы ловить мышек... Но Щучка всё это уже слышала, а вот мышку ещё ни разу не ловила. Папа бы не спрашивал маму, хочет ли она есть, а просто бы принёс еды. И Щучка видела это и знала, что так мама точно будет есть. Разве могла только одна она кормить их всё время?.. А не они её?

- Подъём, ленивые комки! Отлипайте свои морды от подстилок.., - повысив голос, чтобы братья точно её услышали, пятнистая легонько обернулась через плечо, - Щукозвёздная созывает отряд на охоту!!

Громогласно объявив о своих предводительских планах, пятнистая не без гордости посмотрела на сестру, надеясь, что та запомнит, как должно в будущем решать такие важные задачи, а после высоко подняла ещё жидкий, не особо пушистый хвост, больше похожий на странного волосатого червечка. Оглядываться на мать Щучка немного опасалась: казалось, что если она будет действовать так уверено, как Созвездие, с поляны громогласившая о патрулях, то никто и не мыкнется и слова не скажет. А мама будет в таком феноменальном потрясении от смекалки и лидерских задатков дочери, что буквально потеряет дар речи и будет молча глядеть вслед уходящему патрулю большими голубыми глазами, преисполненными гордости за своих детей...

И пока братья ещё где-то копошились, Щучка разминала лапы. На выходе из поляны игриво перепрыгивали с места на место маленькие солнечные зайчики, а грубые, досмерти надоевшие своды палатки злобно не пускали их дальше, ловя границами своих теней там же, у самого входа. Наверное, эти солнечные зайчики - единственная добыча, которую Щучка была и вправду способна поймать в ближайшие пару лун... А нет! В принципе, тушки из кучи с дичью она тоже была в силах выследить и загнать, но такие простые, детские варианты Щукозвёздная не рассматривала: их мама достойна минимум свежего, тёпленького бобра.

+3

31

Вперившись взглядом в мать и ожидая её ответа (не то чтобы она думала, будто серо-голубая королева могла отказать детям в "небольшой" прогулке), Тростиночка не могла не залюбоваться в который раз на прекрасную шубку родительницы и её небесно-голубые глазки, цветом которых она щедро поделилась со своей дочуркой. Сперва все они были одинаково голубоглазыми, но с течением времени вселюбопытная малышка начала замечать, что Щучка и Бережок становятся какими-то не такими, как обычно. А причина как раз и крылась в том, что их глаза начали понемногу желтеть, уходить от материнских и становиться всё больше похожими на отцовские, на глаза Бурана. Теперь всё было куда как справедливее и правильнее, они словно бы делились поровну: два голубоглазых и два желтоглазых. Смешно сказать, но котенок была даже немного расстроена этим.

Мне нравится небесный цвет, такой, как сейчас... - подумывала она, разглядывая себя однажды в отражении в лужице. - Он такой водный, такой Речной, в самый раз! Но всё же... вот было бы здорово, если бы второй мой глаз был золотисто-солнечным, как у папы! Как бы это было красиво и необычно! Ведь я же люблю и маму, и папу одинаково...

И правда, Тростиночка испытывала радость и чувство гордости оттого, что её мама – такая красивая, сильная и добрая королева (да еще и, как все говорили, отличная охотница), а отец - надо же было случиться такому чуду! - сам глашатай племени! Как и всякие котята, они с братьями и сестрой слушали по вечерам упоительные рассказы старейшин и уже сейчас охотно играли в «предводитель и глашатай», где кошечка всегда отдавала роль предводителя старшему Морозцу или активистке Щучке, а сама неизменно изображала из себя их верную правую лапу, подражая отцу. Потому она прекрасно знала, что уважаемый и мудрый Буран занимает в племени далеко не последнее место, а его подруга таким образом возвышается даже над остальными королевами в детской. Правда, о делах отца она пока что, к сожалению, знала больше со слов Ручей и на слово верила матери о том, что Буран – сильный и могучий кот, сделавший для своего племени более чем достаточно для почестей и восхвалений.

Правда, считается, что бытие ребенком подобных родителей накладывает определенные обязанности. Тростиночка уже не раз ловила на себе и остальных взгляды воителей, видимо, уже сейчас ожидавших от котят великий свершений, достойных славы их досточтимых предков. Однако малышку это нисколько не обременяло, даже скорее мотивировало. Её непосредственная детская натура, удивительным образом сумевшая уразуметь подобную, казалось бы, социальную проблему, сделала для себя свой твёрдый и простой вывод: она – это она и никто больше. Ни Щучка, ни Морозец, ни Бережок и уж тем более не её родители. Поэтому она будет делать то, что будет, ни на кого не оглядываясь. Пойдёт своим путём, так сказать. И покажет-таки миру какой-нибудь большой бум, еще однажды оставит свой след в истории племен во что бы то ни стало!

- Ой и правда! - пискнула она, подыгрывая сестре и делая виноватую моську (хотя сама видела, как мама жевала вместе с ними). - И как это я так могла! Позор мне от всего Звездного племени! Папа будет недоволен, что мы оставили маму голодной! Позвольте мне, ловкая Щукозвёздная, вашей верной глашатай Тростинке провести разведку территории и найти нам дичь, достойную мамы!

И с этими словами котёнок, надеясь, что они смогли заговорить родительницу, пронеслась мимо предводительницы (при этом успев сообразить ей что-то вроде почтительного кивка и едва не растянуться на земле у её лапок) и выскочила на солнечный свет. Проводить "разведку местности".

--- главная поляна

+1

32

Когда Тростиночка, а то есть сейчас - Тростинка, воспылала стыдом за собственное безответственное поведение, Щукозвёздную переполнила гордость за свою сестру: в ней она ни капли не сомневалась. Тростинка бы ни за что не подвела свою предводительницу, и, хоть и должно было сохранять неприступную осуждающую мину, наша героиня заискрилась от такой безоговорочной поддержки.

- Да простят тебя Предки, Тростинка.., - невероятно сочувствующе произнесла кошечка, всё ещё не сводя с сестры серьёзных глаз.

Оборачиваться на мать было всё ещё совсем чутка боязно, и уверенность в правильности действий Щукозвёздной могла обломаться только на одном её слове. Ведь принято было считать, что котята (точнее - племя Щукозвёздной) было ещё слишком маленьким, чтобы рваться делать взрослые дела. Щучка же никогда этого не понимала и даже очень не одобряла, ведь её храброе предводительское нутро было готово каждый день покинуть детскую вслед за отцом и вершить с ним большие дела, переворачивать историю всех племён... Но им, как говориться, было уже пора спать. Но сегодня её отряд собирался на удивление гладко, и это придавало ещё большие сил маленькому телу.

Однако в патруль собралась только Тростинка: за спиной не слышалось даже никакого копошения, и, чутка разозлившись за такую неторопливость на братьев, Щучка снова обернулась в сторону подстилок, всё так же стараясь мягенько огибать взглядом маму:

- А вы пошевеливайтесь, бездельники! - рявкнула юная предводительница, - Вас не простят ни Предки, ни племя, ни я... Кто последний - тот чистит все подстилки!

Объявив на уверенном выдохе последнее своё указание, Щучка почувствовала себя нереально удачливой: казалось, их планы звучали настолько реалистично, что никто и в жизни не мог бы посметь им возразить. По своему маленькому двухлунному опыту Щучка уже знала, что утаить от матери подобные громогласные свершение тут попросту невозможно: палатка-то не так велика, чтобы собрать своё собственное племя на охоту и избежать при этом чутких материнских ушей, и пятнистая уже лишалась своего предводительского ранга раньше, чем была готова его потерять. Но видимо сегодня каждая из её крохотных девяти жизней воспряла особым, властным духом, и, едва не укусив хвост уносящейся на поляну сестры, Щучка метнулась за ней, оставив братьев наедине с их совестью.
на полянуу!

+2

33

с гп
В палатку Щучка торопилась, чтобы скрыться и от дождя, и от неудавшейся охоты. То, что должно было так возвысить в глазах племени их Щукозвёздную, только напомнило всем в округе, какая она ещё всё-таки маленькая и неумелая. За Щучкой в палатку вошли и её сёстры, и Огонёк.

- Какая ты добрая, Черепашка.., - протянула Щучка, оборачиваясь на сестру, - Пригласила неумелую добычу к нам в палатку. Не знаю, кто кроме тебя, мог бы ещё додуматься до этого...

Долго зыркать на сестру Щучка не стала - бестолку. Ровно как и сильного понимания от Черепашки к её словам она даже не ждала. Щучка не понимала, как так может работать её черепушка, что ей не уразуметь даже какие-то самые простые вещи. Вот только ругаться на неё пока не хотелось, особенно при ком-то. Если бы Черепашка это понимала, то была бы благодарна Щучке за не настолько низко упавшую самооценку, но едва ли она могла, впрочем, едва ли и Щучка не хотела этого достаточно искренне. И всё-таки чем-то тешило это лидерское самолюбие нашей героини.

- Ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что можешь придумывать новые правила игры, какие захочешь, - немедля буркнула Щучка, - Если по-нормальному не умеешь - вообще не играй. Никто тебя просить не будет, - всё так же недовольно заявила маленькая кошка, не чувствуя и капли стеснения за то, что говорит далеко не только за себя одну.

Профыркав всё, что так сильно бурлило в её маленькой детской душе, Щучка особого удовлетворения не испытала, но принялась кое-как, не особо умело вылизывать запачканную шёрстку на груди. Ну, как умела, конечно. Но злило её всё ещё не то, что красиво и аккуратно вычищать шерсть, как мама, она ещё не умела, а то, что уползла в детскую не предводительницей Щукозвёздной со знатным трофеем, а котёнком Щучкой. Поэтому наскоро додумав, чего бы такого добавить их рыжему гостю, Щучка подняла на него суженные недовольные глазки снова:

- Тебя вообще кто-то воспитывает? - додумав, довольно ехидно добавила Щучка.

У неё-то с воспитанием было всё в полном порядке: она ведь дочь глашатая. Не предводителя, но, наверное, это только для того, чтобы её собственный триумф на этом посту в будущем прозвучал ещё более громогласно, чем только бы мог. Но, как ни крути, заподозрить себя в дурном воспитании Щучка не могла, да и сестёр бы под подозрения не отдала. Хотя бы Тростиночку, ведь к Черепашке, которая столь благосклонно завела Огонька в их палатку, у неё потом будет отдельный разговор.

+1

34

Глядя на тёмненько-полосатую Черепашку, стоявшую вот так, в стороне от всеобщего веселья, Тростиночке очень захотелось приобщить её к их играм. Она очень любила сестрёнку, хоть та и довольно разительно отличалась от них всех не только внешне, но и внутренне. И потому искренне желала, чтобы та была счастлива и радовалась жизни вместе с ними. Когда её глаза загорелись яркими огоньками любопытства, когда тонкий хвостик пустился в пляс, кошечка не сдержалась и широченно улыбнулась, вытянув шею и потеревшись щечкой о щеку младшей. Как же ей повезло иметь такую милую сестрёнку! Ну и пусть, что она боится всякого, пусть не особо любит отходить далеко от мамы или попадать в различные переделки - ну кто-то же должен следить за порядком вокруг, правда? И всё же Тростиночка свято верила, что однажды и в маленькой скромной Черепашке пробудится жажда жизни, что ей под её чудесный хвост попадёт какая-нибудь игривая блошка, подгоняя присоединяться к старшим сестрам и бежать с ними наравне. По крайней мере, котёнок очень об этом мечтала.

Однако была еще Щукатая, которая, кажется, не совсем разделяла её настроение. От довольно резких слов Черепашка словно бы вся поникла, и у Тростиночки неприятно кольнуло внутри. Ей совсем не нравилось, когда вокруг неё кто-то грустил. Зачем? Какой в этом смысл, когда всё вокруг так замечательно и здорово? В попытках придумать, как еще приободрить младшую и не идти на конфликт с их "предводительницей", котёнок не заметила, как к ним потянулась здоровенная рыжая лапа и в одночасье сцапала обеих малышек в свои объятья, достаточно крепкие, чтобы из них было не так просто выбраться. Похоже, бобёр только притворялся побежденным, а на самом деле выжидал удобного момента, чтобы нанести свой удар. Вот же какой хитрый попался!

- Не переживай, бобры не едят кошек! - на всякий случай шепнула Тростиночка Черепашке.

Но, кажется, этого особо и не требовалось. Сестра была даже рада такому повороту событий, а вместе с ней веселье передалось и нашей воительнице. Правда, она не особо хотела становиться котёнком... нет, детёнышем бобра (как они там называются?), а потому всё же попыталась освободиться. А чтобы сбить его с духа, сперва развернулась и со всей силы... лизнула его в нос! И только потом принялась выползать из-под рыжих лап, путаясь в них и в своих собственных, пока, наконец-то, не оказалась на свободе. Теперь бы вытащить Черепашку...

- А ну ка, малышня, хватит грязь по поляне разносить! Только посмотрите на них, ишь как обляпались. Марш в детскую чиститься и греться, не то еще заболеете!

Громкий голос какого-то старшего воина заставил Тростиночку прижать ушки. Не то чтобы перспектива "заболеть" её пугала (хотя бы потому, что она еще ни разу, слава Звёздное племя, не болела и потому не могла в должной мере оценить весь ужас подобной возможности), просто так вся их игра подходила к концу. Ну что же, со своей колокольни котёнок была довольна и считала, что охотничий патруль-таки на отлично справился со своим заданием. Во-первых, они нашли бобра. Во-вторых, они же его поймали, правда? И даже в-третьих, Черепашка позвала его с ними в детскую, так что там можно было придумать еще что-то столь же интересное. Так что она с довольной моськой поспешила за остальными и вошла в детскую с гордо поднятой головой.

- Как весело было! - котёнок принялась довольно нелепо и забавно шагать, стараясь тем самым не наступить своими грязными лапками ни на одну подстилку.

Однако далеко так уйти не вышло, и в итоге, наступив на веточку, Тростиночка со всего размаху плюхнулась на незанятую подстилку, отчего поднявшиеся в воздух мшинки осели на неё, мгновенно прилипнув к мокрой шерсти. Но она даже не заметила этого - её внимание снова обратилось ко всё еще недовольной Щучке, начавшей распинать Огонька и Черепашку. Отчего сестра была недовольна, котёнок искренне не понимала. Сестра всегда была какой-то очень... серьезной что ли. Словно пыталась вырасти быстрее, чем росло её маленькое тельце. Только в чём смысл? Не лучше ли наслаждаться всем тем, что есть сейчас, а будущее оставить на будущее?

- Да ладно тебе, - улыбнулась малышка, подходя к Щучке и усаживаясь рядом с ней. - Мы же бобра маме ловили, так? Так. Мы же его поймали? Поймали и еще как! Правда же, Огонёк? - Тростиночка принялась вылизывать сестрёнкину шерстку на спине, куда Щучка не смогла дотянуться. - Вооот. А теперь Черепаха как верная воительница своей предводительницы принесла добычу прямо в наш "лагерь". Всё как по Воинскому Закону!

И котёнок ободряюще улыбнулась сперва Черепашке, а затем и Огоньку, мол "Не воспринимайте её бурчание всерьез, она не же со зла это".

+2

35

главная поляна ->

Пока не обращая никакого внимания на переменившееся настроение Щучки, Огонёк, не терявший бодрого духа, едва отряхнув от дождя шёрстку посеменил к Детской. В этот момент он даже убедил себя, что ему необходимо как можно дольше задержаться в этом почти возвышенном даже настроении, ведь оно бывает так редко! Но...
-.. Пригласила неумелую добычу к нам в палатку, - вдруг услышал котик, остановившийся в проходе, и почувствовал, как в груди начинает закипать острая обида. Взъерошив загривок, он напряжённо испепелял похмуревшими золотистыми глазами Щучкину наглую спинку. Это ж надо так умудриться испортить только успевшее подняться настроение!
- Ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что можешь придумывать новые правила игры, какие захочешь. Если по-нормальному не умеешь — вообще не играй. Никто тебя просить не будет.
- Какая змея тебя укусила! - возмущённо огрызнулся котик, когда как рыжая шёрстка надёжно прятала горящие от обиды щёки - по рыжему было заметно, что внутренний мир и спокойствие пошатнулись, и сейчас он выведен из себя. Слова о воспитании были последней каплей в чаше терпения и без того довольно импульсивного котика. Нечего думать, что он душка, которая всегда в таком плюшевом настроении! Это, между прочим, редкость, и это ценить надо, а не вот так перекрывать всё удовольствие.
- Если считаешь, что можешь ставить меня на место и смотреть свысока - сначала подрасти и обгони меня в настоящих воинских успехах, уделай меня - и вот тогда сможешь хоть с толком свои замечания вставлять! А пока - пустое мяуканье, ничего не слышу, - это звучало даже как вызов, впрочем, если уж Щучка настолько уже взрослая и что-то из себя представляет, взвинченный Огонёк не считал нужным остановиться:
- Вот кто играть не умеет, ежиная колючка! То же мне, воспитанная нашлась, - резко изменившийся в морде до неузнаваемости и чуть не рычащий, прошипел котик. У него аж суставчики задрожали от напряжения и переполняющих его эмоций. Как сильно было почти познанное счастье минутами назад под дождём, также сильно было и теперешнее негодование в душе рыжика.
С последними словами он резко отвернулся и демонстративно сел спиной к кошечке, поворачиваясь к остальным сёстрам мордой.
Мы же бобра маме ловили, так? Так. Мы же его поймали? Поймали и еще как! Правда же, Огонёк? - Тростиночка со всем добродушием постаралась разрядить обстановку, приободрив и рыжего котика, и Черепашку, но настроение у первого уже было напрочь испорчено. Он мрачно и как-то тяжко кивнул ей, и внимательно уставился на чувствительную Черепашку, серьёзно обеспокоившись за её эмоциональное состояние теперь. Захотелось успокоить её шершавым язычком, как Тростиночка Щучку, и котик тихо подался вперёд, лизнув полосатку в пушистое ушко.
Слова миротворца-голубоглазки, обращенные к Черепашке, он встретил глубоким одобрением и даже слегка, сдержанно улыбнулся - всё никак не мог отпустить это уязвлённое состояние.

+3

36

California Dreamin — Sia

[indent] Уклейка лежала на подстилке в детской, бездумно глядя в стену палатки. Сильно округлившийся живот было уже трудно скрывать, отчего от воинских и наставнических обязанностей пришлось отказаться. А сидеть без дела оказалось так скучно, что воительница с нетерпением ждала появления малышей на свет. По ощущениям, да и по срокам, котята обещали родиться со дня на день. С непривычной нежностью трехцветка лизнула свой толстый бочок, утробно урча. Безусловно, в данный момент она была самой счастливой кошкой на свете — верной подругой и будущей королевой. Она была уверена, что их с Форелью котята родятся самыми красивыми, а в будущем станут самыми лучшими продолжениями их самих, бравыми воительницами и воителями или даже целителями.
[indent] С самого утра Уклейка чувствовала непонятное беспокойство, всё никак не могла устроиться, чтобы удобно прилечь на подстилку. Всё мешало, отвлекало и невероятно нервировало. Её волновал сам факт того, что она станет королевой в первый раз. Трехцветке не хотелось никого беспокоить, особенно Сивую и Форель.
[indent] Вот бы кто-нибудь из малышей был его точной копией.
[indent] Резкая боль пронзила Уклейку, выдергивая из мыслей, заставляя съежиться в комочек. Однако неприятные ощущения прошли так же быстро, как и начались. Догадки о приближающихся родах мелькнули на задворках сознания. Озноб прошиб воительницу, заставляя почувствовать каждую косточку в теле.
[indent] — Форель! — хотела крикнуть кошка, но получилось лишь хрипение, — Форель, помоги мне! Позови Сивую, к-к-кажется, у меня схватки, — почти взвыла она, чувствуя, как боль нарастает с невероятной скоростью. Её бока тяжело вздымались, речная прикрыла глаза, стараясь абстрагироваться от тянущего ощущения. Уклейка совершенно потеряла счет времени — ей не хотелось быть королевой, не хотелось никого видеть, ничего не хотело, лишь бы боль прошла и она поскорее встретилась со своими долгожданными малышами.
[indent] Когда первый котенок с тихим шлепком упал на подстилку, обессиленная трехцветка впервые проявила интерес: с трудом извернувшись и подняв голову, кошка выдохнула с облегчением — по темно-серой, почти мраморной шерстке малыша было нетрудно догадаться, кто его отец. Холодный ужас сковал сердце королевы — под её телом растеклась большая лужа багровой крови. Разве должно быть так много крови? Оставив сына на попечении молодого отца, кошка уронила голову на подстилку. Ей больше не хотелось кричать от боли, сил не оставалось даже на это.
[indent] Дальше всё было как в тумане.
[indent] — Мне плохо, Форель, так плохо. Но я справилась! — одними губами прошелестела Уклейка, слабо ткнувшись мордой в лапу кота, — Теперь ты отец, только посмотри, как эти два малыша похожи на тебя, — каждое движение давалось тяжело, и она неопределенно повела хвостом около котят, лежащих возле ее живота. — Ты должен будешь позаботиться о них, обещаешь мне?
[indent] В следующую мгновение сильнейшая судорога сотрясла все тело трехцветной, парализуя лапы. Из горла вырвалось что-то похожее на бульканье. Прикрыв затуманенные болью янтарные глаза, Уклейка провалилась в темноту.
—> в забытье

Отредактировано Уклейка (31-10-2019 16:55:51)

+7

37

главная поляна



- Сивая, ты тут? - заранее извиняющимся тоном позвала целительницу у входа в детскую Птица. Потом повторила. И повторила ещё раз. Наконец, подзаглушив обвиняющий в отсутствии такта голос совести, просунула морду в полумрак палатки и, еле слышно выдохнув, протиснулась внутрь целиком, едва до неё дошло, что что-то было в самом деле не так. Всё племя было занято собранием, а потому ей повезло - никто и не обратил внимание на происходившее в маленьком мирке под корнями дерева.

Вид Уклейки - предки, она окотилась! - поднял одно из самых худших воспоминаний в голове старшей воительницы. Она усилием воли подавила дрожь в лапах, заставляя себя выглядеть так, будто всё под контролем. Практически в норме. Даже открыла пасть, чтобы спросить, может ли она что-то сделать, принести воды или мха, прежде чем неминуемо всплыла из памяти мысль - Сивая была у лунного камня, за сотни лисьих хвостов от лагеря и от соплеменницы, висевшей на волосок от гибели. А запах был старым, потому как целительница, вероятно, проведывала будущую королеву перед уходом.

- Начинай вылизывать их, быстро, - оборонила пару слов повелительным тоном Птица, опускаясь подле новорождённых и принимаясь сосредоточенно водить языком по первому же, навострив уши и прислушиваясь, дабы убедиться, что тот задышал. - Я видела такое однажды, Форель. Так же выглядела моя мать, прежде чем отправилась к предкам. И меня воспитала другая кошка, - с нажимом на последние слова заметила пятнистая, внимательно оглядывая новорождённых. Кажется, все они были живы.

+9

38

>главная поляна

Форель пробыл на главной поляне совсем недолго. Стоило ему услышать слова Созвездия о том, что Буран пропал, как его острый слух, уже, кажется, заточенный именно для того, чтобы услышать голос Уклейки, уловил ее оклик. Мраморно-серый услышал свое имя, доносящееся из детской и тут же подстреленной белкой рванул к палатке. Конечно, он знал, что это может значить. Эти луны пронеслись с невероятной скоростью, что Форель до сих пор не мог принять тот факт, что у них с трехцветкой будут котята. Вот надо же было так вляпаться. Нет, конечно он очень хотел и желал быть с Уклейкой. Но вот котята... так рано, так скоро? Неужели каждый кот испытывает те же чувства? Когда ты вроде бы и хочешь этого, и не хочешь одновременно. Внутри будто рвуться два "я", где одно говорит "Да ты же станешь папой! Представляешь?", а другое - "Так страшно тебе никогда не было."
Речной воин протиснулся в детскую и тут же устремился к Уклейке. Да, судя по ее виду этот день настал.
— Форель, помоги мне! Позови Сивую, к-к-кажется, у меня схватки, - Форель заботливо прижался к трехцветке.
- Сейчас-сейчас! Не волнуйся, - ему было неприятно видеть, как корчится от боли его Уклейка. Неужели, все кошки испытывают ту же боль при рождении? Аж в плечах передернуло. Но помочь возлюбленной было его прямым долгом. Он, все же, как никак отец, - Сивая! Сивая! - радостно и одновременно взволнованно вскрикнул Форель, подбираясь к выходу из детской, - Сивая, тут Уклейка рожает! - в голосе чувствовалась бодрость и поддержка.
Темно-серый вновь приблизился к Уклейке, пытаясь хоть морально ее поддержать.
- Все хорошо, у нас все получится, - а трехцветная будущая королева корчилась, извиваясь в судорогах.
"Предки, это что, действительно ТАК все происходит?"
К горлу подступал неприятный ком. Что ни говори, но видеть рождение котят - та еще картина. Ни в одной битве такое не будет отталкивать, как все происходящее внутри детской.
"Лучше б все-таки без последствий в виде котят. Ужас. "
Было безумно жаль Уклейку. Она не заслужила такой боли. А что Форель? Ему оставалось только оглаживать свою возлюбленную лапой по макушке и нежно вылизывать ее щеки, пытаясь приободрить.
Сивая не спешила. А дело было в том, что в этой суматохе Форель сто раз успел забыть, что целительница отправилась к Лунному Камню. Ведь сегодня ночь половины луны. И это стало непростительной ошибкой двух любящих сердец. Если бы котята родились на сутки раньше или позже... может что-то и можно было изменить. Но это происходило сейчас. И пока Форель не знал, что что-то может пойти не так.
- Давай, моя рыбка, у нас будут самые красивые котята, - ободряюще пробасил темно-серый, как тут же возле Уклейки очутился первый котенок. Да, лучше бы, если Форель в принципе не видел, как проходят роды. Не то, что захочешь вспоминать потом с любовью и трепетом. Скользкий, мокрый комок меха все же отдаленно напоминал по цвету шерсти самого Форель. И тут у воителя впервые проснулось это чувство. Настоящее.
"Я отец."
Но не успел Форель прижаться к морде Уклейки и сказать, как сильно он ей благодарен, как в глаза бросилась багровая лужа, образовавшаяся под Уклейкой. Мраморно-серый настороженно вытянулся в струну, все еще не силясь подойти ближе. Прекратив дышать, кот напряженно сверлил взглядом лужу крови. Его взгляд из удрученно-счастливого сменился опаской и тревогой. А Сивой по-прежнему не было.
- Сивая! - тревожно воскликнул воитель и заметил, как тает на глазах живой блеск в зрачках Уклейки. Разрываясь между желанием побежать к целительнице и остаться с Уклейкой, кот все-таки выбрал второе. Сейчас меньше всего его волновали котята. В нем только просыпался отеческий инстинкт, в то время как любовь к Уклейке была крепка и незыблема. Улегшись рядом с головой возлюбленной, Форель поднырнул передними лапами под голову Уклейки, придерживая ее.
- Все хорошо, слышишь? - ему так не хотелось наводить панику и пугать трехцветку, что эти слова действительно дались ему с трудом.
И пока он поддерживал кошку как мог, она окотилась, явив на свет пять прекрасных котят. Форель совершенно не знал, что с ними нужно делать и концентировал внимание лишь на одной Уклейке. Ей было больно. А вместе с ее болью ломило и все тело Форели, словно бы он хотел забрать часть ее страданий на себя. И если бы он только мог так сделать! Он бы забрал у нее всю боль, лишь бы Уклейка не страдала.
— Мне плохо, Форель, так плохо. Но я справилась! - сердце мраморного участило такт и он максимально громко вскрикнул.
- Сивая быстрее! - лужа крови становилась больше, а Уклейка слабела.
"Нет, пожалуйста. Нет-нет-нет."
— Теперь ты отец, только посмотри, как эти два малыша похожи на тебя.
Форель вполглаза взглянул на котят и тут же, зажмурившись, крепко прижал к себе мордочку Уклейки.
- Похожи, очень похожи. Ты только не говори ничего больше, береги силы, ладно? Пожалуйста. Сейчас придет Сивая и боль пройдет, слышишь, - а сердце колотилось в страхе. Вдруг, Форели стало до паники страшно. Что, если Уклейка...? Наспех отогнав дурные мысли, темно-серый принялся энергично вылизывать кошку.
— Ты должен будешь позаботиться о них, обещаешь мне? - кот остановился. Эта фраза. Зачем. Почему она ее говорит? Это же...
- Уклейка, прошу, - глаза застилала пелена, - Не покидай меня. Нас. Пожалуйста. Уклейка. Уклейка! - лапы задрожали от накатывающих эмоций. Форели казалось, что он и вовсе задушит в своих объятиях трехцветку, так сильно он к ней прижимался. И весь мир словно застывал. И секунды показались вечностью. Сильная судорога пронзила тело Уклейки, что даже Форель невольно вздрогнул. Длинный выдох. Уклейка расслабилась всем телом.
Дрожащими лапами, Форель попытался "разбудить" возлюбленную, но та вообще не реагировала на внешние раздражители.
- Уклейка! - срывающимся шепотом потормошил кошку воин, - Уклейка, я не смогу без тебя, слышишь? Не уходи. Пожалуйста. Я с тобой умру, слышишь? Я не хочу так жить. Мне не нужна жизнь, где не будет тебя. Уклейка! Пожалуйста, - но его любимая недвижимо лежала на своей подстилке, ничего не отвечая. Котята копошились где-то под боком кошки, но Форель не замечал этого. Весь мир сосредоточился лишь на одной точке. На Уклейке.
- Помогите!
Дрожа всем телом, кот продолжал пытаться привести в чувства королеву. Подступающие слезы он нервно проглатывал, пытаясь до последнего держаться. Но когда спустя множество попыток Уклейка не очнулась, Форель обреченно уронил голову на плечи трехцветной и зажмурился. Может, это был просто сон? Пусть это будет сон. Пожалуйста.
— Сивая, ты тут? - посторонний голос заставил Форель резко одернуться. Птица пришла. Наверное, на его возгласы. Судорожно подняв голову, мраморный и двух слов связать не мог.
- Сивую надо. Уклейка тут, а котята. Там кровь, Птица, - то и дело сглатывая ком в горле, трепетал Форель.
Птица была явно в здравом уме и памяти, так как очень быстро взяла под контроль ситуацию.
— Начинай вылизывать их, быстро, - Форель с усилием оторвался от Уклейки, просто потому что не мог адекватно оценивать происходящее. Поэтому властный тон Птицы заставил его машинально приблизиться к одному из котят и, повторяя за Птицей, начать вылизывать котенка, — Я видела такое однажды, Форель. Так же выглядела моя мать, прежде чем отправилась к предкам. И меня воспитала другая кошка.
Каждое слово, сказанное воительницей, сильнее врезалось под самые ребра, пронзая сердце тысячью когтей. Форель тупил взгляд вниз, продолжал вылизывать котенка, а глаза жмурились. Слезы лились дождем из его глаз.
"Я не хочу тебя терять, Уклейка. Мне не нужна такая жизнь."

+9

39

— Сивую надо. Уклейка тут, а котята. Там кровь, Птица, - пятнистая кошка молчала, переводя взгляд с отца котят на самих малышей. Она держалась ровно - просила себя держаться, уговаривала, заставляла. Однако воинская выдержка, привычная издавна, опасливо покачивалась на последних ниточках самообладания: не было прежде ситуации, в которой бы смешались её долг как соплеменницы и её личная боль как пережившей похожее. Она не жаловалась, ничуть; королева, вырастившая её, не делала различий между своими детьми и чужими, а Созвездие Птица считала своей сестрой и по крови и по духу. Но смогут ли эти пятеро в будущем так же смотреть на своё прошлое?

Беспомощно качая головой, старшая воительница выдохнула. - Всё, что я знаю - кровь нужно заткнуть паутиной. У Сивой она наверняка есть, но сама она ушла на встречу с другими целителями. Или собери за палаткой, я прослежу за котятами, - Птица подняла на Форель глаза, от тревоги и полумрака кажущиеся потемневшими, синими. Она старалась не смотреть на Уклейку, боясь, что тогда мнимое спокойствие даст видимую трещину. В конце концов, Птица боялась, пусть и не за себя: за шесть других жизней, которые встретили чёрную полосу.

+5

40

Жизнь Ящерки началась с осознания одного пренеприятного факта - дальнейшее существование потребовало от него усилий, что не вписывалось в его концепцию мира от слова "вообще". Жёсткий язык, проходившийся по хребту и шее, стимулировал лёгкие, что таки вынудило котёнка сделать первый вдох. И через секунду прийти к выводу, что зря он это, собственно, сделал: воздух был холодный, пах чем-то железистым и не то чтобы шибко приятным.

То, что было голосами взрослых, слилось в монотонный гул, непонятный и раздражающий. Будь у пятнистого лапы, которые могли твёрдо стоять на земле, он бодро бы дал дёру, лишь бы ему перестали мешать лежать и быть недовольным жизнью. Периодически его задевали чужие конечности, принадлежавшие существам столь же крохотным, каким был он сам, но данный факт беспокоил малыша значительно меньше: каким-то двадцатым чувством, сохранившемся пока в подкорке сознания, он смутно осознавал, что это было в порядке вещей. В конце концов, соседство с этими четырьмя существами было ему не впервой.

Что-то было не так. Воздух вокруг оставался всё таким же холодным и недружелюбным, кормить по расписанию даже и не думали. А потому Ящерка собрал все силы, что сохранились у него и, разинув крошечную розовую пасть, издал возмущённый львиный рёв в лапах отца. Жалко, правда, что для окружающих этот рёв был писком комара.

+7


Вы здесь » cw. последнее пристанище » речное племя » детская