У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
На Совете не всё прошло гладко.
Племена выяснили, что за чередой убийств стоит сестра Звездопада, одиночка Макошь. Однако прийти к какому-либо решению проблемы помешала внезапно ворвавшаяся на поляну Четырёх Деревьев свора собак, также приведённая Макошью. Кое-как котам удалось избежать гибели в пастях собак благодаря временному соглашению лидеров действовать сообща.

В это время воины Речного племени обнаруживают мёртвую рыбу, разбросанную по берегу, и в племени происходят волнения. Со всем этим еще предстоит разобраться предводительнице, на чью голову одновременно свалилось столько бед.

Пока делегация пребывала на Совете, оставшиеся в лагере коты племени Ветра решали, что делать с молодым речным воином Крестовником, так дерзко нарушившим границу.

Грозовое племя оправляется от недавней битвы при Нагретых Камнях, не всё идёт гладко: некоторые воители остаются в тяжёлом состоянии, Филин погибает от ран.

Лагерь племени Теней оказывается на пути своры, однако та минует болота, стремясь настичь так не вовремя собравшихся вместе котов всего леса. Но двое предприимчивых юношей всё-таки нашли приключения на хвост этой ночью: Дроздовка и Клещ покушаются на Нагретые Камни, однако своевременно подоспевшая глашатая спасает племя от позора и гонит юнцов в лагерь.

На Совете не удалось достичь примирения между племенами, чем это обернётся для каждой из сторон?
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP photoshop: Renaissance
3.07 Всем яркого денечка, котаны! Ну что, пережили жаркий на экзамены июнь? Красавцы, приятно видеть, как снова расцветает ролевая, как появляются новые сюжеты и новые персонажи. .
Стали известны результаты выборов почетного персонажа и самых-самых. Поспешите заглянуть в новостную колонку нашего форума и узнать, кто же в этом месяце получил целую корзину вкусных плюшек!
Рейтинг проекта — R.
Последнее пристанище для каждого, кто искал себе Дом. Каноничная ролевая, события которой происходят на землях старого-доброго Леса - то самое место, где вы сможете с легкостью облачиться в шкуру любимого персонажа, написать свою историю и отдохнуть от окружающей суеты. Если вы искали дом, если вы искали что-то для души - добро пожаловать. Вы нашли свое место, и мы рады вам.

cw. последнее пристанище

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. последнее пристанище » речное племя » палатка целителя


палатка целителя

Сообщений 21 страница 40 из 52

1

http://s5.uploads.ru/FawTP.png

палатка целителя
——————————————————————
В отдалении от главной поляны целитель может сосредоточиться на собственных мыслях под успокаивающее журчание реки. В корнях старой ивы среди зарослей тростника лекарь живёт и трудится. Пьянящий аромат трав хоть и пропитал всё вокруг, но свежесть реки позволяет посетителям легче переносить своеобразное амбре. Близость воды весьма удобна, а обособленность от основной части лагеря позволяет предотвратить заражение здоровых воителей. Травы и ягоды хранятся в самой пещерке, где спит лишь целитель и его ученик, а пациентов размещают под тростниковым навесом рядом.

учёт трав
—————————————
неведомая трава (подорожник) - до августа
листья дуба - до августа
ракитник - до августа
паутина - до сентября

0

21

Честное слово, внезапную истерику Блестяшки он совсем не понял. Удивлённо вскинул брови, проводил трёхцветную глазами и был таков.
Ладно хоть младшая помощница была куда сговорчивее, но и та вдруг уставилась на него со слезливой пеленой в глазах. Крестовничек неловко похлопал её хвостом по спине, пытаясь приободрить.
- Да всё нормально, - он улыбнулся, чувствуя робкое прикосновение чужого хвоста к своему плечу, - ты не пугайся, Блестяшка просто очень нервничает. Очевидно, что боится своего последующего провала на финальном испытании, - он закатил глаза, передразнивая самого себя, сетующего на нескладные навык старшей ученицы, и проводил Бежевичку глазами, убежавшую в другой угол палатки помогать той самой Блестяшке.
Конечно, потому что она в одиночку даже с таким простым делом не справится.
Хмыкнув, Крестовничек выжал остатки влага из притащенного мха и принялся утрамбовывать его в новую удобную подстилку. Для Щербатой - раз, для Миндальной - два, для возможных больных - уже и не сосчитать сколько. Честное слово, он даже немного умаялся, пока раскатывал мох, превращая его в мягкое спальное место, и скатывал огромный ком старого и использованного, пригодного теперь только для грязного места.
В какой-то момент Крестовничек покинул кошек, вытаскивая грязные подстилки наружу и за пределы лагеря, и заметил появление на поляне Оцелотки и Львинозвёзда. Мышцы вздулись на его плечах; он демонстративно катил перед собой грязный ком мха, всем своим видом показывая, как тщательно и ответственно подходит к любому порученному ему делу. И пусть только наставник попробует сказать, что это не так!
Вернувшись в палатку, Крестовничек приблизился к оставшейся одной Блестяшке - Бежевичка уже куда-то ушла. Он хмыкнул, проверяя носом и лапой то, как они заделали дыры, а затем молча вплёл ещё один тростник, закрепляя работу.
- Спасибо, - мяукнул он, не глядя на трёхцветную, - Щербатая свою палатку теперь и не узнает, клянусь карпом! - Крестовничек пощекотал хвостом бок соседки и выбежал на поляну.

---------------------- >>> главная поляна

Отредактировано Крестовничек (08-12-2018 19:48:29)

+1

22

Когда Блестяшка вернулась в палатку целителей с полной пастью замерзших стеблей тростника, работа была в самом разгаре. Бежевичка и Крестовничек активно раскатывали мох, вычищая из него разный мусор и ловко затыкали мелкие прорехи в целительской. На просьбу о помощи Бежевичка ответила положительно и тут же схватила ношу трехцветной ученицы, чтобы разложить и просушить как следует.
Конечно, помогу. Ты в порядке? — заботливо поинтересовалась кошечка. Блестяшка улыбнулась ей и кивком головы указала на Крестовничка, мол, всё как всегда. Дружелюбие Бежевички действительно спасало речную ученицу, помогая расслабиться и не думать о нем.
После того, как оруженосцы обменялись парой-тройкой дежурных фраз (точнее, ими обменялись Блестяшка и Бежевичка, а также Бежевичка с Крестовничком: последнего ученица старательно игнорировала), они замолчали, погрузившись в собственные мысли и в рутинную работу. Это так расслабляло и занимало лапы: берешь мох, отряхиваешь, проверяешь на наличие колючек, затыкаешь маленькие дырки и по-детски радуешься, когда чувствуешь, как слабый ветерок окончательно исчезает, а в палатке становится теплее. Эта незамысловатая работа создает ощущение собственной важности, чувства того, что ты часть Речного племени. Приятное, теплое молчание, сопровождаемое лишь шелестом тростника и шуршанием мха, было нарушено негромким вскриком Бежевички — юная ученица поцарапалась обо что-то. Блестяшка, вынырнув из своих мыслей, обеспокоенно глянула на малышку и только открыла рот, чтобы поинтересоваться, всё ли у нее в порядке, но ее прервали.
Мы славно потрудились, — затараторила кошка и, пробормотав что-то о наставнике, покинула двух поссорившихся оруженосцев.
Нет, Бежевичка, вернись! Ты же не оставишь меня наедине... с ним?
Словно бы подслушав ее мысли, кот, скатав старый, запылившийся мох в тугой комок, спешно покинул палатку, даже не удостоив Блестяшку взглядом.
Ну и пожалуйста. Не очень-то мне и хотелось разговаривать с тобой.
Но ей хотелось. Она всем сердцем желала, чтобы Крестовничек извинился, пускай и не совсем стандартным способом, хотя бы завуалированно, как он делает всегда. А он не хотел? Ученица не знала ответа на этот сложный вопрос.
Ее отвлек от тяжелых мыслей сам виновник банкета — с самым серьезным видом он приблизился к ней и уперся взглядом в стену, над укреплением которой работала Блестяшка. Не отдавая отчета в своих действиях, речная ученица затаила дыхание, наблюдая за тем, как Крестовничек обнюхивает и трогает лапой ловко вплетенные стебли.
Спасибо, — казалось, они сейчас оба взорвутся от опутавшей их неловкости. Что он, что она предпочли опустить взгляд, а не выяснить отношения. — Щербатая свою палатку теперь и не узнает, клянусь карпом!
Как ты можешь вести себя как ни в чем не бывало? Научи меня!
Кошка окончательно потеряла душевное равновесие, когда Крестовничек пощекотал хвостом ее бок и выбежал на главную поляну. В этот момент она была готова провалиться сквозь землю от охватившего ее смущения. Ей одновременно хотелось крикнуть, чтобы он держался от нее подальше, и чтобы он остался с ней. Но трехцветная ученица так и осталась молча стоять и смотреть на удаляющийся пушистый хвост.
Hozier — Movement
Решив, что с нее на сегодня достаточно приключений, Блестяшка отправилась в палатку оруженосцев, чтобы набраться сил перед завтрашним днем, который обещает быть насыщенным. Она только хотела плюхнуться в свое гнездышко, как увидела, что ее спальное место кто-то украсил маленькими красивыми ракушечками.
"Как блестят," — с теплотой подумала она и прикрыла глаза, едва подавив довольное мурчание, когда уловила еле заметный, такой знакомый запах трехцветного кота. Ученица залезла в гнездышко и, устроившись поудобнее, сладко зевнула: настроение определенно улучшилось.
"Крестовничек, ты, конечно, совершенно неуправляемый, несносный шерстяной клубок! Но есть что-то, что неумолимо притягивает всех кошек к тебе. Даже меня." — эта мысль мелькнула в голове Блестяшки, прежде чем она погрузилась в спокойный сон.

Отредактировано Блестяшка (08-12-2018 22:03:41)

+4

23

--> из стазиса

Сезон Голых Деревьев прошёл зря, если Череп хотя бы раз не простудился. Он помнил времена, когда эта фраза ещё была шуткой. Времена, когда ему достаточно было нескольких дней в палатке, пропахшей лекарствами, чтобы прийти в себя и вернуться к прежнему образу жизни. Тогда его ещё требовалось удерживать за хвост, чтобы он не удрал. Но не то, во что он превратился теперь. Безмолвный, недвижимый ком спутанного, тусклого чёрно-бурого меха. Его бока слегка вздымались, демонстрируя изящные полоски рёбер. Раньше Череп существовал от охоты до охоты, теперь жил только в своих снах. В реальность он приходил ненадолго, чтобы в очередной раз увидеть опостылевшие стены и проглотить пару капель воды.
Он уже и не помнил, когда именно попал в эту палатку. Смутно вспоминал неудачную охоту, обмороженные лапы и раздирающий горло кашель. Но когда это было? Сколько времени прошло с тех пор? Череп потерял счёт дням, да и не интересовался тем, как долго лежит пластом. Ему было, в сущности, всё равно. Он спокойно смотрел на то, как по его боку ползёт блоха. Возможно, Речное племя уже вымерло, а он и не знает о том. Быть может, этой ночью палатка наконец остынет без кошачьего тепла, и Череп присоединится к предкам. У предков всегда холодно. Звёзды, какие он видел на небе, не могут быть тёплыми. 
Черепу казалось, что его сердце давно ссохлось и потерялось в сучьях рёбер, а печень зачерствела и осыпалась пыльной крошкой. Последние пару дней он вовсе не брал еды из-за разболевшегося горла, и теперь чувствовал себя абсолютно пустым. Череп как чудище двуногих. Оно рычит, пышет энергией, но только до тех пор, пока оно движется. Пока оно нужно. Когда двуногие бросают своих чудищ, они покрываются смертельной рыжей коркой ржавчины, они проседают, разваливаются. Их мёртвые остовы могут портить пейзаж хоть бесконечно, пока кто-нибудь не догадается оттащить их на помойку.
Череп перевёл взгляд на свою лапу и поморщился. Не сточенные когти-переростки легко вытягивались из подушечки. Он ничего не мог поделать с этим. Во всяком случае, пока что.
А на реке, должно быть, нынче снежура. Он не мог понять, слышит реку или это просто шум в ушах от тяжёлой головы. Может, морозы и ударили, но под силу ли им заморозить быстрое течение? Чай, река не озеро. Можно проверить. Всего десяток-другой шагов, и он там. Эта мысль посетила его голову, должно быть, уже тысячу раз. И в тысяча первый он прикрыл глаза, отказываясь от неё.
Череп не чувствовал тоски или одиночества. Он воспринимал своё состояние как банальную поломку и не требовал ни от кого ни внимания, ни участия. Ему это не было нужно. Когда его тело снова станет гибким и энергичным, он уйдёт, не сказав ни слова. Таким он был всегда, таким и останется.
Вот только с каждым холодным сезоном ему требовалось всё больше сил, чтобы прийти в себя. Он с неудовольствием отмечал, что уже не может освободиться от своей болезни полностью. Раньше отец пытался образумить его и заставить вести здоровый образ жизни, но с годами остыл и его пыл. У Черепа не было внутреннего тормоза. Он сам его вырвал за ненадобностью вместе с другими бесполезными деталями, которые тянули его на дно и мешали плыть.
Блоха, запутавшись в шерсти, окончательно скрылась из виду. Череп тихонько подул, разгоняя пыль по полу палатки. Его ждал долгий день. Бесконечный, он будет длиться до тех пор, пока лекарства не заставят его мышцы работать как прежде и не выгонят из головы сонную дурь.

+6

24

главная --->

Обменяв своего снегиря на не менее тепленькую синицу, серенькая воительница, старательно пригладившая влажную шерстку, заглянула в палатку целителя. Теперь в ней хозяйничала Сивая, но запах почившей Щербатой оставался, напоминая о горечи и потери, которые так некстати поселились в Речном племени.
А еще здесь был Череп. И серенькой совершенно не нравилось, что мрачный друг задержался здесь так надолго.
- Пшифет, - сквозь птичье крылышко мявкнула Ручей, здороваясь одновременно с обоими. Воровато переглянувшись с Сивой, которая (хотелось бы) могла не заметить в полумраке последствия купания в виде темноватой шерстки подруги, синеглазка посеменила к кукующему в углу Черепу, звучно шмякнув перед ним синицу.
- Привет, - четче и звонче повторила кошечка, возвышаясь над угрюмцем с довольной кривоватой улыбкой. На душе скребли кошки, но здесь ничего показывать нельзя.
Не сегодня уж точно.
- Ты как? - медленно вытягиваясь рядом с товарищем, синеглазка протянула передние лапы и сладко зевнула, растопыривая коготочки.
- Созвездие с патрулем ушла за котятами. Наконец Ласка оклемается, и малыши будут дома, - пожевав воздух, обратилась Ручей одновременно к Черепу и Сивой.
- Неужели все наладится?.. - задумчиво пробормотала воительница, отмечая, что шерсть уже не замерзала сосульками: неужто Юные Листья не за горами?

+3

25

Безжизненные чёрно-бурые ветви извивались змеями, каждая стена в палатке состояла из них. Иногда Черепу снилось, что они оживают и, подобно настоящим змеям, оплетают его, навсегда оставляя жителем этой насквозь провонявшей травами и смертью палатки. Он не дёргался и не пытался выпутаться из змеиных объятий: бесполезно. После любого из ночных кошмаров его подстилка оставалась идеально ровной. Он лежал на ней, словно камень, недвижимый и спокойный. Таким же оставался тогда, когда ему снились хорошие сны. Спокойствие Черепа было непоколебимым, пусть рёбра его красноречиво торчали, силясь прорвать кожу, а шерсть потускнела от долгой болезни. Он мог пролежать целый день, не издав ни звука. И, если выходил, не терпел сопровождения и вскоре возвращался, такой же невозмутимый, как раньше. Ничто его не трогало. Ему было всё равно. Даже блохи, вольно снующие по шерсти, не заботили его. У него их и не было раньше, ведь он едва ли не каждый день окунался в воду. Он к ним не привык, и потому игнорировал.
Целителей Череп тоже не замечал. Он покорно принимал травы, иногда, впрочем, забывая о них, лежащих прямо у его носа. Серые тени, Щербатая и Сивая, стали просто призраками этой палатки, снующими среди змеистых ветвей.
Да, Череп был безразличен почти ко всему. Что, впрочем, не помешало ему открыть глаза, когда он услышал голос Ручей.
"Пришла пошуметь и потрепаться с Сивой", - мысленно усмехнулся он. Естественно, слушать их разговор Череп не собирался, как не слушал ничьи разговоры в этой палатке. Это не его дело, в конце концов.
Однако не заметить шлёпнувшийся у его морды птичий трупик Череп не мог.
- Ты, - спокойно констатировал он, переводя холодный взгляд с мёртвой птицы на Ручей.
На её вопрос Череп лишь красноречиво приподнял бровь. Он мог бы сказать "чуть живее, чем труп", но предпочёл оставить Ручей возможность самой сделать выводы. Построение следующей её фразы показалось ему странным, но Череп решил не вдумываться в неё. Он помнил этот невероятно постыдный для Речного племени эпизод с потерявшимися котятами. Обвинить в нём можно было кого угодно: непослушных котят, не уследивших родителей, беспечных дозорных, невнимательных патрульных, саму судьбу, Звездоцап её побери. Череп чувствовал, что ему всё равно, кто виноват. Он знал: всегда найдётся слабое звено, которое допустит ошибку. В любом племени есть такое звено. Идеал недостижим, неудачники всё испортят. Неудачники живучи как проклятые крысы, их не искоренить.
Но Череп удивился не разрешению насущной проблемы племени, а незнакомому имени, прозвучавшему из уст Ручей.
- Значит, у племени Ветра новый предводитель, - жестко заметил Череп, продолжая лежать на своей холодной подстилке. - Не удивлён.
Подстилка стала ещё холоднее от мокрой шерсти Ручей, но он даже не понял этого, привыкший к промозглости. За все эти дни он почти ни с кем не говорил и ничего не знал о том, как жило его племя. Не посетил ни одного собрания и большую часть дня просто спал, никому не мешая.
Череп подумал, что не стоило Ручей ложиться так близко к нему. И его опасения быстро подтвердились. Он проследил взглядом за жирной блохой, перепрыгнувшей с его меха на блестящую шубку Ручей.
- Дарю, - холодно сказал воин, не спуская взгляда с довольной блохи. - От всего сердца.
После этого Череп, наконец, отвернулся от Ручей и упёр взгляд в стену. У него ничего не было, кроме блох. Он поделился с Ручей последним, что имел.

+5

26

► главная поляна

Без Щербатой палатка казалась пустой, хоть запах бывшей целительницы и сохранялся, будучи достаточно сильным, чтобы конкурировать с вездесущим ароматом трав. Испытывая какую-то глубокую внутреннюю тоску, кошка вошла в целительскую, не забыв бросить быстрый взгляд на Черепа - пациента, что уже давно лежал здесь в своем болезненном сне.
Теперь мне о нем заботиться - мне и только мне.
От этой мысли стало немного не по себе, все свалилось на плечи Сивой слишком резко. Перед тем, как после полного впечатлений (ужасных, стоит сказать) дня провалиться в спасительный сон, набраться сил перед новым днем, она осмотрела воина. От него по-прежнему пахло болезнью, а блохи оставались насущной проблемой, с которой они с Щербатой так и не разобрались.
Завтра надо с этим разобраться - не дело. Блох тут быть не должно. Мышиной желчи надо бы добыть, у нас ее совсем не оставалось, кажется. Кошка склонилась к воину, прислушалась к его дыханию. Никаких ухудшений - впрочем, и улучшений состояния тоже. Сивая покачала головой, неодобрительно сморщив нос. Утром. Она со всем разберется утром.

Пробуждение было резким и каким-то холодным, словно палатку за ночь выстудило. Морозов сильных не было, и потому ощущение внутреннего и внешнего холода слегка взволновало серую. Перед тем, как развернуться из удобного клубочка подстилки и встать на лапы, она прислушалась к ощущениям. Ничего не болело, не тянуло, лишь слегка холодно. Сивая списала это на нервирующие события последних дней. Ей не пришлось заставлять себя вставать и приниматься за работу - всю ее так и тянуло заняться делами и взять происходящее вот в этой палатке в свои пока еще не очень умелые лапы.
Быстро осмотрев запасы, с разочарованием была вынуждена признать: мышиная желчь действительно закончилась. А у Черепа действительно водились блохи, что при свете дня стало отчетливо заметным на его слегка исхудавшем от болезни теле. Значит, придется выбираться и смотреть, не найдется ли мышки в куче с дичью - а если нет, припрягать к поимке кого-то из учеников. Или воинов - дело нужное, к тому же Сивой пригодится лишь желчь из пузыря, а не целая мышка.
А куда ее собирать? - тут же панический вопрос, на который никто ответа не даст. Можно пропитать ею мох, чтобы как вода хранился? так и обмазать его легче будет, хоть и завоняет кошмарно, - кошка покосилась на соплеменника, негромко вздыхая. Все начиналось с проблем, и никто не мог ей помочь. Она знала, что будет справляться сама и не без труда - но только сейчас осознала, как тяжело это будет.
Поток паники прервало появление Ручей - весьма неожиданное. Подруга возникла с птичкой в пасти, пробурчала с полной пастью приветствие и направилась к пробудившемуся Черепу.
— Доброе утро, — она искренне обрадовалась приходу воительницы и, на время покончив с осмотром пещеры, подобралась ближе, аккуратно ставя больную лапу.
От Ручей пахло водой, да и выглядела она какой-то потрепанной. Сивая удивленно приподняла брови, однако не стала комментировать и перебивать подругу, пришедшую сообщить утренние новости.
— Созвездие с патрулем ушла за котятами. Наконец Ласка оклемается, и малыши будут дома, — сообщила серая, и губы целительницы вновь тронула улыбка.
— Наконец-то. Мы все долго ждали этого, — она действительно была рада. Возвращение котят словно символизировало период новой и светлой страницы в жизни племени.
— Значит, у племени Ветра новый предводитель. Не удивлён, — как обычно сухо прокомментировал Череп, и кошка посмотрела на него с возрастающим недоумением.
Предводитель племени ветра? Новый? Она мысленно вернулась к словам Ручей и не удержала мучительного вздоха, когда поняла, что произошло. Воин ведь совсем ничего не знал, лежа здесь в полубессознательном состоянии целыми днями. О гибели Львинозвезда и Щербатой. О назначении Созвездия и о том, что войны с Ветром пока не будет - они, заразы, здравствуют. Покосившись на Ручей с какой-то жалостью в глазах, кошка все же решила сказать ему все первой.
— Созвездие - это Оцелотка. Теперь во главе стоит она, после того как Львинозвезд... - она сглотнула вязкую, неприятно горькую слюну, —Был убит племенем Ветра. И Щербатая тоже умерла. Не от племени Ветра, но... тоже.
Сивая умолкла, уставившись на собственные лапы. Как сухо и ужасно все это звучало, и так сумбурно. В сказанное все еще не верилось, будто все это можно было отменить.
Как бы я хотела все это отменить!
Отвлечься и прервать молчание ей помог вид блохи, перескочившей с Черепа на Ручей, да его комментарий. Сивая нахмурилась, перескакивая с мыслей о тяжком прошлом на дела более насущные. Нет, без мышиной желчи тут не обойтись. Сейчас мы поговорим немного, и я отправлюсь за всем необходимым. А Черепу, похоже, было совсем тошно - судя по тому, как он себя вел. Целительница понятия не имела, чем помочь - и как поступать дальше, и потому пока просто молчала, обдумывая.

+6

27

- Я, - констатировала Ручей, храбрясь. Стараясь улыбаться для старшего воителя как можно бодрее, серенькая старательно держала привычную осанку, окружала себя свойственной ей добротой и лучистостью - все это было неизменным качеством Ручей... до.
А вот Череп так же, как синеглазка своей открытостью и простотой, был известен мрачноватым видом и отстраненностью. Однажды их совместная рыбалка на щуку немного приоткрыла завесу нелюдимого, живущего особняком самца, и Ручей по-своему к нему привязалась, а потому ну просто не могла допустить, чтобы он просто взял и гнил в палатке целителя, когда племени так нужны четыре лапы и один целый Череп.
- Ну что ты тут, киснешь? - шутливо-обвинительно фыркнула на Черепа серенькая, куснув того в плечо. Несильно, конечно. Ручей очень надеялась, что новость о котятах приободрит болеющего, выведет его наружу, заставит праздновать вместе со всем племенем - после стольких потерь возвращение малышей многие хотели распознавать как знак чего-то хорошего.
После стольких потерь должно быть хоть что-то...
— Значит, у племени Ветра новый предводитель, — дернув ухом в рассеянном жесте, Ручей непонимающе нахмурилась на Черепа. — Не удивлён.
Молчание немного затянулось, а когда до серенькой дошло, рот приоткрылся, а глаза в панике забегали по палатке. Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота и валом набрасывается все пережитое, синеглазка искала хоть что-нибудь в этой палатке, за что можно было бы зацепиться и не утонуть. О какой блохе может идти речь, когда Ручей только и слышала, что собственный пульс в ушах?
Сивая пришлась на подмогу, пока серая приходила в себя, и Ручей просто не представляла, что последует дальше.
- Он... да. Погиб. Созвездие это наша Оцелотка, - прокашлявшись, сдавленно просипела серенькая, поджимая под себя трясущиеся лапы.
- А Щербатая погибла, возвращаясь с Лунного Камня. Её затоптал лось, - сухим, скрипучим, словно у старухи, голосом мяукнула воительница, отворачивая мокрые глаза.

+5

28

Отстраненным, полуприщуренным взглядом Череп посматривал на Ручей. Она выглядела фальшиво. Непохожа на саму себя. Ей досталась огромная душа Бурозвёзда, но не его внутренняя сила. Она не могла маскировать свои слабые стороны также успешно, как он. Впрочем, и воля Бурозвёзда под конец жизни треснула, словно ледяная кромка на луже. Та Ручей, которую Череп помнил до своей болезни, ещё могла взбудоражить его и даже вывести из себя. Но эта кошка, мокрая, фальшивая, поникшая, уже не казалась ему достойной соперницей, способной претендовать на титул охотника-самоубийцы, охотника на рыбу-монстра, рядом с ним. С очередным ударом спокойного сердца Череп осознал, что и сам стал жалкой копией себя. Ещё десяток лун тому назад болезнь не прижала бы его к земле, словно вражеский воитель, победивший в бою. И, кроме того, десять лун назад он не стал бы тонуть в реке, которую знал едва ли не вдоль и поперёк. Его воспалённый позвоночник, пусть и причинял боль, никогда не сковал бы этой болью всё его тело до самых кончиков лап. Что-то в нём непрерывно менялось, но не к лучшему. Оно деградировало. Как бодрый боровичок превращается в кучу бесформенной, изъеденной червями грибной плоти, так и Череп из гибкого и бесстрашного охотника становился всё более похожим на кучу тусклого меха и костей. Из состояния осознания его вывел укус в плечо. Череп мгновенно перевёл взгляд на глаза оказавшейся рядом с ним Ручей. А в них всё по-прежнему, знакомая голубизна неба, отражающегося в речном потоке. Череп ощутил заметное раздражение.
- Тебе нужно быть сдержаннее, Ливень... - он сразу понял, что ошибся, и почувствовал себя странно. - ...Ручей. Я хотел сказать, Ручей.
Череп ощутил своё подвешенное состояние. Он не первый раз замечал за собой, что начал путаться в именах. В его голове определённо царил какой-то бардак. Нет, не такой бардак, как раньше. Какой-то... новый бардак. Череп осознавал, что начинает подводить самого себя. Сначала его поражение в бою с рекой, едва не окончившееся смертью, теперь ссора с собственной головой. Что дальше? Он достигнет уровня старейшины? Череп понимал, что с ним это случится рано, но всё равно не думал, что доживёт до этого момента.
Он лежал, уперев взгляд в птичку, принесённую Ручей. "Глупая. Нашла, на кого дичь тратить", - подумал Череп, вспоминая то время, когда не было и дня, чтобы он вернулся в лагерь без добычи. "Съем я её, и что дальше? Ничего не изменится, просто кто-то из воинов не получит свою порцию. В сезон Голых Деревьев каждый кусок на счету. А я и без её поддержки способен справиться с болезнью. Раньше же справлялся".
Череп чувствовал страх, волнение, горечь, исходящие от обеих кошек, Сивой и Ручей. Себя же он чувствовал стеной, потому что не испытывал никакой ответной печали. Ни одна черточка его морды не дрогнула от слов Сивой. Он смотрел на неё столь же спокойно, как мгновение назад. Два мгновения, три... выражение не менялось. Словно каменная фигура, тупая, грубая, молчаливая, Череп застыл, глядя одновременно и на Ручей, и на Сивую, и куда-то за их спины. Это был взгляд на далёкие километры в прошлое. Туда, где Череп, сам ещё котёнок, жил в одной палатке с Львёнком и Оцелоточкой. Он ненавидел, когда взрослые оставляли его присматривать за ними, как старшего. Они были такими... несносными.
- Ясно, - лишённым оттенка, пустым голосом сказал Череп.
Когда погибла его мать, он молчал. Когда погиб Бурозвёзд, он, кажется, хотел что-то сказать, но в последний момент захлопнул пасть. И теперь, оказалось, весь тяжкий путь, длиной в годы, был пройден только ради этого "ясно". Череп видел сломленную Ручей, даже не глядя на неё. Он видел и её мёртвую птицу. Они в тот момент были так похожи. Подними Ручей за крыло, и не отличишь от бездыханной синицы. Все волновались, скорбели, сочувствовали. Но не Череп. Он знал, что скорбь фальшива, что преданности и любви не существует. Когда-то он пытался доказать это Ручей, но упрямица не послушала его. Если скорбь искренна, почему она не скорбит об этой синице? Она также мертва, как Львинозвёзд и Щербатая. Говорят, звёзды на небе - это предки, их души, или глаза, или блеск шкур, он не вдавался в подробности. Что, если дождь - это слёзы мёртвых синиц? Если солнце - это блеск чешуи мёртвых рыб? Череп рано понял истину. Весь мир - одна большая братская могила. В нём нет ничего такого, что было бы достойно скорби или сожаления. Даже если он, Череп, окончательно потеряет власть над своим телом и станет старейшиной, это не будет стоить ничего. Ни чешуйки, ни мышиного хвоста. Это так незначительно по сравнению со смертью, нависшей над каждым живым существом в этом лесу. А он, Череп, осознавший суть этого несчастного мира, застрял здесь со всеми этими несносными.
Лишь одна нестыковка, подобно занозе в лапе, не давала ему достичь идеального равновесия. Он хотел увидеть Бурозвёзда. Это желание, словно кусок смолы, прилипший к шкуре, не отставало от него. Бессмысленное, нереальное, глупое. Череп гнал его от себя всеми способами. Он забывался маком и смывал его ледяной водой. Вдыхал запах рыбьей крови, заполняя голову дикими инстинктами взамен глупых мыслей. Но, в отличие от всех них, безнадёжных романтиков, Череп понимал глупость своего желания. Нет ни преданности, ни любви. Привязанность - это ложь самому себе. Он позволил себе привязаться к Бурозвёзду только потому, что знал, что переживёт его. Но Ручей... с ней всё иначе. Он не должен позволять ей то, что позволял её отцу. Потому что он не переживёт Ручей. Это исключено. Впрочем, до сего момента Череп думал, что и Щербатую не переживёт. Теперь же, он свободен от неё.
"Сивая".
Череп смотрел на неё, будто загипнотизированный. Щербатая не давала ему мака, когда он просил, но Сивая ничего не знает. Он обжигался, глядя на её покалеченную лапу. В этой лапе было что-то неправильное, как в его больной спине. Сивая должна понять, что ему нужен мак. Она должна спасти его. Череп почувствовал себя балансирующим на куске льда, плывущем по течению реки. Из наставника Щербатой, Клоповника, он выбивал мак силой. Когда палаткой заправляла Щербатая, Череп был несчастен. Он мучился, не мог спать. Рычал на Черничку, когда она не была ни в чём виновата. Но Сивая чиста. Она не отторгнет его, пусть он чужероден и холоден. Они двое точно поладят. И, быть может, Черепу не придётся ломать её, как Клоповника.
Нервный узел пульсировал на уровне затылка. Черепа заживо съедали блохи, пока умирали молодые и крепкие, по сравнению с которыми он казался стариком. Его ровесники, пышущие жизнью, опадали, словно увядшие цветы. А Череп жил, всем назло. Когда звёздный предок пришёл забрать его жизнь, Череп ударил предка когтями. Может быть, когда он погибнет, то не попадёт ни на какое небо, а останется в земле вместе с червями?
Он медленно перевёл взгляд на Ручей. Ему показалось, что сейчас он снова назовёт её Ливнем или ещё как-нибудь. Она выглядела беззащитной, как карась, запутавшийся в водорослях. Даже смешно, если вспомнить, как легко её гибкие лапы взрезали речные волны. Она была так хороша, что Череп забылся и допустил ошибку, связавшись с ней. Неужели теперь он чувствовал сожаление, глядя на то, какой Ручей стала? Он не должен чувствовать сожаления. Это вообще его не касается.
- Как дела на охоте?
Череп не сразу понял, что сам сказал это. Странно его слова прозвучали в тишине. Он больше не смотрел ни на Ручей, ни на Сивую. Только на мёртвую синицу, будто ждал ответа от неё, такой оглушительно, ошеломляюще мёртвой.

Отредактировано Череп (19-02-2019 05:44:31)

+3

29

Сивая плохо понимала, что вообще происходит с Черепом. Щербатая говорила что-то про воспаление, что он то страдает от болей, то спит урывчатым сном, нездоровым. Она была слишком поглощена в свою радость от становления ученицей целительницы, потом вся эта кутерьма с котятами Ласки, и время летело так быстро, что не было и мгновения разобраться - а что с воином, грудой меха лежащим в одиночестве? С ним "работала" Щербатая, и она же не подпускала Сивую к соплеменнику, да и не говорила о нем ничего толкового, кроме каких-то разрозненных крох. Кошка подавила тяжелый вздох, увидев реакцию воина на новости о произошедшем в племени.
Ясно?
Впрочем, хорошо, что он хоть как-то отреагировал. Влезть ему в душу Сивая не могла и понимала, что во-первых, не стоит, а во-вторых - не позволят. Ее дело - сначала врачевать его тело, а уж потом можно разобраться и с тем, что в голове. Это не срочно: на безумца Череп не смахивал. К сожалению, сейчас он был похож лишь на несчастного, глубоко больного кота. Целительница подняла взгляд и столкнулась со взглядом воина: тот, казалось, даже не моргал.
Ему больно? Что-то беспокоит... помимо всего этого? Он хочет о чем-то поговорить, но не может в присутствии Ручей?
Мысли заметались птицами, и Сивой стоило немалого труда не заметаться по палатке вслед за ними. Она выдержала его взгляд, чуть склонив голову на бок. Разобраться с блохами - раз. Спросить, что болит - два. Болит сильно - дать мак, слабо - что-то от воспаления... А есть ли у нас?Запасы практически на исходе, боюсь, мне придется обращаться к Ореху... Полуночник хороший целитель и был бы так кстати, но он из Ветра. Хоть целители и вне войны - я не пойду к нему.
— Как дела на охоте?
Этот вопрос был так... не к месту. Сивая растерянно заморгала, глядя на подругу. Может, она разбиралась в потемках души Черепа лучше и знала, что делать... А может, и нет. Плечи заломило от напряжения, словно на них взвалили пару тяжелых камней. Кошка не сразу поняла, что сидит, словно сжавшись. Все происходящее ее нервировало.
— Да, Ручей, — негромко произнесла целительница, не сводя глаз со своего странного пациента. — Как оно? И ты не видела случайно, нет ли мышек в куче с дичью? Мне очень нужна мышиная желчь, чтобы вывести блох - их я тут ни в какой роли не потерплю.
Она нервно улыбнулась, но эта улыбка быстро погасла. Не до веселья сейчас. Смеси запахов от трав бередили обоняние, но не забивали плохой запах, что исходил от Черепа. Его бы вымыть сначала, мхом что ли обтереть. А потом уже вывести блох - и снова обтереть, чтобы не вонял. Так, что ли, это делается?
— Я хотела попросить тебя помочь. Послать кого из учеников за мышками, одной может и не хватить, — взгляд метнулся к серой фигуре подруги, в нем застыл вопрос - поможешь? Сивая не сомневалась, что воительница не откажет, но ей хотелось бы остаться наедине с Черепом и поговорить уже сейчас, в ближайшее время. Оставалось лишь надеяться, что все сложится лучшим образом, и Ручей не станет обижаться на попытки на время вытурить ее из целительской.
Она всегда может вернуться - в любое время.

+4

30

Звенящая, пустая тишина, ультразвуком вибрирующая в ушах: услышав короткое "ясно" от Черепа, серенькая воительница уставилась немигающим взглядом в одну точку, невольно и заново переживая все произошедшее.
Грязное, приснеженное тело могучего лидера. Бездыханное, сильное, хладное. Закрытые глаза на мужественной морде, приоткрытая окровавленная пасть.
Ни единого движения, ни шевеления - никогда больше, и это - суровая реальность.
Тело Щербатой. Измятое, по-страшному похожее на тело почившего лидера, хмурное и лохматое - она спасла, по словам соплеменниц, её сестру, и Ручей всю жизнь будет благодарна ей за такую страшную, великую жертву.
Когти, ломающиеся о холодную, твердую землю, которая не была готова принять такой дар.
Стук в ушах прекратился оборванной фразой про охоту, и Ручей очнулась, поднимая глаза на Сивую.
Охота? Мышки?
Какая нелепица, о чем вы...

- Я хотела попросить тебя помочь. Послать кого из учеников за мышками, одной может и не хватить, - болботала, отвлекая её, Сивая, на что кошечка обескураженно моргала, переводя взгляд с новой целительницы на болеющего товарища.
- М-мышками? - осторожно повторила Ручей, словно убеждаясь в ментальном здоровье друзей. Медленно приходя в себя, Ручей сглотнула и поддалась, отряхивая с себя ненужные воспоминания, которым хорошо бы остаться там, в земле.
- Мышки это хорошо, - надрывно хихикнула синеглазка, нервно перебирая подстилку пальчиками. - Но с щукой ничего не сравнится, да, Череп? Давай, выбирайся уже отсюда, скоро нерест, - сурово хмуря брови и отряхиваясь от тяжкого бремени, воительница прилизала вздыбленную шерстку на грудке.
- Сивая, ты-то как? Готова к работе?

+4

31

"Так странно, что она пришла", - неожиданно подумал Череп, в очередной раз переводя взгляд с бездыханной синички на Ручей. "Будто других дел у неё нет. Я и не думал, что она зайдёт. Столько времени прошло".
Шея поворачивалась нехотя. Черепу показалось, что ещё немного, и она заскрипит, как сосна под порывом ветра.
"Они сказали, что Оцелоточка теперь предводительница? Глупая игра. Ей пришлось бы здорово потрепать Львёнка, чтобы он отказался..."
Черепушка попытался подняться с подстилки, но не смог. Тело казалось чужим. Он приложил лапу к морде, ощупывая её. "Какая ужасная морда. Старая, скуластая, косматая. А это что... блохи? Что случилось, пока я спал? Кто это сделал со мной? Надо позвать па... нет, я должен разобраться во всём сам. Может быть, со Львёнком тоже произошло что-то подобное. Недаром же он уступил Оцелоточке свою роль в их мышеголовых играх. Здесь точно что-то не так".
Оставив попытки подняться, Черепушка обвёл быстрым взглядом палатку. Шёрстка на его загривке едва не вздыбилась. "...что?! Это же не моя палатка. Какая вонючая... точно, это целительская. А кто эти..." - Черепушка столкнулся взглядом с Ручей и обомлел. Он никогда не видел, чтобы у взрослых был такой глубокий, чистый взгляд. Его крохотное сердечко забилось чаще, и он опустил взгляд. "Сколько же я проспал? Предки..."
Ко второй кошке Черепушка отнёсся спокойнее. Он сразу решил, что она целительница. С такой травмой не повоюешь. Дозорные точно не упустили бы лазутчика-калеку, значит, она своя. Но почему же он... почему не может встать? Откуда эта тяжесть в позвоночнике, гнущая его к земле? Черепушка никогда не чувствовал такого раньше.
-...с щукой ничего не сравнится, да, Череп? - этот голос резанул его по ушам, а затем глубже, в самую голову. Череп слегка прянул ухом. Его голова непроизвольно покачивалась на шее, и он опустил подбородок на крыло мёртвой птицы.
"У тебя осы в голове, Череп? Совсем забыл? Ты слегка простудился, и должен вернуться к воинским обязанностям как можно скорее. Вчера они умудрились затащить тебя обратно в палатку, но сегодня ты бодр, как молодая щучка, верно?"
- Нерест. Значит, сейчас сезон Юных Листьев. Долго же я тут провалялся. Надо рассказать Бурозвёзду, он будет счастлив узнать о том, что скоро у племени будет много еды.
Череп почувствовал умиротворение, теплом разливающееся по телу. Ручей обнадёжила его.
- Мы выловим самую большую щуку во всей реке. Бурозвёзд ещё пожалеет, что не отдал тебя мне в оруженосцы, - раньше Череп не хотел говорить этого, но тут слова вырвались сами и как-то слишком легко. - Я бы научил тебя своему лучшему удару. Помнишь экзамен перед посвящением? Дымка показала себя настоящей воительницей. Удивила меня. Тот удар, после которого ты упала в реку. Я учил её бить щуку этим ударом. Никогда бы не подумал, что она применит его в бою, - голос Черепа постепенно сменился негромким бормотанием. - Я думал, может прыгнуть за тобой в реку. Но он остановил меня. Одним взглядом. Дымка сама вытащила тебя.
Череп приподнял подбородок повыше.
- Готовь травы, Сивая, - с достоинством произнёс он. - В следующий раз я приду к тебе с ранами от щучьих зубов, - воин провёл лапой по щеке, показывая, где будет его рана. - И с уловом.
"Готовь травы? Я правда сказал готовить травы? Она ведь даже не целительница. Впрочем, при Клоповнике даже трухлявый пень может стать целителем".
- Хотя, нет. Не нужно трав. Будет достаточно чистой воды и мака.
И лишь теперь в его глазах загорелся живой огонёк. Он поедал Сивую взглядом, будто она должна была знать, где находятся запасы Клоповника. "Почему нет? Она должна быть частой посетительницей этой палатки".
Череп попытался встать с подстилки и замер. В его взгляде проявилось запоздалое изумление. На нём словно сидел вражеский воитель, пригибая его к земле. И Сивая, и Ручей... они выглядели взрослее, чем он их помнил.
"Я всё это сам придумал? Нужно поговорить с Бурозвёздом. Он поможет вытрясти дурь из головы. Не то, что этот... глупый папаша".
Череп снова опустил подбородок на крыло синицы и замер в таком положении, слегка прикрыв глаза.

+6

32

— М-мышками? — растерянно переспросила Ручей, и кошка терпеливо кивнула, подтверждая. Да, именно мышками, они-то ей и нужны.
— Мышки это хорошо.  Но с щукой ничего не сравнится, да, Череп? Давай, выбирайся уже отсюда, скоро нерест, — подруга отчего-то выглядела все более и более нервной, хотя, как показалось серой, перевод темы на дела более насущные должен был как-то разгрузить обстановку.
Она меня не поняла, — как-то отстраненно заметила целительница, глядя на подругу. Нерест-то скоро, а мышиная желчь нужна уже сегодня и желательно в ближайшее время.
— Сивая, ты-то как? Готова к работе? — уже более собрано поинтересовалась та наконец. Улыбка тронула ее мордашку, хоть в глазах и плескалась тысяча опасений и сомнений, которые можно было и не выражать вслух.
— Справлюсь, — она пожала плечами, бросив быстрый взгляд в сторону Черепа. Он почему-то предпринимал попытки подняться, хоть до того лежал смирно и уже, казалось, снова впадал в дрему. Синичку захотел, что ли?
— Но мне кажется, я никогда не буду достаточно готова, — чуть склонившись к уху воительницы, шепнула она, не сводя глаз с Черепа.
Сивая уже хотела было попросить его сохранять спокойствие и лежать тихо, прежде чем она в очередной раз его осмотрит и начнет смывать грязь и еще невесть что мокрым мхом, как вдруг больной заговорил. Пожалуй, сказано им было за пару минут больше, чем за все то время, что он провел в целительской в этот сезон. Поначалу его слова о нересте вызвали радостную улыбку на губах Сивой - оживает понемногу, значит, думает о том, как здорово будет в Юные листья.
—Надо рассказать Бурозвёзду, он будет счастлив узнать о том, что скоро у племени будет много еды.
Бурозвезду?
Она переглянулась с Ручей и немигающим взглядом вперилась в исхудавшую фигуру воина. Он казался таким... расслабленным и умиротворенным. И безумным. Он говорил и говорил про испытание, Бурозвезда и Дымку, и все это были дела давно минувших дней, почему-то переживаемые им заново. Иногда старики перед смертью вспоминали прошлое и чудили, принимая учеников за своих уже погибших, вечно юных товарищей.
Но Череп-то не старик. И он не умирает. Да и безумным ему быть не с чего.
— Готовь травы, Сивая. В следующий раз я приду к тебе с ранами от щучьих зубов. И с уловом. - кот провел лапой по щеке, будто обозначая шрам от невидимых зубов щуки. Внутри целительницы что-то словно лопнуло, и холодом окатило до кончика хвоста.
Если бы я только знала травы, способные тебе сейчас помочь, - она едва удержала эти слова внутри.
— А, — тихонько выдохнула она, в каком-то отчаянии глядя на подругу. Лапы словно приросли к полу, и Сивая чувствовала себя какой-то одеревеневшей.
— Хотя, нет. Не нужно трав. Будет достаточно чистой воды и мака.
В очередной раз попробовав встать, Череп снова потерпел поражение и замер, затих. Вздымавшиеся от дыхания бока да подрагивающие веки давали понять, что он жив и просто ожидает - или уснул.
— Так, — поняв, что молчание затягивать нельзя, мяукнула она. — Это пройдет. Иногда от сильной болезни тела может помутиться разум - я смогу вернуть его в норму. Ручей, пожалуйста, — умоляющим взглядом она посмотрела на воительницу, надеясь, что та не станет нагнетать. — Принеси из кучи дичи мышь или скажи ученикам поймать. Мне нужна желчь, чтобы избавить его от блох.
С жалобным кряхтением она отковыляла в сторону запаса трав и подцепила кусок мха, предназначенный для того, чтобы поить больных. Хорошо, что река была рядом. Сейчас она сходит за водой, принесет ее Черепу и напоит его как следует, ну, может оботрет еще. Придется сделать две проходки к реке, но это не страшно.
— Сейчас я напою тебя и потом дам мака - а пока полежи спокойно, хорошо? — обратилась она к Черепу, не уверенная, что он слышит.
Мак - мера временная. И перебарщивать с ним нельзя, так что придется как можно скорее обращаться к Ореху. Что же, у меня много дел, некогда терять время.

+7

33

Речная воительница, положив голову на спину взлохмаченного, приболевшего товарища, лежала, задумавшись о своем. Несмотря на болезненное состояние Черепа, серенькая все-таки ощущала в этой палатке какое-то спокойствие, умиротворение, словно само время текло здесь медленнее.
Как оказалось, для Черепа время и вовсе обернулось вспять.
Почти задремав, синеглазка где-то сквозь полудрему прислушалась к бормотанию соплеменника. Поначалу казалось, что он болтал обо всяком, пустое, как одно имя резануло уши: сначала Ручей была уверена, что имя отца показалось ей, но Череп упорно и очень убедительно продолжал о своем, и серенькая чуть отстранилась, обеспокоенно заглядывая в морду товарища.
— Мы выловим самую большую щуку во всей реке. Бурозвёзд ещё пожалеет, что не отдал тебя мне в оруженосцы, — неожиданно легко затараторил речной воитель, пока Ручей изумленно отводила уши назад - так, что аж мордашка округлилась. Переглянувшись с Сивой, она снова посмотрела на Черепа, пристально и удивленно.
— Я бы научил тебя своему лучшему удару. Помнишь экзамен перед посвящением? Дымка показала себя настоящей воительницей. Удивила меня. Тот удар, после которого ты упала в реку. Я учил её бить щуку этим ударом. Никогда бы не подумал, что она применит его в бою, — все тише говорил Череп, покуда Ручей невольно вспоминала ту показательную тренировку: Дымка действительно была на высоте. Сражаясь с сестрой в постановочном бою, синеглазка пропустила один мощный удар, сильный и точный, который впоследствии, много лун спустя, увидела у наставника сестры во время знаменитой охоты на щуку. — Я думал, может прыгнуть за тобой в реку. Но он остановил меня. Одним взглядом. Дымка сама вытащила тебя.
- Бурозвезд принимал правильные решения, - ровным голосом отозвалась кошка, приподнимаясь и настойчиво заглядывая в морду Черепа, близко-близко. Глаза воительницы смотрели серьезно и открыто, чтобы до соплеменника дошло.
- Он мертв уже много лун, - по словам, твердо произнесла Ручей, за недолгое время вспоминая двух любимых и погибших предводителей, - и Львинозвезд. Мертв. Поэтому поднимай свой хвост и займись делом, как все мы. Река должна оставаться сильной, Юные Листья на подходе, а ты - ты ли не та самая речная вода? - кошка прищурилась, взмахнув хвостом.
- Давай, просыпайся, отмерзай. Течение слишком сильное, чтобы просто так лежать здесь, - прилизывая колтуны на макушке Черепа почти с яростью, взволнованная Ручей пыталась привести кота в нормальный, рабочий, здоровый вид.
И пока Череп просыпался от своего забытья, серенькая, кивнув Сивой, послушно сбегала за мышкой, положив ту по возвращении под лапы новоиспеченной целительницы.
Синие глаза уставились на Черепа снова, и она настойчиво прищурилась.
- Еще раз. Предводительница - Созвездие. Ты - сильный воитель сильного племени. Там, - кивок на поляну, - тебя ждут. Хватит отлеживаться, - голос дрогнул от волнения, и у Ручей не получилось быть твердой до конца.
- Я права, Сивая?

+8

34

"Мёртв".
Череп почувствовал, как дрожь могильными червями забирается ему под рёбра. Непривычное чувство. Он всегда был так спокоен, так холоден, словно валун на обледеневшем берегу. Ему было порядка десяти лун, когда он поймал свою первую крупную щуку. В сезон Голых Деревьев, прямо подо льдом. Он получил обморожение и едва не погиб. Отец крутился вокруг него, как заведённый, но Черепу было всё равно. Его голова стала пустой и чистой, как вымытый речным потоком желоб. Он мог думать только о своей щуке. Слизывая с губ кровь от собственных ран, глотая остро-горькие травы, глядя в осуждающие глаза старших. Думал только о ней. Однако затем пришёл Бурозвёзд. В пасти он держал солидный кусок щучьего мяса. "Из самой спины", - сразу понял Череп. Наставник не остался равнодушен к его поступку, и он это запомнил. Запомнил навсегда.
"Значит, Бурозвёзд мёртв".
Череп поднял голову и посмотрел прямо в глаза Ручей. Он не боялся утонуть в них. Знал, что его умение пловца безукоризненно. Однако она приберегла для него подарок. Буйное течение этих синих глаз таило в себе кусок чистой стали. Череп почувствовал, как этот холодный чужеродный камень ударил его в морду, с лёгкостью ломая переносицу. Он не сдался. Смотрел в её глаза, чувствуя, как подрагивают уголки его собственных. Ручей сделала что-то, чего не смог сам Череп. Он отринул скорбь о мёртвых как что-то бесполезное, избавился не думая, как от мусора. Ручей же, переживая их общие потери тяжело и горько, смогла преодолеть свою слабость и поставить себя выше этой слабости.
Череп почувствовал прикосновение Ручей к своей макушке и крепко сжал челюсти. Обычно он не трогал воительницу, даже если она толкала его в бок этим своим "приятельским" жестом. Но тут он поднял лапу и, коснувшись щеки Ручей, отвёл её голову в сторону.
- Прекрати, - холодно и твёрдо сказал Череп. Затем он поднёс лапу к собственному лбу. Тронув подушечками горячий мех, воин глубоко вдохнул и выдохнул.
"Она права. Я пообещал, что проведу жизнь, служа племени, а вместо этого медленно разлагаюсь в палатке. Львинозвёзд мёртв. И Бурозвёзд, похоже, тоже мёртв. Но почему я вижу его, когда смотрю в её глаза? Бурозвёзд умер не до конца? Это звучит так глупо. В этом трудно признаться даже самому себе. Бурозвёзд... точно. Я плыл по реке, как вдруг почувствовал, что больше не могу управлять своим телом. Спина стала как огненная палка. Я захлебнулся и... погиб. Но вместо Бурозвёзда или, на худой конец, моей матери, Звёздное племя послало ко мне этого недомерка Клоповника. Я разозлился и ударил его, не дав ему забрать меня к предкам. Не помню как, но как-то выплыл на берег. Доплёлся до лагеря, и к вечеру слёг с лихорадкой. Точно. Я был зол и разочарован. Зол, разочарован и болен. Я пал".
А пока нужные детали вставали в его голове на правильные места, Ручей принесла мышь, которую попросила Сивая. Череп ощетинился. Он не собирался мазать свою шкуру пахучей желчью.
- Ты права, - ответил Череп вместо Сивой.
"Ты права. Я никогда не страшился погибели. Не страшусь и сейчас. Я прослужу свою жизнь племени до самого её конца. Буду также как и всегда приносить добычу, каждый день, каждую луну, каждый сезон. Я буду тем, кто я есть, а не бесполезной кучей мяса".
Вопреки словам Сивой, Череп напряг мышцы и поднялся с подстилки. Его шатнуло, и он навалился боком на стену. Острый сучок ударил кота в лоб, но это лишь помогло ему быстрее прийти в себя. Он выпустил когти и сморщился от отвращения - переросшие за время унылой лёжки в палатке, они выглядели позорно. Череп поднял лапу так, что суставы захрустели, и с силой ударил по толстому ивовому корню. Кусочки когтей полетели на пол. Тяжело дыша, он снова привалился к стене палатки. Спина словно горела. Ещё бы, он столько времени пролежал в одном положении.
- Я сам избавлюсь от своих блох, - сказал Череп, но через привычно спокойный голос пробились нотки злости, выдавая его боль. - Смою их в реке. Если ты хочешь мне помочь, просто дай мака, и я пойду. Поймаю что-нибудь к ужину.
Пошатываясь на неверных лапах, воин подошёл к тушке синицы и аккуратно взял её за крыло. Он уважал усилия добытчиков, потому положил птичку на чистую подстилку Сивой.
"Воитель не должен есть сам, пока не накормит племя", - мысленно сказал себе Череп. "Воитель никогда не сдаётся. Это удел домашних кисок".

Отредактировано Череп (26-02-2019 03:53:42)

+8

35

Ручей была умница. Она не стала пугаться, по крайней мере, проявлять этого внешне., и повела себя крайне разумно. Она попробовала вернуть своего друга обратно в реальность — настойчиво, уверенно объясняя ему происходящее. Что уже давно погиб Бурозвезд и вслед за ним и Львинозвезд, и на месте главы теперь Созвездие, и что предводительницей стоит звать именно ее. И что ему пора сбросить с себя оковы льда, как скоро сбросит их река.
Кот совершенно осмысленным, своим старым взглядом посмотрел на Ручей, что не укрылось от внимания целительницы. Серая пыталась вылизать его кудлатую голову, но кот уверенно пресёк это полное заботы и попыток все уладить действие. Видимо, вновь почувствовал себя сильным и не нуждающимся в подобных жестах. Сивая слабо улыбнулась.
— Прекрати, — его голос принадлежал теперь этой реальности и был тверд. И ведь Ручей прекратила!
Подруга целительницы убежала за мышкой, о которой та просила. Все потихоньку уходило в сторону, причём в нужную сторону от того кризисного, проломного момента, что произошёл несколько минут назад. Сивая внутри тоже оттаивала, понимая, что наверняка самое страшное, что могло случиться, позади. Теперь у неё был точный план действий - вот и Череп пришёл в себя, и Ручей вернулась с мышью, даже ловить не пришлось, и положила ее на промерзлую землю.
— Вот спасибо, — тепло улыбнулась и подмигнула подруге целительница.
Череп ответил Ручей вместо неё, и это было хорошо. Ещё лучше было бы, если бы кот сейчас не пытался перенапрячь свой организм, но возможно, ему и правда стоило немного размяться. Он двигался тяжело, суставы наверняка ощущались как неповоротливые камни. Сивая непонаслышке знала о том, каким неподатливым может быть тело после травмы и долгой слабости - да и каким деревянным оно впринципе может быть. Покосившись на искалеченную лапу, она едва заметно качнула головой и тут же сморщилась от резкого звука: то воин вдарил лапой по ивовому корню, сбивая...наросшие когти?
— Мусоришь тут, значит, — притворно проворчала она, в душе радуясь за соплеменника. Вот только сказал он после совершеннейшую дурость.
— Череп, ты пока ещё не в состоянии сам избавиться от своих блох в реке, — твёрдо сообщила ему Сивая, хромая к выходу из палатки и готовясь, если что, всем своим телом воина на пути из неё остановить. — Посмотри, хоть ты уже ходишь, а не валяешься комком, но сил ещё мало.
Она принюхалась. От Черепа ещё исходил смрад болезни, но она знала, что в первую очередь его сила и настрой помогут выздороветь, а травы тому будут подспорьем. А у меня сейчас и трав-то толком нет, — мысленно развела лапами Сивая. Вспомнилось, как она сама сбегала из палатки, несмотря на запреты, и тренировала лапу, училась плавать, хотя была слаба. Клоповник тогда ругал ее, да и Щербатая тоже... Сивая злилась тогда. Сейчас же она поступала точно так же, как ее учителя. Возможно, пришло время как-то использовать опыт прошлого?
— Ладно. Я отпущу тебя к реке, но ненадолго. Только избавиться от блох и размяться. И только если с тобой будет Ручей — так мне будет спокойнее. 
Она внимательно взглянула на подругу, словно одним лишь взглядом наказывая ей надзирательствовать за Черепом изо всех сил.
— Заодно она расскажет тебе все-все последние новости, — уже менее уверенно продолжила целительница, отходя вглубь палатки на запах трав. Приятный жест Черепа, исполненный достоинства — отданная ей синица — не прошёл мимо и был отмечен улыбкой.
— Охотиться тебе ещё рано. Потерпи пару дней, наберись сил и окрепни, — голос ее стал глуше, Кошка зарылась в свертки трав — как их мало! Она выцепила одно маковое зернышко и бережно перенесла его на подсохший листик лопуха, вслед за ним отправились две вкуснопахнущие медовые соты. Помню, когда я была маленькая и кашляла, мне давали мёд. Он вроде как больше для горла и котят, которые не могут глотать горькое, но мне после него становилось словно легче. Может, и ему поможет?
Свернув лист, Сивая перетащила его к Черепу и оставила у его подстилки. Критичным взглядом окинув саму подстилку, поняла, что та никуда не годится. Вытащу и выкину сейчас этот рассадник болезни, а он займёт ещё на пару дней новую.
— Смотри, — негромко обратилась она к воину, подбородком указывая на мёд и мак. — Мёд можешь съесть сразу, он должен помочь и сделать тебя сильнее,очень надеюсь, — А мак снимет боль, как ты хочешь. Но от него почти сразу захочется спать. Сильно. Если ты хочешь смыть блох — либо делай это после того, как съешь мак и поспишь, либо до этого. И обязательно не один. Либо Ручей и сейчас — либо потом и со мной.
Она очень надеялась, что он ее послушает. Авторитет целительницы был так себе пока что, но она надеялась на свою внутреннюю силу. Вдруг той хватало бы, чтобы убедить воина?

+6

36

Когда Череп одернулся, недовольно щерясь от настойчивых проявлений заботы, Ручей отступила на лапу назад, упрямо прижав уши к голове. Излюбленный жест молоденькой воительницы как нельзя лучше умел передавать её состояние, и именно сейчас вся злость на произошедшее с племенем, вся обида на нелепые неслучайные случайности скопилось в одной маленькой, но такой необходимой цели: поставить этого рыбохвоста на лапы, встряхнуть головешку и вытормошить из палатки Сивой, где он зазря лишь место занимает.
- Та права, - сдавшись, буркнул Череп, и Ручей чутка выпрямилась. Переглянувшись с целительницей, которая осторожно наблюдала за происходящим, синеглазка выпрямила уши и вопросительно изогнула хвост, однако сказать ничего не успела:
— Я сам избавлюсь от своих блох, — с едва слышимой сталью в голосе буркнул воитель, на что кошка довольно ухмыльнулась. Так бы сразу. — Смою их в реке. Если ты хочешь мне помочь, просто дай мака, и я пойду. Поймаю что-нибудь к ужину.
- К реке? Сейчас вода холодная, - успевшая высохнуть шерсть неприятно напомнила о себе, и Ручей повела скулой.
- Я понимаю, что тебя это не остановит, но лучше уж изваляйся в снегу: я буду против, если ты снова поселишься здесь с каким-нибудь Зеленым Кашлем, - стукнув его хвостом по макушке, мявкнула серенькая, с грустинкой вспомнив, что совсем позабыла своего малыша-подопечного, Соловушку.
Сивая, впрочем, была готова отпустить Черепа на водные процедуры, на что кошка с сомнением повела ушами.
- Серьезно, еще сегодня утром я случайно окунулась. Бр-р-р, Череп, даже не вздумай, - распушившись от мурашек по шерстке, Ручей повела хвостом.
- На рассвете искупаешься, так уж и быть. Никуда твои блохи не денутся.

+4

37

Заметив сомнения Сивой в его самочувствии, Череп скептически приподнял бровь. "За кого ты меня держишь? Пока я способен идти, я доберусь до реки".
В нём было больше силы, чем казалось на первый взгляд. Но дробящая боль в воспалённом хребте не давала ему выложиться как следует. Он слишком плохо обращался со своим телом все те полсотни лун, которые успел прожить. Застуженные суставы не хотели повиноваться ему. Но Череп и теперь не собирался их беречь, шатаясь по палатке и усердно, до хруста выгибая лапы. Он надеялся, что огненная боль, разливающаяся по ногам и плечам, согреет их и снова сделает боеспособными. Надеялся, что его разлад - дело времени, и скоро всё вернётся в норму. Похоже, он ожидал от себя слишком многого.
Сивая, всё же, смягчилась и сказала, что не будет против его похода к реке, но тут вступила Ручей. Череп посмотрел сначала на одну кошку, затем на другую. Неужели они решили, будто могут так легко помыкать им? Ему и Клоповник-то был не указ, а уж он когда-то имел звание опытного целителя. Череп знал, что если Сивая подкрепит свой приказ упоминанием о звании целителя, он будет вынужден подчиниться. Опыт общения с соплеменниками-лекарями у него был немалый, так что, он знал, что к каждому из них нужно найти свой подход. Особенно, если рассчитываешь получить от них мак.
Краем уха слушая впечатления Ручей от холодной речной воды и безуспешно пытаясь увернуться от её хвоста, Череп шатался по палатке. Вскоре стало понятно, что шатается он не просто так и его действия имеют смысл. Он подметал хвостом пол. Странная дисгармония проглядывалась в его движениях. Ноги дрожали, тело повиновалось неохотно, но хвост двигался ловко и осторожно, словно по речной воде. Очевидно, Череп сконцентрировался именно на управлении хвостом, чтобы неосторожным движением не взметнуть пыль в воздух. Дыхание вырывалось из его груди с болезненным хрипом, который он тут же душил в себе.
Череп выбрал уборку в качестве разминки. Один неверный взмах, и Ручей с Сивой будут дышать пылью. На охоте неправильное движение может стоить добычи. Поэтому речной воин не мог позволить себе ошибку. Он смёл в одну кучку пыль, кусочки собственных когтей, рыбьи чешуйки от прошлых трапез, крошки сушеных трав и прочую чепуху, и финальным взмахом вышвырнул это всё вон из палатки.
Подойдя к Сивой, Череп взглянул на то, что она ему предложила. Сердце охотно заколотилось, отдавая в виски, когда он увидел маковое зерно. Челюсти застыли, как скованные. Он даже выслушал пояснения Сивой насчёт мака и мёда без каких-либо комментариев. За свою жизнь Череп поглотил столько мака, что слова про сонливость были для него пустым звуком. Он чувствовал себя драной псиной, которой двуногий протягивает кусок еды и заботливо просит есть помедленнее, чтобы не подавился. И, подобно той самой псине, Череп осторожно склонился и принюхался к липкому медовому комку. Нижними клыками он зацепил сладкий кусок, наколол на верхние и принялся жевать. "Необычный вкус", - подумал кот, проглатывая сладость. В детстве он никогда не ныл, если требовалось проглотить горькие травы, а потому никто на него не переводил мёд. Странным взглядом посмотрев на Сивую, Череп слизнул маковое зёрнышко. Он знал, что мак быстро притупит боль. А с сонливостью всегда боролся речной водой. Когда холод пронзает всё тело, а сердце оголтело бьётся, едва не вылетая из глотки, заснуть не так просто.
- Либо Ручей и сейчас - либо потом и со мной? - Череп мрачно усмехнулся. - Я выбираю сейчас и со мной, - он ткнул себя в грудь когтём. - К тому же, Ручей от холода боится нос из лагеря высунуть, сама видишь.
Он краем глаза зацепил фигуру серошкурой воительницы, и в его взгляде блеснул тот самый безрассудный "маковый" огонёк. Теперь стоило действовать без промедления. Череп подошёл ещё на шаг ближе к Сивой и заглянул ей прямо в глаза. Он и не замечал раньше, какой у них загадочный цвет. Прибрежный камыш в тумане, последний лист осоки, затерявшийся в сером утре сезона Листопада.
- Я вернусь, - с угрюмой решимостью сказал он.
Ещё бы Череп не вернулся после того, как Сивая "прикормила" его маком. Он свернул свою старую подстилку в тугой, плотный комок, и, взяв её, шатнулся в сторону выхода из палатки. Боль понемногу начинала отступать, но его всё ещё заносило при резких движениях.
Он посмотрел на Ручей так, будто это она только что валялась на подстилке, как сушеное чучело. "Я ошибся. Ты всё ещё способна быть моим охотничьим соперником", - мысленно сказал Череп и пересёк порог.
--> речной берег

+8

38

Когда Ручей упомянула, что река вообще-то холодная, несмотря на скорое приближение сезона Юных Листьев, Сивая едва удержалась от того, чтобы не хлопнуть себя лапой по лбу, возможно, даже калечной - чтоб побольнее вышло. Ну точно же, куда ему с больным... всем в ледяную воду лезть? Вот в снегу "искупаться" - это да.
— Никакого Зеленого кашля в этой палатке, не на этот раз, — замотала она головой, предпочитая пока что об этой болячке, потенциально очень опасной и заразной, даже не думать.
— Серьезно, еще сегодня утром я случайно окунулась. Бр-р-р, Череп, даже не вздумай, — так вот почему шерстка Ручей была словно вымоченной, когда она пришла в палатку.
Впрочем, выздоравливающий воин даже не собирался делать вид, что согласен или прислушивается к словам своей подруги или целительницы племени. Пока Сивая раздавала ему указания, он убрал оставленный мусор в виде пыли и когтей, после послушно съел все оставленные лекарства - даже мак, зараза такая, сразу проглотил. Вместо того, чтобы нахмуриться, кошка почему-то не удержала ехидной улыбки. Кого-то это упрямство и своевольность ей напоминали.
— Либо Ручей и сейчас — либо потом и со мной?  Я выбираю сейчас и со мной. К тому же, Ручей от холода боится нос из лагеря высунуть, сама видишь.
Говоря, кот ткнул в самого себя лапой, мол, вот она лучшая компания. И, похоже, действительно в одиночку собирался отправиться окунуться, причем после мака. Хорошо, что семечко я ему дала только одно. А то вся боль прошла, и потянет на геройства. Серая не удержала тяжелого вздоха с какой-то безысходной ноткой, когда кот остановился напротив нее и заглянул в глаза, обещая вернуться.
— Да оно понятно, что вернешься, — буркнула в ответ Сивая, когда воин принялся убирать старую подстилку. Кошка снова переглянулась с Ручей, будто и не зная, как теперь быть и что делать. Столь быстрая активизация воина ее и радовала, и огорчала одновременно. — Главное - в каком состоянии.
Она повела плечами, словно сбрасывая паутинку. Череп нетвердой походкой покинул целительскую, и кошка уже твердо решила, что направится за ним, даже если воин начнет ругаться на присмотр. Уж следовать-то и смотреть он ей не запретит, а если что - придется самой Сивой жаловаться предводительнице, если слова целителя для воина будут не важны.
— Знаешь, я теперь понимаю, почему Клоповник так ругался на все мои вылазки и тренировки, — с жалостью к себе промяукала она, проходя к выходу мимо Ручей. Приостановившись, кошка потерлась щекой о плечо подруги, благодаря ее за поддержку... да и просто благодаря за все.
— Я рада, что ты зашла - и помогла.
В зеленоватых глазах виднелись отголоски теплой улыбки. Но пора уже и идти - Череп не доберется до реки очень быстро, так как все еще болен, но и Сивая не чемпион по бегу со своей лапой. На прощание взмахнув хвостом, она выскользнула наружу и похромала в сторону реки, минуя главную поляну, чтобы дойти как можно быстрее. Конечно, воин не потонет, но контролировать его плескания необходимо.

► речной берег

+7

39

► главная поляна

Оглядываясь на ходу, она проследила, чтобы Ракушку соплеменники перенесли и аккуратно уложили на свежую моховую подстилку в ее пещере. Внутри сильно пахло травами, запах болезни тоже еще не уходил - Карпозуб вон должен был лежать и залечивать раны, а вместо того все же выбрался на поляну, несмотря на запрет. Это Сивая уже сейчас сообразила, чуть погодя вспомнив, что видела своего подопечного снаружи. Сил выбираться за ним и ругаться сейчас уже не было - в первую очередь нужно попытаться помочь тому, кто сейчас в помощи нуждается больше всего.
Бедняжка, но ты все еще жива и умирать не собираешься. Это главное, - она сочувственно вздохнула, присев рядом с бессознательным тельцем ученицы. Бока вздымались еле-еле, но сердце, ровно стучащее, серая расслышала, и дыхание тоже не прерывалось. Это не могло не радовать.
Осмотрев Ракушку, целительница быстро поняла, что с той случилось. На виске запеклась кровь, ранка только начала затягиваться и выглядела неопасно, но Сивая знала, что именно такие удары, именно в эту часть головы, могут быть смертельно опасными.
— Тебе невероятно повезло, знаешь? Я расскажу тебе об этом, как очнешься, — мяукнула серая, слизывая кровь и открывая для себя область ранения, чтобы его обработать. Уже начал появляться отек, так что следовало как можно скорее предотвратить его увеличение - этого еще не хватало!
Из оставшихся ягод ежевики она размолола кашицу, пусть и неприглядного вида - особенно на светлой шерсти - но необходимой для снятия опухоли на виске.  Туда же добавила едких на вкус ноготков календулы, чтобы сама ранка стянулась побыстрее. Это должно было облегчить состояние кошечки и помочь ей очнуться. Насильно приводить ее в сознание было опасно - кто знает, каковы последствия удара. Их лучше было переждать так, тем более дышала ученица ровно. Постояв над ней и потерявшись где-то в своих мыслях, Сивая очнулась от легкого прохладного ветерка, гулявшего у входа в пещеру и, видимо, решившего заглянуть на мгновение.
— Так, а Ясенница где? Я просила же ее зайти... И Карпозуб не вернулся еще, вот же... речные.
Кошка сердито тряхнула головой, но не пошла за ними. Бегать туда-сюда она устала - вот сейчас приляжет на свою подстилку и подождет их недолго, а уж если не вернутся и на этот раз, то там уж сами предки велели возмущаться. Вот только не рассчитала целительница своих сил и усталости, и стоило ей только прилечь, как все тяготы прошедших дней дали о себе знать, и она провалилась в глубокий сон без сновидений до самого рассвета.

Отредактировано Сивая (04-07-2019 13:00:21)

+2

40

главная поляна >>>

Когда Ласка вошла в палатку, целительница уже закончила с обработкой ран Ракушки, которых, к слову, Ласка вовсе не заметила, и это пугало сильнее всего, и уже легла в своё гнёздышко, явно вымотанная после тяжёлого дня. Королева хвостом дала жест Ясеннице, чтобы та тоже вела себя потише, и, проходя мимо травницы, легонько коснулась носом её лба.
- Спасибо, - почти беззвучная благодарность.
Обняв дочь хвостом, Ласка прошла дальше, туда, где в гнёздышке лежала маленькая Ракушка. Её грудка еле-еле вздымалась, но вся она ни разу не шелохнулась, как шевелятся коты во сне. Ракушка не спала. Сердце Ласки сжалось. Королева опустилась рядом с подстилкой и кивнула Ясеннице на гнёздышко возле сестры.
- Думаю, Сивая не будет против, чтобы ты полежала здесь. Хочешь спать? - заботливо мурлыкнула кошка, улыбнувшись рыжебокой дочурке. - Расскажешь мне, как прошёл день? Что-то я совсем замоталась.
Пытаясь понять, что же случилось с Ясенницей, Ласка решила зайти издалека. Её пугала внезапная потеря памяти дочери. Почему-то верить в то, что она притворяется, не хотелось. Какой бы шебутной и игривой ни была её девочка, едва ли она стала бы разыгрывать всех в такой момент. Она умная и всё понимает. А значит, проблема действительно есть. Когда волнение всё-таки захватывало королеву, она старалась перевести взгляд на Ракушку, чтобы дочь не начала беспокоиться. Нам бы всем сейчас беспокоиться чуть поменьше... Звёздное племя, неужели мы заслужили все эти испытания? Ласка нахмурилась и принялась медленно вылизывать испачканную шёрстку Ракушки.

+3


Вы здесь » cw. последнее пристанище » речное племя » палатка целителя