У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

!!Закрыта регистрация в Речное племя!!
Ищем глашатая племени Теней


2.11 Названы лучшие игроки октября и почетный персонаж месяца! Спасибо за участие в голосовании. Желаем вам активной игры, ведь может именно в декабре вам достанется звание почетного персонажа?
6.10Названые лучшие игроки сентября, а также почетный персонаж месяца! Поздравляем и желаем интересных отыгрышей!
20.09Окончание переписи. В 23.59 по МСК тема будет закрыта, неотписавшиеся персонажи будут отмечены крестом.
16.09У нас большая радость и большое счастье - форуму «Последнее пристанище» сегодня исполняется год. Год, представляете?! Год обалденных отыгрышей, ярких персонажей, сюжетов, планов, мечт. Год, за который мы с вами создали целый форум, живой и по-домашнему уютный. Мы обрели друзей, новых соигроков, семья пополнилась и расширилась.
Сегодня мы целым составом амс признаемся в любви к вам и к нашему дому, и хотим преподнести нам всем подарок: новый дизайн, новый сюжет, добавлена летопись и карта территорий!
Давайте держаться вместе! Мы взрослеем, всегда остается столько дел, взрослых проблем… давайте не терять нашу частичку детства? Нашу фантазию, наше творчество, нашу отдушину.
Мы вас любим, котаны!
С днем рождения, Последнее Пристанище!
12.09 !!!Перепись!!! Уважаемые игроки, убедительная просьба отнестись со всей серьезностью к данному мероприятию, ведь после 20 сентября профили, не отметившиеся в переписи будут отмечены знаком [x], модели и цепи имен будут освобождены для пользования! Отмечаемся в теме: перепись населения.
грозовое племя
> Сезон Зеленых деревьев'19
Во время Совета на племена нападает свора собак, Грозовое племя отводит всех к территориям двуногих. Двуногие отпугивают свору огнепалками. Ненадолго опасность миновала.
> Сезон Юных Листьев'19
Опалённая больше не может занимать должность глашатая из-за обострившейся болезни. Солнцезвёзд принимает решение назначить временным глашатаем Ласточку. В племя после долгого отсутствия возвращается Филин, рассказавший о своём заточении у Двуногих.
За помощью к Грозовым целителям приходит Сивая, ставшая полноправной целительницей, и остаётся у соседей на некоторое время, чтобы обсудить с Орехом накопившиеся вопросы.
Из-за беременности Ласточки новым глашатаем становится Смерчешкур. Куница также объявляет, что ждёт котят, и позднее у неё и Солнцезвёзда рождается четверо котят. Ласточка не торопится объявить имя отца четырёх своих котят. Из-за резкого пополнения Солнцезвёзд принимает решение расширить территории племени за счёт соседей: он покушается на Нагретые Камни.
Битва разгорается на рассвете. Решив увеличить свои шансы на победу, Солнцезвёзд заключает союз с Кометой, и племя Теней выступает на стороне Грозовых. Сражение выиграно, но с большими потерями. Очень много раненых. Филин погибает от кровопотери.
племя ветра
> Сезон Зеленых деревьев'19
Патруль доходит до Фермы Двуногих, где находит десятки мертвых мышей. Никаких видимых признаков охоты не обнаруживается. Заподозрив неладное, воители возвращаются обратно. В следующую же ночь, по странному стечению обстоятельств, погибает Панцирь, который был в составе патруля у Фермы Двуногих.
На территориях племени Ветра Утёсник встречает Крестовника. Схватив нарушителя, он ведет того в лагерь. Все племя тем временем отправляется на Совет, не подозревая о случившемся.
Звездопад рассказывает племенам о Макоши. И в этот же момент на совете на племена нападает свора собак, натравленная сестрой Звездопада. Племя бежит на территории Двуногих, где их спасают разбуженные Двуногие, держащие наготове огнепалки. Ветряные с осторожностью возвращаются в лагерь.
> Сезон Юных Листьев'19
Пустырник покидает племя Ветра по неизвестным для всех причинам, оставляя Полуночника. Патрулируя территории, Звездопад оказывается возле границ с Речным племенем. На территории племени Ветра обнаруживается погибший Львинозвезд. По ту сторону границы приходит в себя Крестовник, тут же указывая подоспевшему Речному отряду на предполагаемого убийцу. Звездопад становится единственным подозреваемым. Никому неизвестно, что за смертью Львинозвезда стоит Макошь, сестра Звездопада, покинувшая племя много лун назад. Похожий окрас и запах пустошей, исходивший от кошки, сбивают с толка воителей, окончательно запутывая два племени. Суховей высказывает мысль, что за всеми напастями действительно стоит Звездопад, отчего в племени назревает внутренний конфликт. Веские аргументы Суховея заставляют многих задуматься. Постепенно часть соплеменников теряют доверие к своему предводителю. Тем временем Звездопад, оказавшись на нейтральных территориях, оказывается в ловушке у Макоши. Не подозревая о том, что за всеми неприятностями в лесу стоит сестра, предводитель становится жертвой ситуации. Вступив в драку с Макошью, он падает с обрыва в реку, теряя жизнь. В этот же период времени Штормогрив попадает под колеса Чудища, ломая лапу. Колючка помогает наставнику добраться до лагеря. По возвращению Звездопада в лагере назревает настоящий бунт. Суховей требует от предводителя объяснений и признаний в содеянном. Однако, еще недавно поддержавшие молодого воина соплеменники в ключевой момент не поддерживают Суховея. Суховея понижают до звания оруженосца, ныне известного всем под именем Ветролап. На территориях племени Ветра Утёсник встречает Крестовника. Схватив нарушителя, он ведет того в лагерь. Все племя тем временем отправляется на Совет, не подозревая о случившемся.
речное племя
> Сезон Зеленых деревьев'19
Ручей рожает четверых здоровых котят от Бурана.
Племя отправляется на Совет, а в это время Крестовник, не готовый мириться с бездействием племени, в одиночку отправляется на территории племени Ветра. На пустошах его ловит Утесник.
Выдра и Рогоз, в эту же ночь, приносят в лагерь гнилую рыбу с берега. Воины считают, что это знак от Звездного племени. "Рыба гниет с головы" — так его трактуют Рогоз и Выдра, намекая на некомпетентность их предводительницы.
На Совете на племена нападает свора собак. Речное племя спешит ретироваться в лагерь.
> Сезон Юных Листьев'19
Львинозвезд с Крестовником отправляются на границы с племенем Ветра. У территорий пустошей их поджидает опасность, которая вот-вот перевернет жизнь всего леса. Макошь, бывшая представительница племени Ветра нападает на речной отряд. Крестовник получает тяжелый удар по голове, отчего уходит в бессознательное состояние. Львинозвезд вступает в потасовку с Макошью, но их драка заканчивается внезапно появившейся возле границ лошадью Двуногих. В решающий момент Макошь подставляет Львинозвезда и тот попадает прямо под копыта. Предводитель погибает, теряя все жизни.
Подоспевший речной отряд в растерянности и смятении. Очень невовремя появившийся на границах Звездопад сеет семя сомнения. Крестовник, очнувшись, тут же указывает на предполагаемого убийцу — предводителя племени Ветра. Схожий окрас и запах вводят в заблуждение каждого присутствующего. Оцелотка отправляется к Лунному Камню за даром девяти жизней и получает новое имя — Созвездие. На обратном пути от Лунного Камня погибает Щербатая, угодившая под ноги лося на территориях племени Теней. Ее место вскоре занимает Сивая, а глашатаем назначается Буран.
Речное племя дипломатичными путями забирает котят у племени Ветра, Созвездие не торопится развязывать войну. Речное племя скорбит по Львинозвезду, но понимает, что сейчас не лучшее время для мщения. По приходу в лагерь, котята — Ракушка, Лепесточек, Берёзка и Ясенница — получают ученические имена. Пчёлка просит предводительницу провести еще одну луну в детской. Сивая отправляется в Грозовое племя, чтобы посоветоваться с Орехом по поводу лечения своих воинов. Во время патрулирования, Буран обнаруживает, что метки на Нагретых Камня отодвинуты. Речное племя незамедлительно собирает отряд и выступает на границы для отвоевывания территорий. Завязывается драка. В решающий момент, когда, казалось бы, Речное племя одерживает победу, на Нагретые Камни врывается племя Теней. Речные терпят поражение. Союз с племенем Теней расторгнут. Многие из отряда ранены.
племя теней
> Сезон Зеленых деревьев'19
На территории племени Теней были найдены множественные следы своры собак, которых Макошь выманила из города с помощью разбросанной мертвой дичи по всему лесу.
> Сезон Юных Листьев'19
Лагерь подвергается нападению лося. Зверь разрушает несколько палаток, отдавливает хвосты воителям, однако обходится без жертв. Котам удалось выманить лося из лагеря, и тот скрылся в лесу. Некоторое время воители усердно восстанавливают палатки. Полуночник, в это время гостивший у соседей и помогавший Иве в обучении, также принимает участие в ликвидации последствий погрома и выхаживает раненых.
Вновь происходят переговоры между лидерами Речного и Сумрачного племён. Комета осталась недовольна тем, что Созвездие заняла место Львинозвезда, поэтому решила заключить союз с Грозовым племенем. Всё это осталось в тайне не только от соседей, но и от Сумрачных котов на недолгое время. На территории был пойман одиночка Гор. Комета оставляет его в лагере на одну ночь, однако после допроса вышвыривает вон.
По просьбе Грозового племени племя Теней помогает новым союзникам в битве за Нагретые Камни. В благодарность за это Сумрачные получают право догонять любую дичь, перебежавшую границу, на территории Грозы. Всё это обострило отношения с Речным племенем.
Учеником целительницы становится Чижик.

cw. последнее пристанище

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. последнее пристанище » речное племя » речной берег


речной берег

Сообщений 21 страница 40 из 70

1

http://sg.uploads.ru/WCyDg.png

речной берег
——————————————————————
Речной берег является логичным продолжением речного лагеря. Его неровный край и небольшая возвышенность почти по всей протяженности является дополнительным барьером от нападок других племен. Чтобы забраться на берег, нужно отлично знать каждую выбоину и каждый уступ. Ближе к нагретым камням находится мелководье, где выбраться на сушу гораздо проще. Здесь воины рыбачат, поблизости водятся разнообразные виды пресноводных рыб: карпы, ерши, карасики, лещи и многие другие. Ниже по реке, где скорость потока снижена, есть вытоптанная у воды полянка, где наставники тренируют своих учеников в плавании.

0

21

Глотая воду большими, студеными глотками, обжигающими гортань, Ручей, казалось, никак не могла насытиться. Серая мордашка потемнела от воды, и будь сейчас хоть немного теплее, воительница скрылась бы под водой подобно маленькой красноперке: фьють - и ничего не осталось, и всё позади.
— Она предводитель, всего лишь желающий избежать ненужных никому потерь, — чуть повернув голову, Ручей едва поежилась от напряженного взгляда бывшего наставника. Она уже привыкла к званию воительницы и равенству с прочими соплеменниками, но изредка пробивала неуютная дрожь: он был наставником, он воспитал её с пушистого комочка до славной охотницы - и с ним теперь удается вот так запросто разговаривать?
- Но у нас уже потери. Какие потери, Буран! - потрясенно шептала синеглазка, слегка мотая головой.
- И я ее в этом поддерживаю, — серая глухо кивнула, скованная толикой здравого смысла и законом. Конечно, Созвездие нужно поддержать, но...
— Ты знаешь, что я готов жизнь отдать, чтобы добиться справедливости. Но я не могу подставить под удар благополучие племени, которому, чтобы просто пережить все это, в первую очередь, требуется пища и безопасность.
- Ты не обязан объяснять всё это, - взметнув хвостом снег, на удивление спокойно мяукнула Ручей, грузно оседая на берегу.
- Я понимаю. Я всё понимаю. Только вот... - она запнулась, облизывая обсохшие губы, - разве это правильно? Об нас вытерли лапы. Племя Ветра просто взяло и... - закипая, Ручей пыталась подобрать слова, воскликнув в совершенно несвойственной себе манере: - да нагадило оно на нас, Буран! - в синих глазах плескался гнев и обида.
- И если мы стерпим - только подумай! - если мы стерпим убийство... Львинозвезда, Щербатой, котят, неясно как оказавшихся у ветряков... кого еще они смогут забрать? - упавшим голосом выдохнула Ручей, отводя от Бурана потухший, потерянный взгляд.
Она слишком молода, чтобы испытывать столько всего.
- Мне сложно, и так будет всегда: потому то делая выбор в пользу одного, теряешь честь перед другим, разве нет? — мрачно усмехнувшись, Ручей ненароком повторила гримасу кота, воспитавшего её, и чуть отвернулась.
— Я не прошу тебя умерить свою боль. Только набраться терпения.
- А разве мы можем чего-то ждать? - глухо спросила Ручей, опускаясь на снег и подворачивая лапы под себя. - Созвездие решит не нарушать мир - нам ничего не остается. А верить, что предки сами рассудят... - она ухмыльнулась, - Бурозвезд первым бы гром и молнии наслал на племя Ветра. Похоже, Буран, у них нет совсем никакого права вершить нас всех, - упрямо отведя ушки назад, фыркнула синеглазка.

+5

22

Поймав на себе её потерянный, опустошенный взгляд, лишенный бывалого огонька жизнерадостности, глашатай задумчиво повёл бровью, осознавая, что ту, кого он воспитал, могли настолько кардинально подломить эти события, затмив разум молоденькой воительницы единственной правой целью.

Я ценю традиции наших потомков, но не намерен повторять их ошибки, — голос его упал, взгляд полыхнул: он вдруг почувствовав острый укол гордости от слов кошки о почившем, уважаемом предводителе. Конечно, он не претендовал на роль идола в глазах дочери самого Бурозвезда, но был не готов к тому, что теперь его поступки зачастую могут проецировать на правителей былых времён, подвергая сомнениям его собственные взгляды на жизнь и политику. Буран уже давно перестал быть тем неоперенным малолунным юнцом, ведомым амбициями и недостатком житейской мудрости, становясь более размеренным, ценя стабильность и рассудительность. А потому желания вымещать на ком-либо злость у него решительно не было, но и отпустить случившееся с легкостью тоже не удавалось. Голова речного глашатая раскалывалась от обилия тревожных дум, но то было несравнимо с противоречием обуревающих его в душе чувств. Он не мог позволить эмоциями руководить им в решении такого серьёзного вопроса, как и не имел никакого права распоряжаться судьбами соплеменников, ведя их на верную смерть.

Ответь себе на вопрос, кем ты готова ещё пожертвовать, добиваясь жалкой правды от тех, кому неведомы ни честь, ни достоинство, — строго отрезал Буран, за стиснутыми челюстями сдерживая своё замешательство. Разговор начинал тяготить, ведь прийти к согласию у них явно не получалось. Однако в который раз заглядывая в синие, полные болезненных слез и отчаяния, глаза, глашатай невольно понимал, что в этот момент готов сложить перед ней весь мир, лишь бы увидеть в них то, что однажды его вдохновило меняться. — не спеши с ответом. Как только примешь решение, возможно я отступлюсь от своего, — косматый и занесённый снегом по самую макушку, он грузно приподнялся, заранее осекся кошку от поспешных выводов. - Безнаказанным никто не останется. Даю слово, - ровным, вселяющим уверенность тоном, произнес кот, выпрямляясь и покровительственно возвышаясь над соплеменницей: кажется, за прошедшие луны, с момента посвящения, Ручей практически не подросла, все так же едва ли доставая ему до плеча.

Ты сильная, Ручей. И мужества в твоём сердце не меньше, чем доброты и сострадания, — серебристый с полной серьёзностью посмотрел на серенькую, понижая голос, — не забывай об этом.

+4

23

- Да никем больше, Буран! - сдерживаясь до последнего, Ручей вспылила, резко поднимаясь с земли и взметая мелкий снежок. Плотно прижав уши к голове, серенькая упрямо нахмурилась, отчего на лбу и между глаз собрались мелкие морщинки.
- Кем еще жертвовать, когда половина верхушки племени закопана в землю? Кем еще, когда Ласка сомневается, все ли её котята вернутся домой? Даже я... - страшно понизив голос, синеглазка помотала головой, отступая на шаг-другой назад, - ... не знаю, все ли они доберутся домой. И я не знаю, как... - она умолкла, подбирая слова и прикрывая глаза. Глубокий вздох:
- Я не знаю, как уберечь наших больше: отказаться от войны, и сократить количество жертв, или пойти на Ветер, чтобы проучить и те больше не смели лишать нас соплеменников. И знаешь, то, что мы - воители, и что живем по воинскому закону, чуть больше наталкивает меня на второе, - в звенящей тишине утихая сильным голосом, Ручей отвела взгляд на воду, поднимая уши: где-то там глухо загрохотал лёд.
Хороший знак. Возможно, Юные Листья совсем близко.
— Безнаказанным никто не останется. Даю слово, — не поднимая глаза на возвышающегося над ней соплеменника, Ручей отвела взгляд, темнея в тени габаритного воителя.
- А как наказать, если не войной? Ни одному речному коту не хватит подлости в сердце забить их предводителя так же, как они поступили с Львинозвездом, - бесцветно мяукнула Ручей, размеренно прилизывая шерсть на плече. Это успокаивало.
— Ты сильная, Ручей. И мужества в твоём сердце не меньше, чем доброты и сострадания, — серебристый с полной серьёзностью посмотрел на серенькую, понижая голос, — не забывай об этом.
Хотелось взвыть, но дымчатая кошечка прикрыла глаза, жмурясь.
- Ты воспитал, - глухо ответила синеглазка, и где-то в её голосе закрались едва слышимые смешинки.
- Я жуть как не хочу возвращаться в лагерь, пока не вернется Созвездие с... котятами. У меня сил нет смотреть, как мучается Ласка, и в этом моё мужество меня подводит, - неловко перебирая передними лапами, Ручей отвела уши назад.
- И на границы ходить теперь одни предки знают, как страшно, - одними губами добавила серая.

+3

24

Значит дождёмся возвращения патруля с котятами и будем решать, как нам дальше действовать, — выдержано подытожил Буран болезненную тему. Но Ручей, казалось, была безутешна в своих эмоциях — и это ещё малая часть того недовольства, с которым ему и Созвездию придётся столкнуться, чтобы предотвратить смуту внутри  племени. И ведь она, как и все новоиспечённые воители, вчерашние оруженосцы — молодые и преисполненные высоких стремлений, они не знали вкуса настоящей войны, в которой не будет победителей. Лишь разорённые.

Смотря на воительницу долгим, не мигающим взглядом, Буран оставался все так же напряжен, но в какой-то момент с трудом удержался от скупой улыбки, насколько она вообще была бы уместна в такой обстановке.

Я всего лишь наставлял тебя на нужный путь, — просто и от души произнёс он, невольно предавшись воспоминаниям о дне, когда впервые, по-новому взглянул на тогда юную, хрупкую кошечку с горящими глазами и волнительной дрожью в лапах. Сложно было поверить, что теперь перед ним стояла статная, бравая воительница, готовая на пойти все, защищая честь своего племени, своего бывшего предводителя. Внутри что-то дрогнуло: неужели это и вправду его заслуга? А мог он, впрочем, винить ее в том, что она хотела отплатить врагу справедливой ценой, ведь сам учил ее этому — умению давать достойный отпор?

Что ж, мое мужество в этом не сравнится с твоим, — отозвался он, по-своему иронично дернув заиндевевшими от холода усами, — но я уверен, совсем скоро они вернутся домой целыми и невредимыми, а у племени будет повод задуматься, чтобы впредь такого не повторилось, — с нотой отцовской строгости заметил кот, не пытаясь выделить виновников данного инцидента: каждый из них мог проявить в тот момент больше бдительности, чтобы предотвратить бегство, послужившее причиной кражи, и сейчас речные только лишь пожинали плоды своей непредусмотрительности.

Так тому и быть, — коротко отозвался глашатай на пожелания Ручей: границы были закреплены за патрулями, но у них оставалось немало прочих дел в лесу. И первостепенной задачей была добыча пропитания, но прежде.. Окинув прищуром небольшой участок земли, вытоптанный ими,  Буран вдруг решительно выпрямился, отряхивая густую шерсть от лишнего снега и передернул плечами, в скрытом намерении обращая выразительный взгляд на кошку, — предлагаю немного согреться и размять мышцы, прежде чем займёмся охотой.

+4

25

Ручей хмуро кивнула, наблюдая за скованной льдом рекой.
- Дождемся. Может, Созвездие лишний раз убедится, что вытворило племя Ветра. Предки, если у котят хоть коготка не досчитаются, я не знаю... - задохнувшись в возмущении, помотала головой воительница, впивая собственные коготки в рыхлый снег.
Буран был так спокоен и так учил этому спокойствию свою ученицу, что было удивительно осознавать, как эта ситуация отразилась на трезвомыслящей, добродушной кошке. Свирепая, всклокоченная, уязвленная - такой Ручей даже сама себя не представляла, но кровь предков-воителей, горячая кровь Бурозвезда нашли свое продолжение в облике синеглазки.
Кто бы мог подумать?
— Что ж, мое мужество в этом не сравнится с твоим, — отозвался кот, получив в ответ кривую ухмылку, — но я уверен, совсем скоро они вернутся домой целыми и невредимыми, а у племени будет повод задуматься, чтобы впредь такого не повторилось, — назидательно добавил новоиспеченный глашатай, и Ручей закатила глаза.
- Всем племенем не уследили за троицей пушных котят, смешно подумать, - а теперь, когда котята были на пол-лапы на пути к племени, было действительно смешно. И щемяще-радостно: как же обрадуется Ласка, как только крохотные лапы ее детей начнут тарабанить ей по бокам! А Плющевик...
Но Буран поднялся, прерывая мысли бывшей ученицы, и синеглазка встала на лапы следом, отряхивая от налипшей на шерсть наледи.
— Предлагаю немного согреться и размять мышцы, прежде чем займёмся охотой, - заявил бывший наставник, зажигая огонек азарта в душе воительницы. Хитро сощурившись, она напрягла мышцы спины и чуть пригнула шею, вытягиваясь в струнку, словно хищница, обходящая по кругу свою жертву. Покачивая лопатками, Ручей контролировала положение тела хвостом, а в удачный момент - прыгнула, желая наскочить на Бурана сбоку.

+3

26

Эти прохвосты ещё ни раз поставят на уши весь лагерь, — добродушно хмыкнул кот, с легкой тоской вспоминая своих детей в их возрасте: такие же неугомонные и активные, уследить за которыми подчас может быть сложней, чем за целым племенем. Себя он помнил таким же: молодым, в чём-то безрассудным, идущим напролом, редко считающимся с авторитетом старших. Как ни старался тогда отец привить ему должную сдержанность, серебристый слушал только себя, позволяя сердцу руководствоваться своими поступками — отчасти это чувство осталось в нём и по сей день, но уже никогда не брало вверх над рассудком, проявляясь, пожалуй, лишь в такие моменты, как этот.

В глазах Ручей, наконец, мелькнул отблеск долгожданной решимости, отчего Буран ощутил внутри что-то непривычное, словно давно забытое тепло, позволяющее отвлечься от реальных проблем и поддаться азарту. Кошка сделала стремительный выпад в бок, и глашатай, подобравшись натужными мышцами, предвидел этот манёвр, но неожиданно для себя просчитался. Поддев лбом переднюю лапу серенькой, он, лишь краем глаза успевая заметить под лапами присыпанный снегом валун, вдруг поскользнулся, балансируя на каменном выступе — одним только везением не увлекая за собой соплеменницу. Неловкую тишину нарушил треск льда, когда кот, увязнув в ледяной воде задней частью туловища, передними лапами нащупал край берега и впился когтями в землю, усилием предотвращая нежелательное погружение. Впрочем, момент без того был безвозвратно испорчен, и холод мгновением сковал мышцы.

Признаю, это не лучшая моя попытка произвести впечатление на свою ученицу, — с усмешкой, глухо произнес он, на всякий случай отступая на шаг подальше от реки и досадливо отряхивая промокший мех. Только встретив взгляд Ручей, серебристый действительно осознал, настолько нелепо выглядел.

+4

27

Огибая "противника" по полукругу, серенькая топала мелкими шагами, постепенно удлинняя шаг в хищную, плавную поступь. Высматривая в облике Бурана пробоины в защите, синеглазка сосредоточенно прижала ушки к макушке, вспоминая, как на тренировках бравый воитель шпынял ее в песок, словно котенка в детской. Да, Буран, безусловно, был достойным противником, а потому неудивительно, что ему удалось передать часть своих познаний и навыков жадной до учебы Ручеёк
Теперь уже - полноправной воительнице племени, Ручей.
А только чувство дежавю не отпускало.
Устало ухмыльнувшись, Ручей наконец выбрала, как прыгнуть и куда вцепиться зубами, да только серебристый кот этого, вероятно, ожидал. Рванувшись в сторону, Буран почти успешно парировал бы атаку бывшей ученице, если бы, конечно, не загремел в студеную воду, ломая трескучий лед.
Успев выхватить глоток воздуха в последний момент, кошка оцепенело ощутила, как конечности сковывает острая боль, а вернее - холод. Жадно загребая лапами воду на мелководье, серенькая уперлась задними в затвердевший ил и толчком выбралась наружу, чувствуя, как мокрую шерсть облепляет жуткий мороз.
Зуб на зуб не попадал, но Ручей на дрожащих лапах все же выбралась из воды - мокрая, трясущаяся, облезлая, она выглядела жалко. Учитывая, как намокшая и потемневшая шерсть облепляла очерчивающиеся голодами ребра, вид дымчатой воительницы оставлял желать лучшего.
Правда, едва она обернулась на бывшего наставника, все комплексы как лапой сняло - вид некогда пушистого, а теперь отощавшего до смешного Бурана заставлял тихонько прыснуть со смеху.
Веселиться, конечно, было некогда: мороз крепчал, и Ручей остервенело принялась вылизываться, пытаясь согреться языком и вылизываясь против шерсти.
- Когд-д-да я говор-р-рила, что хочу по-по-поплавать... - она старательно и медленно выговаривала фразы, с укоризной щурясь на наставника, - ... я им-м-мела в-в-в-иду не это.
Нет, ну чем он думал, а?
- Неуклл-л-юж-жий барс-с-ук, - вспоминая свое шутливое прозвище, данное в ученичестве Бураном, не удержалась Ручей, весело скаля стучащие зубы.

+3

28

Возможность окунуться в воду, остудить натруженный мышцы, для речного, пожалуй, была ценней сытного завтрака. От мимолётного удовольствия, снова почувствовав себя в родной среде, Буран, пусть и утерявший былой презентабельный вид, заметно приободрился духом, будто всё на мгновение стало как прежде: патрули, охота, шумные вылазки в лес и совместная охота. Ведь, как ни странно, но именно из таких, простых мелочей - событий, сценарии которых невозможно заранее продумать и предугадать их финал, строилась их жизнь, где, как бы ты не старался держать все под контролем, неожиданные повороты случались, закаляя перед лицом грядущих невзгод.

И все же приятного в этом моменте было действительно мало, отчего серебристый, взглянув на Ручей, у которой зуб на зуб не попадал, почувствовал лёгкий укол совести перед той: неоправданная затея лишь увеличила вероятность заболеть.

Согласен, сезон не подходящий, — медленно, с наслаждением выпрямляясь и взъерошив загривок, чтобы немного согреться, он натянуто улыбнулся — но разве оно того не стоило? — как бы Буран не старался поддержать шуточный тон, один лишь вид осунувшейся, промокшей насквозь, дымчатой шкурки внушал неподдельную тревогу. Даже если при этом уверенность в том, что иммунитета у Ручей хватит на трёх бравых воителей, его не оставляла. — Но простывшие мы вряд ли поможем Сивой освоиться на новой должности, так что вернёмся в лагерь, — голос снова приобрел оттенок серьёзности, и глашатай глубоко вздохнул, равняя взгляд на кошку, после поднимая его чуть выше, пока холодные капли смывали все напряжение: несмотря на все трудности, выпавшие на долю речного племени, внутри все равно зрела надежда. Река начинала освобождаться от оков льда, предвещая скорую оттепель, а вместе с тем лучшие времена.

Поохотимся по пути, — возвращаясь к глазам соплеменницы, Буран вдруг задержался и задумчиво нахмурился, но почти сразу одернулся, так и не озвучив мысль. — идём.

лагерь

Отредактировано Буран (15-02-2019 23:49:44)

+2

29

--> палатка целителя

Темно. Темно и тихо. Дыхание выходит лёгким, быстро растворяющимся паром. Небо чёрное и холодное, такое, как он любит. Снег крохотными звёздами падает на морду, охлаждая её.
Стоя перед палаткой, Череп издалека разглядывал ночной лагерь, наслаждаясь снегом и холодом, пробирающимся под шкуру. Мёд и впрямь сделал своё дело, согрев его изнутри и придав сил, как здоровый кусок жирного рыбьего мяса. Череп посмотрел на свой иссохший бок и подумал, что было бы неплохо откормиться осетром. "Ручей не захочет пропускать такую охоту". Он нахмурился, осознав, что при мысли о какой-нибудь интересной охоте сразу вспоминает эту вездесущую серую кошку. "И когда это я растерял навыки одиночной охоты? Не припомню, чтобы обзаводился постоянным напарником".
Неправильные мысли отгонялись прочь на удивление легко. Вместе со снегом они опадали под лапы и забывались. Череп прикрыл глаза. Благодаря маку, спина болела не так сильно, как раньше, а суставы, пусть с неохотой, но повиновались ему. В пасти до сих пор чувствовался вкус мёда. Будучи больным, Череп ел так мало, что мгновенно пропитывался запахом тех трав, которыми его пичкала Щербатая или которые просто лежали рядом с его подстилкой. Теперь же он чувствовал себя насквозь пропитанным маком и мёдом. Чёрные семена мака таили в себе красную силу, огненно-красную, опасную и парализующую при неправильном обращении. Сила мёда была золотистая, тягучая, как плавный гребок по воде. Вряд ли существовал способ лучше крепко поставить Черепа на ноги. Разве что, какой-нибудь сложный сбор из бодрящих трав, но время, как известно, не ждёт. А травы не падают с неба. С неба нынче падает только белый-белый пух, настолько белый, насколько черна ночь. И кусок луны, словно кошачий зрачок, наблюдает за полётом крошечных льдинок.
Череп услышал скрип снега под кошачьими лапами и повернулся к Сивой, ковыляющей из палатки. Она, верно, думала, что воин уже убежал к реке, а он стоит, подставив морду прохладным снежинкам, и смотрит в безграничную черноту неба. Во взгляде Черепа, похоже, даже мелькнула нотка одобрения, словно Сивая была его ученицей, правильно выполнившей сложный приём. Он кратко кивнул и, подобрав сложенную у лап подстилку, вместе с целительницей отправился к реке, огибая лагерь, чтобы миновать встречи с теми из соплеменников, кому не спится в эту ночь.
Спина Черепа почти не мучила, но он чувствовал дрожь и покалывание в кончиках лап, словно его ноги ослабли и не хотели держать тело. Из-за этого воин и пошатывался при ходьбе, как деревянное гнёздышко двуногих, покачиваемое течением реки.
- Приятная погода, - спокойно заметил он, ступая вдоль реки и останавливаясь у той части, где она текла умеренно, не слишком бурно. Воину-рыбаку в радость бороться с сильным потоком, но он трезво оценивал свои силы и понимал, что сейчас лучше выбрать место попроще. Охоту с берега Череп сразу отмёл, тут нужен хороший, правильный замах, а его лапы предательски дрожали. Понадобится время, чтобы они стали верны ему, как прежде. Он не чувствовал сожаления. Что сделано, то сделано, здоровье уже не вернёшь, а жизнь он прожил такую, какую и должен был прожить.
Подумав, Череп пришёл к выводу, что лучше всего сейчас поохотиться на угрей. В холода Голых Деревьев речные угри сонные и медлительные. Впрочем, они бойко сопротивляются поимке, извиваясь в лапах охотника, так что, на лёгкую победу Череп не рассчитывал. Остановившись, он разрыл задними лапами снег, постаравшись выкопать яму как можно глубже, и выкинул туда свою старую подстилку. Когда солнце Юных Листьев растопит снег, подстилка воссоединится с землёй и станет её частью. Ничто не пропадёт даром, природа всё приспособит в работу.
Череп посмотрел на Сивую прямым, серьёзным взглядом, а затем подошёл к краю берега. Те, что поосторожнее, пробуют воду лапой или касаются усиком, но он-то знал, что его ждёт. Холод, льдистый холод, вызывающий дрожь в мышцах. Череп тихо зашёл в воду, ощущая, как его тело моментально немеет. Холод сковал ноги, но речной воин привык к нему. Преодолевая слабость своего тела, он совершал шаг за шагом, пока дно не ушло из-под лап. Тогда он поплыл, делая осторожные гребки. Блохи на его шкуре, те, что ещё не погибли от изумления, наверняка из последних сил цеплялись за холодные, мокрые шерстинки. Катастрофа для крошечного народца.
Череп задержал дыхание и нырнул с головой. Он почувствовал острый, ледяной укол прямо в середину лба. Доплыв до дна, серо-бурый кот начал рыть носом и лапами ил, выискивая угря. Ожидания воплотились в реальность, змеистое тельце заскользило прочь от него, но Череп не дал угрю уплыть. Обхватив скользкое тельце зубами и одной лапой, он устремился к поверхности. Сложно ли ему было? Сложнее, чем на любой охоте до болезни. Но речной воитель сдаваться не собирался. Он упрямо грёб, осознавая, что угорь почти вырвался из его слабой хватки. Ему оставалось плыть не так уж много, когда скользкое тельце угря ушло из его лап. Дичь тут же исчезла в толще воды. Почувствовав горечь поражения, Череп едва не осел обратно на дно, но упорство и воля взыграли в нём. Он подплыл к берегу и кое-как вытянул себя на сушу. Сгорбившись на холодном снегу, охотник тяжело дышал, переводя дух.
"Хорошо, что Ручей не пошла", - подумал Череп, поднимая мрачный взгляд на Сивую. "Это зрелище не для её глаз". Собравшись с силами, он поднялся и принял сидячее положение. Его взгляд от Сивой плавно перешёл на текущую реку.
- Щербатая не переводила на меня травы, - неожиданно раздался его спокойный, твёрдый голос. В нём не было той дрожи, которая колотила его тело. - Спасибо.
Череп отошёл в сторону от Сивой, чтобы не промочить её, и отряхнул свой мех. Брызги воды разлетелись в стороны. Он вернулся и сел на прежнее место.
- Если тебе что-то понадобится, проси у меня. В долгу не останусь.
Сивая не из тех, кому Череп обычно уделяет внимание. Его интересует сила и охотничья смекалка, и, останься серебристая кошка обычной старейшиной, их общению вряд ли суждено было состояться. Но оно состоялось. Потому что третьим интересом Черепа был мак. У Сивой, как у двуногого с куском мяса, был шанс приручить эту хворую дворнягу. Однако Клоповник проверил на себе: собака умеет кусаться. Череп не знал, как поступит Сивая и какой целительницей станет, но одно знал точно: он ещё придёт к ней за маком, и не раз. Иначе спина не даст ему нормально охотиться и спать.
Череп взглянул на искалеченную лапу Сивой. В его голову пришла странная идея.
- Я не смог поймать угря, потому что нет нужной хваткости и силы в лапах, - объяснил он своё поражение. - Не хочешь помочь? Я найду в иле другого угря и загоню к берегу, мы вместе схватим его и вытащим. Тебе нужно просто встать у края, внимательно смотреть и ждать момента. Затем схватить, как получится.
Он вопросительно посмотрел на кошку. Прийти домой без добычи - позор. Вместе с Сивой, пусть и покалеченной, у него будет больше шансов на успешную поимку речного угря.

+6

30

► целительская

Покидая палатку и спиной чувствуя улыбку лучшей подруги, Сивая боялась уже потерять Черепа из виду - но нет, в ночной темноте, когда почти все нормальные коты спят (или по крайней мере пытаются), он тоже не спешил бултыхнуться в реку. Стоял и вдыхал прохладный воздух вперемешку со снегом. Целительница улыбнулась уголком губ, вспоминая, как радовалась она первому снегу в начале сезона голых деревьев, и как теперь он приелся и вызывает лишь раздражение.
— Приятная погода, — очевидно, воин услышал или почувствовал ее присутствие.
Для нее эта погода уже была осточертевшей и самой обычной, но воина можно было понять. Он-то провалялся в полузабытьи едва ли не луну, и потому отвык и от свежего воздуха, и от столь активных движений. Сейчас вон вообще собирался в реку влезть, и как бы Сивая ни желала его отговорить, понимала: не выйдет. Легче проконтролировать его купание и быстро загнать в тепло, чем что-то запретить. Здесь надо действовать скорее хитростью, нежели запретами в лоб.
— Потеплело бы уже, — поравнявшись с воином, она пожала плечами, при этом чуть завалившись вперед, на больную лапу. Движение было привычным, и равновесие она восстановила за считанные мгновения. Целительница встретилась взглядом с Черепом, но он не стал играть в гляделки и пошел дальше к реке, позволив кошке оценить его движения и понять, что разминка и последующее усиление нагрузок в сочетании с лечением пойдет ему на пользу. Ощущая легкое дуновение ветра на спине и макушке, Сивая представляла, какой холод сейчас касается тела воителя и как с непривычки тяжело слушается тело - вот он идет по дну, но держится уверено, и вот плывет.
Будь сейчас тепло, я бы его из воды не выгоняла. Она всегда помогает восстановиться, словно питает и лечит нас, как своих детей.
Кошка вздохнула, подходя ближе и трогая лапой не замерзшую воду. Ледяная, да так жжет, словно из огня сделана. Сначала не чувствуешь ничего, а потом словно укол - и снова онемение. А вот больной лапой фокус повторить не удалось - той было практически все равно.
Когда Череп вынырнул, по выражению его морды нельзя было сказать, что он испытывает ужасные страдания от холода - или от разочарования, что не удалось ничего поймать. Сивая едва заметно качнула головой, надеясь, что ему хватит благоразумия теперь прислушаться и пойти обратно - тем более что блохи пытки безвоздушным пространством и льдом вряд ли пережили.
— Уверена, теперь тебе будет лучше, — негромко мяукнула она, чуть склонив голову набок и присмотревшись к промокшему насквозь коту.
— Щербатая не переводила на меня травы, —внезапно заговорил Череп, гипнотизируя взглядом речную гладь.
Ну, у нее случались трудности... Наверное. Я не могу сказать, почему она так делала.
— Спасибо. — несмотря на дрожь, кот говорил уверенно. Целительница почувствовала необходимость прижаться боком и приняться за вылизывание, чтобы согреть соплеменника, но удержала себя в лапах. Вот уж кто-кто, а Череп такого не позволит - ни ей, ни Ручей. Так что она просто улыбнулась, чуть прикрыв глаза, отчего река и летящие снежинки словно смешались в одно полотно.
— За это не стоит благодарить.
Воин, будто прочитав мысли Сивой о возможных методах высушивания его шкуры, отошел и принялся стряхивать воду с меха. До целительницы ни капли не долетело. Вспомнилось, как много удовольствия приносят все эти водные процедуры - когда тепло. Юные листья бы, да поскорее...
— Если тебе что-то понадобится, проси у меня. В долгу не останусь.
Она удивленно приподняла брови, глядя в глаза Черепа. Конечно, можно было списать его странные слова на мак, но кажется, говорил он ото всей души. Сивая слабо представляла, что ей может понадобиться - да и она целительница ведь, племя обязано прислушиваться и помогать... Но от подобного предложения отказываться не стоит, каким бы странным оно не казалось. Собравшись с мыслями, она коротко кивнула, без лишних слов.
— Я не смог поймать угря, потому что нет нужной хваткости и силы в лапах. Не хочешь помочь? Я найду в иле другого угря и загоню к берегу, мы вместе схватим его и вытащим. Тебе нужно просто встать у края, внимательно смотреть и ждать момента. Затем схватить, как получится.
Когда он снова заговорил, каждое сказанное слово вызывало блеск азартных огоньков в зеленых глазах. Она? Помочь в охоте? Конечно, да. Сивая была без ума от возможности сделать что-то своими лапами, какими бы больными они ни были.
— Я тебя поняла, давай, — она подалась вперед, подходя к самому краю воды, и постаралась принять удобное положение, чтобы не потерять равновесие в ответственный момент и не испортить повторную охоту воину. Кошка понимала, насколько важно для него это действо сейчас - и как только оно закончится, можно будет отправить Черепа спать - а проспит он наверняка долго. Этого хватит, чтобы самой набраться сил и доделать запланированные дела утром.
— Как только поймаем, пойдем обратно. Тебе пока не стоит долго мерзнуть, — как бы между делом сообщила она, пока Череп снова входил в воду, чтобы достать другого юркого угря.

+6

31

- А за что стоит благодарить? - неожиданно спросил Череп, глядя на чёрно-серые воды, плавно текущие и исчезающие вдали. Он редко благодарил или хвалил кого-то и плохо понимал, как именно работает похвала. Должна ли она быть поощрением за полезные, правильные поступки? Черепу казалось, что должна. Иначе зачем она?
Щербатая давала ему лишь самое необходимое, чтобы он не погиб от лихорадки. Сивая, в свою очередь, помогла речному воину спастись от боли и восстановить часть утраченных сил. Неужели в условиях суровой воинской жизни такой поступок - нечто само собой разумеющееся? Больше похоже на жалость. Жалость - это слабость. И если это слабость, возможно, Черепу действительно не стоило благодарить Сивую. Но именно эта слабость помогла ему чувствовать себя лучше. Полезная слабость? Он никогда не задумывался над тем, что недостатки могут быть полезны. И Клоповника за его жалость презирал. Ему стоило бы всерьёз пересмотреть свои взгляды, чтобы лучше понимать чувства и эмоции соплеменников. Зачастую Черепу непонятно, почему они горюют или веселятся. Зачем кричат, когда можно просто постоять тихо и не раздражать ничей слух. Всё это на протяжении полусотни лун было для Черепа загадкой, которую он даже не пытался разгадать. Чётко поставив себя на противоположный берег относительно соплеменников, он рассматривал их со стороны, как диковинных зверушек. Такие из них, как Бурозвёзд или Ручей, выбивали его из колеи, будоража дух, раздражая, подначивая. И вместо настоящих эмоций породили в нём чувство соперничества. Именно поэтому Череп упрямо глядел на реку, зная, что скорее вмёрзнет в берег, чем проиграет Ручей, вернувшись в лагерь ни с чем. Рыбалка могла бы затянуться до самого утра, будь Череп один. Но он, следуя правилам выживания, использовал каждый кусочек местности для достижения цели. Сивая стала одним из основных элементов его нового плана, ведущего к победе. Её согласие в тот момент многое для него значило. Она доказала Черепу, что на неё можно положиться.
Убедившись в том, что целительница стоит на нужном месте, охотник едва заметно кивнул. Он расправил плечи и напряг мышцы, приказывая им работать как надо и не подводить хозяина. Ледяные объятья реки захватили Черепа, жестокие и колкие, как когти врага. Река может быть разной. Сегодня она ласково ведёт тебя по своему течению, а завтра яростно швыряет, разбивая кости о подводные камни. Как бы она ни была сурова, бояться её нельзя. Этому Череп учил каждого из своих учеников. Достаточно один раз запаниковать, чтобы течение схватило тебя и как следует швырнуло, выбивая дух. Даже умеренный ход воды может быть опасен для ослабшего кота. Поэтому Череп не забывал об осторожности. Как только его тело немного привыкло к холоду, он набрал воздуха и нырнул ко дну. В этот раз грести лапами по воде оказалось сложнее, чем в предыдущий, но Череп не собирался сознаваться себе в том, что ослаб. Он плыл как мог, пока не зарылся мордой в ил. Поиск угрей - незамысловатая работёнка и хорошая тренировка для оруженосца. Это не щука с острейшими зубами, не юркая плотвичка, не могучий карп. Просто угорь, склизкий, чёрный, похожий на гигантского червя... вдвоём они должны справиться. Череп заметил, как прямо перед ним что-то рванулось в иле. На миг он даже подумал, что это настоящая рыбина, но нет, просто угорь. Крупный, толстый угорь, мирно дремавший в иле, пока Череп не разбудил его. Вздымая лапами донный покров, охотник погнал свою жертву к берегу, заставляя угря подниматься всё ближе к поверхности воды. В уставшем воине даже силы откуда-то взялись. На помощь пришёл азарт, страсть погони.
Высунув голову из воды, Череп резковато глотнул воздуха. Моментально переглянувшись с Сивой, он набросился на угря, хватая его и волоча к берегу, где целительница должна была помочь ему. Вместе им удалось вытащить речного монстра на снег. Извернувшись, угорь вцепился в мех на боку Черепа, захватив зубами шерстяной клочок. Воин удивлённо посмотрел на пойманного зверя: будь на месте угря щука, она уже вспорола бы его шкуру и нанесла рану. 
Потянувшись к боку, Череп схватил угря за толстую голову и крепко сжал челюсти. Раздался характерный хруст, и вскоре чёрное тельце перестало трепыхаться. Во все глаза серо-бурый воин глядел на пойманную дичь. Он чувствовал мрачное, хищное удовлетворение.
- Хороши охотники, целитель и больной, - сдержанно усмехнулся он, снова поворачиваясь к реке. Вода медленно стекала с его шкуры, капая под лапы.

+6

32

— Не знаю, за что-то... большее, — с сомнением отозвалась Сивая, наблюдая за тем, как Череп спускается к реке и снова входит в ледяную воду. Так покалывала и ее лапы, но кошка старалась отринуть это ощущение холода и сосредоточиться на том, что этим двоим сейчас предстоит неплохая парная охота.
Когда голова воина скрылась под темной водой, целительница не могла не ощутить тревогу. Все же это был его второй заплыв, да и с нырянием он явно торопился. В силах Черепа она не сомневалась, но его по-хорошему уже следовало загнать в теплое место и высушить как следует.
Ну, зато блох на его шкуре теперь точно нет. Но мышиной желчи мне все равно придется достать, пропитать ей мох и спрятать подальше - вдруг кому из старейшин пригодится в борьбе с клещами? Хотя какие клещи сейчас, еще ведь снег стоит...
За этими мыслями она едва не прозевала момент, когда под водой смутно начало угадываться движение, и воин вынырнул. Кошка ощутила, как по спине прошла волна азарта охоты - а ведь давно она никого не ловила и даже не пыталась! Напрягшись, она ждала того момента, когда воин подплывет ближе, и сама подалась вперед. Как раз вовремя, чтобы успешно подцепить скользкую и довольно-таки крупную тушку угря и помочь Черепу вытянуть его из воды. Добыча не ушла на этот раз, и ночную охоту на угря можно было считать удачной. От его солоноватого запаха во рту затянуло, вот-вот слюни потекут.
Я же не ела толком сегодня, вот и голодно.
— Наглец какой! — не удержала возмущенного возгласа Сивая, заметив, как в попытках дорого продать свою жизнь угорь цапнул воина за бок. Но, впрочем, жизнь речного обитателя долго не продлилась - для него все было кончено в один быстрый и сильный укус.
— Хороши охотники, целитель и больной, — заметил кот, во все глаза глядя на пойманную рыбину. В его голосе чувствовалась усмешка, и Сивая не удержала кривоватой улыбки.
— Калека и больной, вообще-то, — поправила она со смешком, — Так что это еще интереснее получается.
Она пригляделась к воину и отметила, что он вообще-то устал. Ему определенно стоило завязывать с этой ночной прогулкой и охотой и набираться скорее сил перед следующей. Сивая уже понимала, что наступающий день наверняка проведет вне лагеря и день этот будет долгим, а потому сама собиралась хоть немного, но поспать. Вот только для этого стоит отогнать Черепа назад в лагерь.
— Ты напоминаешь мне одну кошку, которая была упряма как барсук и совершенно не принимала за правила слова целителя, — прищурившись, сообщила она Черепу. — Бывает же такое.
Она отвернулась от реки и, передернув плечами, задрала голову в небо. Понемногу светлело - рассвет был недалеко, все лесные коты за жизнь научились определять время по едва заметным изменениям оттенков неба и крикам птиц. Пора было возвращаться, да и она уже промерзла до костей, хотя холод стоял далеко не зверский. Страшно представить, насколько зябко сейчас было полупромокшему Черепу.
— По пути в целительскую оставишь угря в общей куче? — уже готовясь уходить, она обернулась на воина. — И как придешь, не забудь вылизаться досуха перед сном.
Я проверю, даже если усну раньше.

► целительская (номинально) ► главная поляна утром после сна

+5

33

Снег падал неторопливо, но хорошими, крупными хлопьями. Снежинки опускались на чёрно-бурую кожу угря, тут же тая от влажности. Череп не любил неудачников. Но жизнь доказала ему, что всегда может настать момент, когда неудачником будешь ты сам. Как ему, старательному охотнику, могут принадлежать эти дрожащие лапы, эти усталые веки, норовящие сомкнуться и увести его в дрёму? Как он, долгими лунами оттачивавший свои лучшие удары, может упустить дичь не по случайности, а из-за собственной немощности? Оказалось, что может, да ещё как. И это он, ныне сгорбленный от боли в хребте, презирал кривоногую кошечку Плотву, которая оступалась на каждом шагу и роняла пойманную рыбёшку. Её же сравнивал со ржавым мусором двуногих, выброшенным на берег. Гордыня и пренебрежение здравым смыслом привели Черепа ко дну, ткнули его в ту немощь, на которую он глядел свысока. И даже этого не было достаточно, чтобы изменить его до конца.
- Для калеки у тебя неплохая хватка, - заметил Череп, приглядываясь к Сивой. От усталости всё вокруг казалось серым, как её шубка. - Охотиться с берега точно сможешь.
Это было так странно - оценивать калеку, когда вокруг полно здоровых и сильных котов. Но для здоровых и сильных он сам теперь как огрызок. Его посетило удивительное, ошеломляющее чувство опустошенности от понимания того, что он уже не на прежнем пьедестале. Гора, на которую он взбирался столько лун, сбросила его вниз. Как, оказывается, легко потерять всё, добытое тяжелым, упорным трудом.
Череп повёл ухом, слушая Сивую.
- Если эта кошка похожа на меня, значит, у неё были причины так жить, - ответил он, думая о своём прошлом. Ведь давным-давно, ещё в детстве Череп пообещал, что будет трудиться на благо Речного племени всю свою жизнь, не щадя себя ни на минуту. Ошибка юности и глупости собственных родителей, он обязан жить трудом и старанием, искупая их грех. Тяжёлая задача для юнца, но именно молодой ум закрепил и сохранил эту цель на многие и многие сезоны вперёд.
"Пора возвращаться, если не хочу уснуть прямо здесь", - подумал Череп, напрягая плечи. Больше всего ему хотелось провалиться в мёртвый сон и не просыпаться эдак луны полторы-две.
- Да, пойдём, - негромко ответил он Сивой, наклоняясь, чтобы подобрать угря. - Наша палатка, должно быть, уже остыла.
Кое-как отряхнув шерсть, речной воин пошёл следом за целительницей. Теперь они шли совсем вровень, будто лапы были сломаны у обоих.
В лагере, чёрном и безмолвном, Череп остановился, чтобы положить угря к добыче Речного племени. Словно большая тёмная лента, угорь лёг сверху, накрыв собой рыбью чешую. "Это не конец. Я верну себе силу и снова стану охотиться один, как прежде".
С этой мыслью Череп отправился в палатку, где уснул, едва его тело коснулось подстилки. Высушил ли он шерсть? У него не хватило сил на весь мех, поэтому он поступил хитро, высушив лишь тот бок, на котором собрался спать.

--> целительская (номинально) --> главная поляна

+5

34

--> нагретые камни

Не очень громкий, но плотно укутывающий плеск реки действовал самым расслабляющим образом, и мысли в голове Черепа ползали неторопливо, сонными мухами. Река, самая верная из спутниц, шагала справа от него в вечном движении, с притворной робостью не решаясь коснуться плеча. Чёрные волны, синие волны, серые. Свет проходил сквозь облака неравномерно, и казалось, что текучая река показывает слой за слоем: чёрный, синий, серый. Потряхивая в своих мокрых лапах марионетки-водоросли, она вела Черепа за собой. Он не стал сопротивляться, но только на этот раз, уж больно хороша была прохлада прибрежного ветра. Полёвку, которую неловко разорвал и повалял в грязи Крестовник, он уже искрошил в воду, останки закидал землёй и тающим снегом. Стоило бы вернуться  в лагерь, но это означало, что придётся подумать о саднящем плече.  А думать о нём не хотелось, как и обо всём остальном теле, так долго пролежавшем в палатке для больных. Судьба или природа, или обе сразу одарили Черепа прекрасной способностью отрешаться от того, от чего он хотел бы отрешиться. Вместо больной спины представить осыпающийся горный хребет, хромоту оправдать опытом старой рыбы, а не подбитым плечом. Затем заглушить эти вялые, нереалистичные мысли шумом ласковой реки и воем ветра, хозяина холмов. И забыть, как расположение облаков на небесном своде.
Черепу было по-своему хорошо. Вместе с ветром его обволакивало чувство странной свободы, просторной, но голой, как выжженный пустырь. Никто не ждал его, он ни над кем не имел ответственности, никто не произносил про себя его имя с надеждой увидеть в скором времени. Он не был даже наставником для оруженосца, и это удваивало его одинокую свободу. У Черепа всё ещё были обязанности и долг перед племенем, но они ничуть не сковывали его. Какая, в сущности, ерунда - сходить в патруль или наловить рыбы, в сравнении с эмоциональной связью и ответственностью за чужую жизнь. Хорошо, что ему больше не придётся лезть не в свою реку. Созвездие вряд ли вскорости сделает его наставником, так что, время насладиться одиночеством есть. Если повезёт, много-много времени.
Спина обиженно напомнила о себе, подсказав, что наслаждаться осталось не так долго. Череп остановился. Ему показалось, что он услышал посторонний шум сквозь речной плеск. И вправду, когда он замер, то смог расслышать чужие шаги. Повернувшись на звук, воин холодно блеснул глазами.
К нему направлялась кошка, чей взор был ему знаком почти также как речная вода. Она была внезапна, но не как барсук, ломящийся через кусты или падающий на твою голову камень, нет. Подобно первой снежинке, растаявшей на золотистом листе. Подобно холодному ветерку, коснувшемуся пылающего лба. Подобно утопленнику, всплывшему на мелководье во время обучения котят плаванью. Как-то так Ручей в очередной раз пришла в его жизнь, не спрашивая разрешения войти и не отряхивая шерсть у порога. По хребту Черепа скользнула крохотная молния. Он кивнул на реку.
- Осматриваю берег и воду. Нет желания запнуться о незнакомую корягу во время охоты, - "на щуку". Ему казалось, что зашуршавший в кронах ветер повторяет "щука, щука, щука..." бесконечно, пока сам собой не утихнет. Конечно же, он не стал бы обходить реку ради обычной охоты. Всё ради него, ради совершенного хищника.
Черепу понравились слова ветра, в них он услышал непоколебимую уверенность, с какой может говорить только сама природа.
- Неплохой день?- его спокойный, тихо рокочущий голос гармонично присоединился к шуму ветра и реки, разбавив их оживленную беседу.
Много вопросов он задал тем днём, много. Так стоил ли чего-то этот, легко растаявший вместе с серыми облаками? И всё же, какая-то цена у него была, раз Череп чувствовал, что ожидает что-то, кроме тишины в ответ.

+5

35

лагерь --->

Ручей довольно быстро ретировалась с главной поляны: удивительно, как Буран сумел за короткое время путешествия к лагерю остыть и принять вид как ни в чем не бывало: серенькая даже ему позавидовала. Негласно договорившись, что произошедшее останется тайной, речная воительница негромко мурлыкнула Бурану что-то на прощание и что-то о том, что ей бы проветриться, да и куда может еще пойти истинно речная, как не к своей кормилице?
Где-то там шумели льды, от которых почти ничего не осталось. Река полностью и бесповоротно отвоевала себе свое русло на ближайшие несколько сезонов, и Ручей бодро шла вниз по течению, по пути натыкаясь на запах, который прежде чуялся только у палатки целителя.
Да и Череп не промах: заметил, что за ним организовалась внезапная "слежка", и уже на подступях к нему серая встречала открытый взгляд привычно-хмурой морды.
— Осматриваю берег и воду. Нет желания запнуться о незнакомую корягу во время охоты, — поделился Череп, пока дымчатая кошечка делала оставшиеся между ними шаги. Всматриваясь в мелководье, Ручей кивнула. Хорошая мысль.
— Неплохой день?
Коротко взглянув на соплеменника, а после снова - на воду, серая лишь глухо кивнула.
- Неплохой. Погода славная, - взъерошивший ветерок шерстку еще был прохладным, но не шел ни в какое сравнение с холодными ветрами Голых Деревьев.
- Так что же, думаешь, - она просила на побережье, всматриваясь в воду, - уже пора?
Конечно, Череп должен был понимать. На щуку.

+3

36

Дождавшись, пока Ручей сократит расстояние, Череп похромал дальше вдоль берега. Он почти не смотрел на серебристую кошку и не принюхивался, чтобы не чуять племенные запахи. Ему было вполне достаточно видеть краем глаза её силуэт рядом, а остальное - лишняя пища для ума, которая ему сейчас не нужна. Тучи, подгоняемые ветром, неторопливой рысцой бежали по небу. Ближе к берегу, где река становилась спокойнее, они отражались в воде и на пару мгновений приоткрывали звёзды. Блуждающие огоньки на поверхности воды. Казалось, достаточно прыгнуть сверху, и можно прокатиться на звёздах, как на большой непокорной щуке. Устроить гонку, кто первый доплывёт до рассвета и растворится в нём. Череп был уверен в победе. Как ни жаль, но очевидная победа делала это соревнование бессмысленным. Почти таким же бессмысленным, как сама суть отражения чего-либо на воде. Нельзя тронуть, нельзя использовать. Какая бессмыслица для дикаря, привыкшего жить тем, что есть под его лапами.
Он совсем не заметил меланхоличности Ручей. Не заметил того, что она не толкнула его в бок, как обычно, не посмеялась. Безразличный, холодный, словно тоже отражённый в реке, он шагал, неловко ставя саднящую лапу. Только этот несовершенный жест выдавал в нём живого кота, а не подгоняемое ветром перекати-поле.
Погода и впрямь была славная. Она обещала, что скоро растают льдины, а снежная каша под ногами окончательно обратится в грязь. Где потеплее, уже образовались проталины, особенно на холмах, откуда тающий снег утекал моментально. Треск льда безошибочно означал приближение щуки. 
- Да, пора, - кивнул Череп, высматривая торчащие из тёмной реки коряги. Пока что, он не увидел ничего опасного. - Может быть, завтра.
Это чувство приближающейся огневой волны. Ядовитое, жгущее кровь. Но его всё равно хочется ещё. Жилы, должно быть, сужаются в восторге от этого медленного яда. Нет в жизни ничего сильнее азарта, жажды убийства и победы. Кто бы что ни говорил, ни одно чувство не даёт такого адреналинового всплеска, как ощущение угасающей в твоих лапах жизни могучего подводного хищника. Жизни чешуйчатого борца, равного тебе в своей дикости.
- Сегодня я общался с Крестовником, - признался Череп, причём для него это было в каком-то смысле достижение. - Не уверен, что раньше говорил ему больше пары слов за раз. Я подумал, племена странно устроены, раз он должен быть готов защитить шкуру того, кого совсем не знает. Кому не обязан доверять.
В закрытом племенном обществе личности стирались. Каждый становился частью системы, имел свои обязанности, долг, привитый с детства.
- И, всё же, хорошо, что они так устроены, - пробормотал он, шагая дальше. В обществе, где личность имеет повышенную важность, Черепу не нашлось бы места. Там, где ради еды и крова пришлось бы нравиться другим, он не имел бы ни липки. Ведь обаяния в нём чуть больше, чем в камне, мимо которого они сейчас проходят. Череп знал, что у воителей есть что-то, чего он не может понять. Почему им так нравится касаться шерсти друг друга? Разве они не чувствуют себя пойманными, когда кто-то трогает их? Он способен понять их, когда они жмутся друг к другу в палатках, чтобы спастись от холода. Но зачем они делают это, когда и без того жарко? Это несоответствие, этот диссонанс, была в нём какая-то неведомая Черепу тайна. Он решил проверить, почему они останавливают друг друга от сумасбродных поступков, зачем пытаются исправить того, до кого им дела быть не должно, но так и не смог понять. Где-то за гранью его понимания располагался этот мир эмоциональных мышеголовых придурков. 
Череп поморщился. Его носа коснулся знакомый запах падали. Ветер уже приносил ему этот запах от реки, но теперь он стал значительно сильнее, и игнорировать его было невозможно. Воин прошёл ещё несколько шагов, и вонь достигла своего апогея. Он остановился и стрельнул холодным взглядом в Ручей.
- Это уже не просто выброшенная на берег рыба, - твёрдо сказал он. - Я нырну проверить, что там.
Учитывая, что река находится в постоянном движении, свежая вода должна удалять вонь погибшей рыбы. Но если запах есть всё равно, значит, гниёт что-то по-настоящему крупное. Череп махнул хвостом, огораживая Ручей от воды. Оставить её на берегу - не пустая бравада. Он доверил ей свою жизнь, ведь если в воде его поджидает серьёзная опасность, только она будет в силах спасти его или позвать на помощь. Впрочем, Череп не испытывал страха. Он полагал, что между каких-нибудь подводных коряг застрял труп огромного сома или карпа.
Вдохнув побольше воздуха, воин нырнул. Под водой он дышать не мог, чай не рыба, потому искал источник запаха наугад. В тёмной воде было видно немного, но Череп уверенными гребками рассекал её, сопротивляясь течению. Он подумал, что будет забавно, если Ручей оставит его одного в этой тьме. Ведь у неё есть целое племя котов и кошек, с каждым из которых она могла провести время интереснее, чем с ним. Он вспомнил её отца, Бурозвёзда. Когда-то и с ним он охотился на щуку. Потом, правда, они это прекратили, и Череп стал охотиться в одиночку, как раньше. Семья Бурозвёзда разрасталась, и ему нужно было уделять ей время. Череп быстро смекнул, в чём дело, и сам оставил Бурозвёзда. Было странно смотреть в его глаза, полные непонимания, но Череп знал, что так будет лучше. Своим появлением на свет он поломал судьбы глупцов-родителей, и не позволил бы себе отнимать время у других семей. Отчего-то Череп знал, что время - очень важная штука. Но не для него, нет. Для них. Для его отца, для Бурозвёзда и его детей, для всего племени, копошащегося в лагере. Череп, ошибка несовершенной системы, не должен стать причиной новых ошибок. Не должен запустить цепную реакцию, которая покалечит ещё больше судеб. Его судьба... быть миротворцем?
Череп едва не зарычал сквозь зубы. Он не мог разглядеть ничего, кроме длинных стеблей водорослей. В чём же проблема? Откуда взялась трупная вонь? Воин сделал сильный рывок в другую сторону и раскрыл глаза пошире. Он застыл, насколько можно застыть, будучи в воде. Течение потеряло свою значимость, он забыл про него, сопротивляясь ему лишь инстинктивно. Прямо в его глаза смотрели пустые глазницы оголённого кошачьего черепа. Со лба и щёк свисали кусочки розоватой плоти, а плечи были покрыты тёмным клокастым мехом. Вокруг шеи трупа обвилась какая-то белёсая змея. Краем сознания Череп понимал, что какая-то сила долгое время удерживала мёртвое тело в одном положении, и рыбы объели его мягкие, тонкие ткани. Он заметил, что подушечки лап также обглоданы до костей. Если бы тело плыло по течению, оно могло остаться в сохранности. Череп почувствовал знакомое покалывание в голове и понял, что ему нужно глотнуть воздуха. Он устремился к поверхности. Чёрно-серая, поблекшая вода кружила вокруг него. Ему показалось, что обглоданный труп схватил его за ногу. Какой абсурд, но Череп едва не задохнулся, на миг поверив в это. Он высунул голову из воды и жадно вдохнул. Сердце отстукивало дробь изнутри головы. Не ища взглядом Ручей, Череп снова нырнул и подплыл к трупу. Заглянул в его пустые глазницы и присмотрелся к "змее", обхватившей его горло. Белые нити расходились в разные стороны, образуя сетчатый узор. Череп проследил за направлением нитей и почувствовал нарастающее удивление. "Эта штука принадлежит двуногим".
В белой сети, закинутой в реку, запуталась и погибла рыба. Нити легко сливались с водой, и Череп точно не заметил бы их, не наткнись он на труп.
"Да ты спас меня, сам того не ведая, безглазый", - мысленно усмехнулся речной воин. Он подплыл к трупу. С безмолвным укором пустые глазницы смотрелись на него, безъязыкие челюсти щерились в бессмысленном оскале. Похоже, бедняга запутался в этой смертельной паутине и затянул её нити, пытаясь вырваться. Поддался панике. Удушил себя.
Череп попытался снять с тела нити и... отпрянул. Цвет шерсти мертвеца показался ему подозрительно знакомым. Он подплыл вплотную и понял, что узоры на рыжевато-бурой шерсти в точности повторяют окрас кота, которого он знал всю свою жизнь. Сомнений быть не могло, перед ним его отец, крепкий речной воитель Брусничник.
Череп почувствовал себя обманутым. Он с силой рассёк воду лапами и поплыл к берегу. Выбравшись на холодную землю, подошёл к Ручей и встал рядом. Ни следа скорби, страха или разочарования на его морде. Самый обычный спокойный взгляд. Ничего не значащий взгляд.
- Двуногие забыли свою паутинную ловушку в реке, - сказал он. Его голос по-прежнему выдавал однообразие каменных нот. - Рыба висит на ней и гниёт. Помимо рыбы, в неё попался мой отец, Брусничник.
Череп задумчиво поглядел на воду. Он знал, что это не та проблема, которую можно оставлять без внимания.
- Надо вытащить это дерьмо из воды, чтобы никто больше не попался, - рассудил воин, быстро смекая, как сделать дело проще и быстрее. - Давай я вытяну на берег конец паутины. Ты медленно потянешь его на себя, а я тем временем постараюсь снять с этой штуки рыбу и всё остальное.

+7

37

"Завтра", - мысленно повторила Ручей, слабо улыбнувшись и несмело расправив плечи. Еще недавно это слово пугало её, ведь каждое новое "завтра" приносило в лагерь Речного племени только боль, страх и потери.
Это пресловутое "завтра" однажды забрало у речных воителей котят, предводителя, целительницу - как же сложно было поверить в то, что однажды такое же "завтра" приведет домой речных потеряшек, даст Сивой новую судьбу, а Ручей - шанс на счастливое будущее.
С Бураном.
Мысли о глашатае приятным холодком прошлись по подшерстку речной кошечки, и она зарделась, отводя взгляд на проснувшуюся ото льда реку.
- Завтра, - договорившись с Черепом, повторила за соплеменником дочь Бурозвезда, шагая за выздоровевшим воителем.
— Сегодня я общался с Крестовником, — завел неожиданную тему собеседник, и Ручей заинтересованно подняла уши. Крестовник, бывший ученик Львинозвезда, в последнее время был замкнутым и нелюдимым, что и неудивительно: малец тяжело переживал потерю наставника, более того - его убийство.
— Не уверен, что раньше говорил ему больше пары слов за раз, - подтверждая недоумение Ручей, добавил Череп под ее шутливое хмыканье.
- Я подумал, племена странно устроены, раз он должен быть готов защитить шкуру того, кого совсем не знает. Кому не обязан доверять.
В закрытом племенном обществе личности стирались. Каждый становился частью системы, имел свои обязанности, долг, привитый с детства. И, всё же, хорошо, что они так устроены.

- Как Крестовник? В последнее время он какой-то... замкнутый, - осторожно поинтересовалась синеглазка, спрыгивая чуть ниже, чтобы шагать лапами по мелководью: подушечки истосковались по воде, которую, к тому же, так славно прогрело солнце.
А потом взгляд коснулся странного нечто, которое Череп ретиво нырнул проверить. Не без зависти глянув на сильное тело соплеменника, окунувшееся в родную стихию, Ручей поджала губы, уже готовая нырнуть следом. Несколько мгновений дымчатая выглядывала среди легких волн Черепа, впрочем, не испытывая особого волнения: уж он-то плавал как рыба в воде.
Правда, его не было слишком долго, да и ветер поднимался.
- Череп? - негромко подала голос кошечка, зная, что он ее вряд ли услышат, но вибрации звука - вполне себе должен. С сомнением заходя чуть дальше, по грудку, в воду, речная передернула плечами от позабытого ощущения блаженства: вода - это нечто.
А потом показался Череп. Выражение морды самца всегда было далеко от дружелюбного, но сейчас товарищ выглядел и вовсе как... в воду опущенный.
Недоуменно шагнув ближе, Ручей наклонила голову бочком.
- Что там?
У него страшно спокойный взгляд.
— Двуногие забыли свою паутинную ловушку в реке. Рыба висит на ней и гниёт. Помимо рыбы, в неё попался мой отец, Брусничник.
Тишина повисла в воздухе. Звенящая и обескураживающая.
- О... предки, Череп, - выдохнула кошечка, бросая растерянный взгляд на воду.
- Это сколько же... времени, - сглотнув, тяжело добавила Ручей, осторожно поглядывая на бурого.
— Надо вытащить это дерьмо из воды, чтобы никто больше не попался, — рассудил воин, и Ручей нервно кивнула. — Давай я вытяну на берег конец паутины. Ты медленно потянешь его на себя, а я тем временем постараюсь снять с этой штуки рыбу и всё остальное.
Всё... остальное.
- Угу, - с округлившимися от происходящего глазами послушно мявкнула кошка, дожидаясь, пока Череп выполнит задуманное. Хвост ходил ходуном, плескался по поверхности и явно распугал всю рыбу на десятки лисьих хвостом в округе, но серая просто не могла справиться с волнением.
О, а вот и паутина выглянула! Вцепившись зубами в показавшийся отрезок, Ручей поудобнее перехватила чужеродный предмет и потянула назад, чувствуя, как паутину оттягивает течение.

+5

38

- Замкнутый? Я не заметил, - произнёс Череп, пытаясь вспомнить в поведении Крестовника что-то, что могло вязаться с отстраненностью. - Если честно, после общения с ним у меня появились шумы в правом ухе. Надеюсь, это не скажется на охоте.
Он хотел добавить, что было бы неплохо попросить у Сивой какую-нибудь затычку для Крестовника, но промолчал. Возможно, потому что не смог решить, берёзовая или осиновая. А возможно, его чем-то зацепил этот молодой воин, несмотря на всю его горячность и несносность. Нет, всё-таки осиновая.
- С тобой-то всё в порядке? - Череп взглянул на Ручей исподлобья. Раньше она была приставучее, чем теперь. Как репей в хвосте. - Или я тоже чего-то не замечаю?
Он покачал головой и вздохнул. Загадка, да и только. Не ему ведать, что творится в душах этих несносных котов. Как был для них чужим, так и остался. И полсотни лун не хватило, чтобы понять, почему они кричат, впадают в истерику, расстраиваются, скорбят или радуются. Ведь это так глупо, так бесполезно.
Череп приподнял плечи и опустил. Ветер пробирался под мокрую шкуру и охлаждал что-то, лениво бьющееся в груди. Ему не хотелось снимать с сети рыбу и труп своего отца, но плевал он на то, что ему чего-то не хотелось. Стальное "надо" легко брало в нём верх, как, впрочем, и раньше. Набрать воздуха в лёгкие - и вперёд, в искрящуюся воду под чёрным небом. Дождаться, пока бок луны покажется из-за облаков, освещая путь, и искать цель.
Череп доплыл до висящего трупа и от него, как от ориентира, двигался вправо, влево, наверх или вниз. Он вытащил конец паутины на берег, после чего принялся за работу. Тухлая рыба снималась легко, едва не рассыпаясь в зубах. Водные обитатели неплохо её подточили. Ту, что посвежее, он вытаскивал рывком, стараясь не запутаться самому. Ему попалось несколько ещё живых рыбин, и их он выкинул вперёд по течению, подальше от ловушки. Пусть Череп ослаб из-за больной спины, он всё ещё испытывал уважение к дичи и хотел добыть еду честным путём. А иначе зачем тренировки и следование воинскому пути?
Череп презирал двуногих. Презирал за их неуклюжие кожистые тела, за их нежелание работать своими толстыми лапами. Они охотились грязно, бесчестно. Их ловушки уносили жизней куда больше, чем нужно, чтобы прокормить двуногих. Мерзкие прямоходы даже опустошить свою ловушку не удосужились. Насколько сыто они живут, раз им не нужна вся эта дичь? Череп никогда не любил тех, кто устраивает заваруху, а потом не отвечает за содеянное. Глупцы, и особенно жестокие глупцы должны быть наказаны.
Череп с силой сомкнул челюсти на ветке, которая зацепилась за сеть, и постарался отволочь её в сторону. Он не замечал боли, действовал жёстко и быстро, как привык. Наконец, паутинная ловушка двуногих полегчала, и Череп, подплыв к мёртвому Брусничнику, принялся распутывать его. Очевидно, перед смертью отец поддался панике и принялся судорожно рваться во все стороны. Паутина обвилась вокруг его шеи смертельной удавкой. Череп хотел разгрызть паутину, но она оказалась очень крепкой и гладкой. Он долго провозился с трупом, выпутывая его. Несколько больших клоков шкуры упали на дно. Тело выглядело отвратительно. Опухшее, с объеденной до кости мордой и лапами. Не самая красивая смерть из возможных постигла неудачливого Брусничника. Черепу не хотелось вытаскивать его на берег, но пришлось, чтобы течение не впутало его в сеть ещё крепче. Он бросил тело небрежно - какая ему теперь разница? - так, что задние лапы остались на мелководье, слегка потряхиваемые волнами.
Немного отдышавшись, Череп подошёл к Ручей.
- Давай помогу, - пробормотал он, хватая кусок смертоносной паутины и оттаскивая его подальше к траве. Эта дрянь двуногих умудрилась разозлить его получше любого живого существа. Столько рыбы погибло и сгнило зря.
- Кто-то всё равно бы попался, - он сам себя услышал как со стороны. - Хорошо, что только один.
Сделав последний рывок, воин бросил край паутины, за который держался, на берегу. Затем наклонился и сорвал пучок травы. Сосредоточенно пожевал, чтобы избавиться от вкуса и запаха падали во рту, и выплюнул.
- Думаю, это наше маленькое семейное проклятие, - признался он, подходя к воде вплотную. - Моя сестра тоже утонула в реке. Расплачиваемся за то, что отправили мать к предкам раньше времени.   
Не так много мечт и целей было в жизни Черепа. Он мечтал, что когда-нибудь вступит в ряды предков и уведёт свою мать к дальним звёздам, туда, где она никогда не увидит отца. Мечтал, что отец заведёт себе новую семью и будет счастлив. Мечтал, что поймает самую большую щуку во всей реке. Но теперь все мертвы, кроме него. А щука... неужели всё это ради одной только щуки? Вся эта трава, все эти камни, патрули и рассветы, ради одной щуки?
- Смешно, - угрюмо сказал Череп. - Он был совершенно здоров. Выглядел моложе меня. Что за неудачник.
Он всю жизнь сторонился Брусничника, надеясь, что отец наконец-то забудет о своём прошлом и займётся будущим. Но ничего не вышло. Никакого будущего.
- За пять десятков лун не сумел отхватить себе новую самку. Над такими принято смеяться, правда?
Вот только Черепу почему-то не было смешно. Он не понимал, что ему теперь делать со своей жизнью. Брусничник обратил все его жизненные цели в прах.
- Что будем делать с этой дрянью? - он шевельнул ухом в сторону ловушки двуногих. - Закопаем?

+5

39

- Со мной? Я да. Я наконец... вроде как в порядок прихожу, - замешкавшись на ответе, серьезнее закончила серенькая, прокашляв горло и чуть нахмурившись, словно и правда приводя в порядок мешанину в голове, которая постепенно начала приобретать мало-мальски нормальный, бытовой вид. Буран совершенно не оправдал свое имя, осторожно, мягкой поступью оказываясь в её жизни и становясь её эпицентром, прикрывая могучей спиной зияющие раны в груди бывшей воспитанницы.
Да, определенно, Ручей начинала ощущать себя в порядке.
Что, конечно, очень пошатнулось при виде трупа отца Черепа.
Трупа. Настоящего, неожиданного, так глупо погибнувшего Брусничника.
- Речное племя просто прокляли, что ли, - бормотала себе под нос синеглазка, к своему стыду ощущая себя примерно как... Череп. Равнодушно и отчужденно, поскольку эта смерть была далеко не первой, и даже не второй за сезон Голых Деревьев. Впрочем, никто уже не чаял отыскать соплеменника, как вот он, хотелось бы сказать "целый и невредимый"...
— Думаю, это наше маленькое семейное проклятие, — признался серо-бурый, подходя к воде вплотную. — Моя сестра тоже утонула в реке. Расплачиваемся за то, что отправили мать к предкам раньше времени.   
- Я так не думаю, - мягко возразила Ручей, которая только что говорила о проклятье всего Речного племени. Участливо положив хвост на плечи соплеменника, воительница добавила:
- А если и так, то вы уж совершенно точно не единственные проклятые в нашем племени. Выше нос, а! - черный юмор редко удавался серенькой, и она невесело ухмыльнулась, бедром подпихнув Черепа.
Словно это могло помочь, как же.
— Он был совершенно здоров. Выглядел моложе меня. Что за неудачник. За пять десятков лун не сумел отхватить себе новую самку. Над такими принято смеяться, правда?
- Нет, конечно, - искренне нахмурившись, возразила Ручей, недоуменно глянув на затылок товарища.
- Он и не должен был. В смысле, если он не смог полюбить снова - это вовсе не его вина, так... бывает, - совершенно точно ощущая свои недавние эмоции, защитила покойника серенькая, с сочувствием глянув на... тело.
- Да, надо закапывать. Нести его в лагерь прощаться было бы как-то... Котята только вернулись, не надо им видеть - да никому, наверное, не надо, - подбирая слова, помотала головой Ручей, в два прыжка спускаясь ниже к реке, к камышам.
- Здесь мягче земля. И река ближе. Согласен? - осторожный взгляд на Черепа: все-таки, Брусничник был его отцом.

+4

40

- Если кто-то был проклят, значит, он того заслужил, - спокойно ответил Череп, не сводя взгляда с воды. Серо-бурый кот уже давно будто и не замечал Ручей, вёл себя так, словно разговаривает сам с собой и себе же отвечает. - Осталось понять, какого же дерьма он натворил.
"И всё равно каждому воздастся по заслугам", - подумал он, краем глаза замечая, как подсыхает обглоданная кость на голом черепе отца. "Один погубил молодую кошку, после чего прожил жизнь одинокого неудачника и пошёл на корм рыбам. Другой берёг своё племя от потерь и ненастья, разумно правя им, и пусть он тоже погиб, каждый вспомнит о нём не без гордости. Всё предельно честно".
Череп, кажется, только тогда заметил Ручей, когда она коснулась его бока. Он кольнул её быстрым, острым взглядом и отодвинулся в сторону. Ей уже не обмануть его подобными уловками, он прекрасно видит, что что-то не так.
- Брусничник знал, что от него требуется - забыть свои прошлые разочарования и идти вперёд, как все мы, воители. Но он ничего не сделал, не воспользовался ни единым шансом сделать свою жалкую жизнь лучше, - Череп оскалился. Он не мог смириться с мыслью, что всё это время напрасно избегал отца, помогая ему забыть прошлое. "Впрочем, можно рассмотреть ситуацию с другой точки зрения. Теперь, когда мертвы все, от кого зависели твои жизненные цели, ты можешь начать жить заново. С чистой подстилки, с новой палатки. Пересмотреть самого себя, стать кем-то другим, на свой вкус".
Тёмная вода ответила ему печальной волной, в кровь разбившейся о прибрежные камни.
"Поздно уже что-то менять. Опоздал".
Слова Ручей заставили его выпутаться из сети размышлений о новой жизни. Заставили, в первую очередь, потому, что показались ему странными.
- Чем ты меня слушаешь, Ручей? - проворчал он, отходя от воды. - Я тебе про ловушку двуногих, а не про тело. Естественно, я не собираюсь тащить Брусничника в лагерь. Чего ради? Чтобы вокруг него верещали котята, а старейшины обтирали его лавандой, отдирая последние куски мяса от костей? Брусничник был неудачником, но не ублюдком.
Череп подошёл к трупу и замер над ним высокой тенью. С его шерсти тихонько капала вода. Когда-то у Брусничника были яркие глаза, но от них не осталось ни следа. Только пустые провалы безликих глазниц, почти как у сына.
- Раз уж погиб в реке, то пусть плывёт к Серебряному поясу, как и хотел, - погребальным тоном закончил Череп, наваливаясь на тело и сталкивая его в лапы течения.
"С тобой покончено, отец. Не то, чтобы ты мне в чём-то нравился, но я не мог не испытывать к тебе привязанность. Привязанность пса к двуногому. Больше меня ничто не сдерживает, и на том спасибо тебе". 
- Нечего этой штуке валяться здесь, - сквозь зубы процедил он, окидывая паутину двуногих холодным взглядом. Помощи Ручей Череп не просил, будто разочаровался в ней как в напарнике. Ему не хотелось оставлять эту гадость и в земле, но не выкидывать же её обратно в реку. Может, если будут силы, оттащит потом к границам или вовсе к жилищу двуногих - пусть полюбуются на свой мусор. Только перед этим надо будет перегрызть нити, связующие сеть, чтобы двуногие не смогли использовать её вновь.
Работая в основном задними лапами, Череп вырыл яму в мягкой приречной земле. Глубины хватило, чтобы скрыть всю паутину, которую он затащил туда и умял, походив по ней. Закидав ловушку землёй, Череп наконец опустил плечи и взглянул на Ручей.
- Неважно выглядишь, - заметил он, приподнимая верхнюю губу и отводя взгляд. - Лучше возвращайся в лагерь. А я сам закончу осмотр реки.
Неожиданная усмешка скользнула по его острой морде.
- В воду прыгать не буду.

+4


Вы здесь » cw. последнее пристанище » речное племя » речной берег