У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
В Лесу происходят странные события.

Речное племя и племя Ветра находятся в состоянии хрупкого мира: одно неверное слово, одно поспешное решение - и два племени объявят почти неминуемую войну. Смерть предводителя речных земель, Львинозвезда, своими корнями уходит к племени Ветра, чей предводитель стал невольным свидетелем произошедшего. Найдет ли в себе силы Созвездие довериться лидеру чужого племени? Сможет ли сохранить хрупкий мир, или поддастся жажде мщения, которая так захватывает её соплеменников?

Грозовое и Сумрачное племена, словно нарочно, подвергаются нападению диких зверей: в первом свирепствуют не только барсуки, но и (неожиданно!) двуногие, а на земли Теневых набрел здоровенный, неуправляемый лось. Сейчас обоим племенам предстоит непростое восстановление сил, и захочет ли каждое из них поддержать своего союзника в неминуемом конфликте?

А между тем грядет оттепель...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP photoshop: Renaissance Впереди вечность
16.03 Нашему форуму исполняется ровно полгода с того дня, как были открыты двери в наш с вами дом, в наше последнее пристанище, где каждый нашел свой место!
Мы поздравляем каждого игрока с этой маленькой, но все же значимой датой! Спасибо за вашу теплоту, за невероятные отыгрыши, ламповую атмосферу на форуме и за то, что вы стали частью нашей огромной кошачьей семьи! Мы не устанем говорить, как сильно вы нам дороги и как крепко мы любим вас и ваших персонажей. Именно благодаря вам на "последнем пристанище" царит такая дружественная и светлая обстановка. И от всей души говорим вам спасибо! Наша дорога домой была долгой и трудной. Но мы выдержали и наконец достигли своей цели - нашли свой дом. Форум бережно отстроен каждым из вас - ваши идеи, мысли, сюжетные повороты - все это - мощный фундамент, благодаря которому "последнее пристанище" стоит нерушимой крепостью.
Рейтинг проекта — R.
Последнее пристанище для каждого, кто искал себе Дом. Каноничная ролевая, события которой происходят на землях старого-доброго Леса - то самое место, где вы сможете с легкостью облачиться в шкуру любимого персонажа, написать свою историю и отдохнуть от окружающей суеты. Если вы искали дом, если вы искали что-то для души - добро пожаловать. Вы нашли свое место, и мы рады вам.

cw. последнее пристанище

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. последнее пристанище » грозовое племя » палатка целителя


палатка целителя

Сообщений 1 страница 20 из 65

1

http://s5.uploads.ru/xuG6E.png

палатка целителя
——————————————————————
Пройдя через папоротниковый туннель, с главной поляны можно попасть к небольшой пещерке в груде камней. Это место не зря выбрал для себя целитель племени - палатка находится в отдалении от центра лагеря, сюда почти не проникает шум, больные могут как следует отдохнуть и набраться сил, а сам лекарь сосредоточиться на важных делах. В пещере в трещинах на стенах или в неглубоких ямках в дальней её части хранятся травы и ягоды, с большой тщательностью собираемые в тёплый сезон. В особенно погожие дни заболевшие коты отдыхают от мрака пещеры в зарослях папоротника, греются на солнышке, в то же время не рискуя заразить товарищей.

учёт трав
——————————————
веточка бурачника х3
ежевика (ягоды) х20
ноготки календулы х11
семена мака х6
бузина (ягоды) х14
медовая сота х10
средний моток паутины x1
сушеные листья дуба x5
пижма x4
кошачья мята х3
можжевельник х10
неизвестная ягода (рябина, в будущем - огневица) х10
паутина большой моток х1
морошка х37

0

2

главная поляна грозы →

Когда Куница выровнялась после пройденного папортникового тоннеля, на плечи кошки обрушилось такое спокойствие и усталость, которых, казалось бы, старшая воительница не чувствовала с рождения. Она расплылась в ненавязчивой, но легкой улыбке, медленно прошагивая вглубь незаметной пещеры за Орехом. Она с интересом взглянула на стены, на камни: аккуратные букетики засушенных трав источали слегка пряный, но ужасно приятный аромат. Кунице было интересно, просто потому, что она здесь бывала максимально редко. Это можно было заметить по её глазам, в котором поблескивал интерес. Заинтересованно поведя носом, воительница присела немного поодаль от аккуратно разложенных трав и семян, побаиваясь что-то испортить в этом идеальном месте. Здесь даже присутствовала какая-то своя романтика: пахнет успокаивающе и убаюкивающе, Куница бы хотела прилечь здесь и уснуть тихим сном на крепком плече...

Однако закравшийся в глубину сознания образ, молодая кошка моментально выгнала из головы, расправив плечи.
- Голова побаливает ещё, Орех, - чтобы сгладить секундную неловкость, призналась Куница, - может, пройдёт, после того, как посплю. Но, знаешь, я бы не хотела рисковать.
Пара теней грациозно скользит по стенам, как две хитрые кошки. Куница неловко словила ассоциацию, приравняв тени к недавно появившимся оруженосцам. Она даже смущенно опустила голову, чтобы скрыть неловкую, но красивую и яркую улыбку. Казалось бы, от той Куницы, которая недавно поддалась наваждению раздражения на поляне, не осталось и следа. То ли это палатка целителя так действовала на кошку, то ли давшая о себе знать усталость.

- Орех, - негромко позвала целителя Куница, подняв глаза и всмотревшись в блеклые травянистые радужки, - расскажи, что было на Совете.
Перед лицом Куницы снова грозный, не дающий себе ни единой слабинки, Солнцезвёзд, который уверяет, что всё нормально. Не сказать, что Куница ему не верила: верила, всем сердцем, будто бы преданно влюбленная, она была готова следовать за ним из огня да в полымя. Но ей нужно было знать.  Нужно было знать, что этот же самый кот не натворил там дел. И не натворит.  Она не жалела его, но волновалась всем своим огромным и теплым сердцем.
Ветер, предвещающий бурю, приносил в лагерь только печаль и разочарование. А Куница надеялась найти хоть какую-то возможность решить все мирным путем, чтобы не подставлять лишний раз его под удар.

Куница обратилась в слух, внимательно слушая всё, что говорил Орех. Тело изнеможденно ныло от огромных нагрузок и от большой усталости, но голова молодой кошки до сих пор была чиста и светла. Если бы не физическая усталость, Куница бы не пошла за Орехом, чтобы тот помог ей обрести сон.
- Спасибо, - шепнула молодому целителю на ухо кошка, расплываясь в благодарной и теплой, как редкое осеннее солнце, улыбке, - за всё.
А затем в несколько мгновений травы, оставленные целителем для Куницы, исчезли, как и простыл след старшей воительницы в сторону палатки, где она проведёт долгую ночь.

→ палатка воителей (номинально) →  утро

Отредактировано Куница (17-10-2018 12:33:09)

+3

3

главная поляна >>>

- Всё в порядке, правда, - ответила Бабочка только тогда, когда уже оказалась скрыта от нервных взглядом воителей на поляне. Она с наслаждением вдохнула запахи палатки, ощущая тут же острое желание завалиться на подстилку и проспать до полудня. - Мы никак не могли заснуть, ну и решили прогуляться немного, трав набрать. Поздновато вышли, видимо, незадолго до вашего прихода, - она развернулась к наставнику, чтобы видеть, как меняется выражение его лица. А смотреть там было на что: и волнение, и облегчение, и немой упрёк. - Дошли до высоких сосен - я помню, что ты говорил о можжевельнике, - но наткнулись на след барсука. Пришлось развернуться.
Ученица пожала плечами, словно такое с ней каждый день случалось. Орех, кажется, был серьёзно взволновал её отсутствием в лагере в момент своего возвращения, что рождало тёплое чувство в груди кошечки. И чувство вины, конечно же. Волновался так. Места себе не находил. Но знаешь же, что я могу о себе позаботиться? Когда Куница удалилась, кремово-черная кошечка наконец немного расслабилась, подходя к целителю ближе.
- Извини, что так получилось, - Бабочка улыбнулась, - зато теперь будешь брать меня на Совет, - она примирительно ткнулась лбом в чёрное плечо, надеясь, что Орех оттает и не станет дуться. - Расскажи, о чём говорили целители. Наверняка о чём-то интересном, раз уж я не пошла.
Ученица лекаря улеглась на свою подстилку, изо всех сил пытаясь удержать глаза открытыми, и с интересом (насколько можно было выражать оный в её усталом состоянии) уставилась на Ореха. Все были наверняка. И все спрашивали, почему меня нет. Что ты сказал? Надеюсь, что-то достойное. А Сумрачные целители были возмущены той дракой на границе? Но вопросы звучали лишь в голове юной целительницы, та изо всех сил боролась с одолевавшим её сном.
- Я посплю совсем немного. Как солнце взойдёт, отправимся за травами, как и планировали, хорошо? - просьба прозвучала с нажимом, Бабочка ведь знала, что Орех мог и позволить ей подольше поспать после такой бурной ночи, но кошка наоборот хотела продуктивно поработать днём. Время идёт, а трав у нас не прибавляется.

>>> (cон) поющий ручей

+4

4

>Главная поляна

Пусть и немного, но Орех обижался на Бабочку. Да, как самая юная ученица обижается на то, что ей не дали освоить самый мощный прием, так и Орех обижался на свою ученицу за то, что в его недолгое отсутствие заставила переполошиться весь лагерь и поднять на уши всех воителей. Ругаться и отчитывать Бабочку не было никакого желания. Кошка не была шестилунным несмышленышем, чтобы не осознавать тяжесть совершенных действий. Да, она собиралась за травами, очень похвально.
- Но не так же поздно нужно за травами ходить. Тем более сейчас, в ночное время, на травах появляется роса. А влага, что делает с растениями? Верно, все ты знаешь, - не стал договаривать до конца черно-белый и уверенным шагом направился в родную палатку.
Здесь пахло спокойствием, домом, уютом. Казалось, что только здесь можно было обрести истинное счастье и найти единение с миром. Тягучий, разномастный запах трав пробирался под каждую шерстинку, заставляя Ореха приятно ежиться.
— Голова побаливает ещё, Орех, может, пройдёт, после того, как посплю. Но, знаешь, я бы не хотела рисковать.
Целитель заботливо взглянул на Куницу. С ней ему было хорошо. Сколько раз он находил рядом с ней необъяснимое спокойствие, какую-то недостающую ему материнскую заботу и ласку. Все это было в этой пестрой воительнице. Орех до сих пор удивлялся как такая светлая, нежная кошка выучилась воительскому мастерству и, в случае чего, будет готова спустить шкуру с обидчиков. Сам бы Орех никогда не решился на подобное. Но, целителю хотелось прощать Куницу снова и снова. Несмотря на то, что и ей были присущи настоящие повадки воинов, он глубоко уважал ее, старался почерпнуть у нее немножко жизненных уроков.
- Не беспокойся, это все из-за нервов. Сейчас дам тебе маковых семян и сможешь спать спокойно, - Орех прошел мимо своей подстилки, оставив кошек позади и добрался до ямки с маковыми семенами. Вернувшись к Кунице, он положил перед ней семечко, - Я думаю одного тебе хватит. Все будет хорошо.
— Орех, расскажи, что было на Совете.
Кот поднял глаза на Куницу и грустновато прижал уши к затылку. Переглянувшись с Куницы на Бабочку, Орех приземлился рядом с ними.
- Похоже, быть войне, - тяжело произнес целитель. В голове не укладывалось, как осознать этот факт, - Сумрачные своей вины не признали... Солнцезвезд пытался выбить из них всю правду, но они были непробиваемы. Племя Ветра, похоже, поддерживает нас. Но лучше бы вообще ничего этого не случалось, - добавил шепотом целитель. Сложно принимать факт допустимости войны если ты сам от этой темя не просто далек, а испытываешь настоящее отвращение.
Куница вскоре горячо поблагодарила целителя и скрылась из палатки. Орех заботливо и вежливо попрощался с воительницей и теперь они с Бабочкой были наедине.
— Извини, что так получилось, зато теперь будешь брать меня на Совет, - целитель коротко отмахнулся лапой.
- Ой, какая-нибудь Ласточка или Тайфун тебя непременно бы за такое еще на луны две в лагере оставили сидеть, - толчок в плечо и эта искренняя улыбка Бабочки не могли не растопить сердце черно-белого худыша. Он еще пару секунд построил из себя буку, а затем уголки его губ невольно поднялись вверх, - Ничего мы с целителями толком и не обсудили. Полуночник какую-то траву новую нашел, вроде как. В ночь половины луны покажет. Ах да, скоро пойдем за медом в племя Ветра. Там пасека неподалеку есть, научу тебя добывать сладкие соты. По традиции пойдем все туда. Ну, и через три дня мы с тобой отправимся к Четырем деревьям. Эта сгущающаяся над головами туча была послана не просто так. Нужно обсудить с целителями дальнейшие действия, - Орех, рассказывая, направился к своей подстилке. Улегшись, он медленно зевнул.
- Спать, спать. Всем спать. Все. Пусть тебе приснится пламенная оправдательная речь перед Солнцезвездом, - бледно-зеленые глаза сверкнули в темноте, - перед ним я тебя точно отмазать не смогу.

Утро наступило слишком рано. Как только первый луч солнца коснулся мшистой подстилки Ореха он приоткрыл сонные глаза и недовольно фыркнул. Увы, после Совета вставать всегда было тяжко. А целитель был не из тех, кто выберет сон сбору трав или еще чему-нибудь полезному. Сладко потянувшись, он широко зевнул и поднялся. Тело отказывалось слушаться, а потому Орех потянул поочередно каждую лапу и выгнулся дугой. Усевшись около Бабочкиной подстилки, он принялся умываться, ожидая, когда ученица проснется.
Наконец, кремово-черная продрала голубые глазенки.
- Доброе утро, - мурлыкнул Орех, - Выспалась? Сейчас позавтракаем, да трав наберем, да? - будто бы советуясь, спросил у ученицы целитель.
Как только все процедуры были завершены, целители Грозового племени потрусили к выходу из лагеря.

>поющий ручей

+5

5

главная поляна >>

Задыхаясь, кричит, но сколько не глотку не надрывай - тишина вокруг отзывается только запахами ядрёными. Горелый с лапу на лапу переминается, нервно головой из стороны в сторону мотает, ещё тысячу движений делает, но что делать так и не понимает. Пока Ореха найдут, пока тот сюда прибежит - только время зря терять, да кровью истекать.

Травы лежат всё там же, как будто бы теперь доступнее и ближе. Горелый знает, как лечат раненых, видел, запоминал. Вон календула лежит, вон паутина, все как на подбор - бери да накладывай, да слова добрые говори для покоя душевного - это ли не сказка, это ли не мечта твоя? Но боится недожевать или проглотить случайно, нанести не туда, повредить что. Он же такой. Сам по себе. Ну ничего никогда не выходило хорошо, почему в этот раз должно?

Из палатки высовывается:
- Ищите Ореха, срочно!

А потом возвращается. Круги чертит следами своими, пока туда-сюда ходит, понять пытается, что сделать сможет. Может, всё обойдётся, правда, мало ли куда Орех мог отойти - сейчас вернётся, всё приготовит, примет Опалённую и всё образуется. Главное дышать глубоко и верить в лучшее. Где-то рядом слышится дыхание - повернёшь голову, а там запах сумеречный, оскал кровавый и шерсть серая  - вот прямо здесь, у шеи твоей - один укус и твой голос только в памяти останется.

Как проник?

От ужаса глаза слезятся. Ученик в сторону прыгает - никого. Неужели обрывки снов теперь преследуют? Или духи тёмные? Всё это месть за предательство, за убийство. Мир понял, что Горелый ему не нужен и отринулся от него, оставив свою власть чёрным душам - теперь до конца дней своих мучиться с кошмарами во сне и наяву за всех птиц и мышей убитых. Горелый знал, что это обязательно его настигнет в один момент, и вот он настал - куда не шагнёшь, везде этот запах, везде этот чёртов алый цвет. Но погоди, Горелый, куда ты шагаешь?

Листочки лапы царапают, ещё немного - и ценные ресурсы пропадут вовсе. Горелый убирает левую лапу с бурачника, правую с паутины. Почти не повреждены, но Орех заметит. Больших усилий стоит вылезти из уголка с травами, выдумывая новые кошачьи танцы и проклиная себя в своей пожизненной неуместности. Ничего, он успеет навести порядок до прихода Ореха, а Орех успеет вернуться до чьей-либо смерти, ведь не всех же грозовых звёздам разом проклинать.

Или всех?

+4

6

Главная поляна

[indent] Затормозив у входа в палатку, юница немного посторонилась, пропуская Змеелова, которому определённо важнее было переложить Опалённую со своего горба на моховое гнёздышко, чем ей самой усадить туда же Куницу: она, по крайней мере, могла самостоятельно стоять на лапах, хотя от вида разодранной шкуры наставницы бросало в жар не меньше. Сейчас, погрузившись в необходимую заботу о пострадавших, ученица почувствовала себя гораздо лучше. Её всё ещё потряхивало, но этот ужасный туман, окруживший её, начал рассеиваться, проясняя разум, твердящий, что всё не так плохо, как показалось на первый взгляд: никто не умер, все обязательно поправятся, ведь они уже здесь, дома, под защитой племени, и больше эта когтистая тварь не сможет причинить боль её близким. Набрав в лёгкие столько воздуха, сколько они вообще могли вместить, Сипуха медленно выдохнула, позволив напряжённым плечам расслабиться, и, оглянувшись на Куницу, осторожно нырнула вместе с ней в пропахший лекарственными травами полумрак. - Я буквально на полминуточки, хорошо? - нехотя сбрасывая хвост с сильных рыже-чёрных плеч, в мягкое кошачье ухо мурлыкнула грозовая, мимолётно лизнув его кончик и покосившись на чёрного старшего воителя. Коротко кивнув ему, кошка выбежала на поляну, где уже, к её огромному облегчению, появились Бабочка и Орех.
[indent] При виде ученицы целителя юница едва не возвела к небу лапы в благодарном жесте: успели! Сипухе казалось, она вновь сумела обрести под собой почву и в полной мере почувствовать своё тело, сбросившее ватные оковы. Даже тошнота отступила. Черепаховая никогда не могла подумать, что ей может стать так хорошо среди раненных соплеменников и окровавленной земли, что лёгкость бывает и такой. Неужели и война т а к а я?
[indent] Подскочив к Тайфуну с другого бока, дабы помочь Бабочке сопроводить его, юница с невольным уважением посмотрела на статного кота. Надо же, с такой раной суметь не только самому удержаться на лапах, но и донести Опалённую, пусть и с помощью Куницы. - Очень больно? Сипухе даже подумать было страшно, что она сама сделала бы, окажись в подобной ситуации, а Тайфун ничего, справился. - Почти пришли, - ободряюще мяукнула кошечка, поддерживая в том числе и саму себя. Всё же, она по-прежнему чувствовала острую необходимость не только продумать, но и услышать, что всё уже в порядке. Вновь оказавшись в целительской, юница помогла водрузить кота на соседнюю с Опалённой свободную подстилку и отошла в сторонку, дабы не мешать. Ей, безусловно, безумно хотелось оказаться поближе к наставнице, но ведь её сейчас тоже будут осматривать, и вряд ли Орех с Бабочкой оценят такое соседство, так что остановилась Сипуха близ Змеелова. - Что... Кто... Да, кто. Кто это был? - прокашлявшись, чтобы вернуть голосу привычную силу, осмелилась наконец спросить вислоушка, нервно дёргая кончиком хвоста. - Оно ведь не поселится на нашей территории, правда? Только сейчас, оглядевшись как следует, ученица заметила, что кто-то до их появления заметно переворошил и помял травы. - Ох ты, - отведя назад мягкие ушки, невольно выдохнула она, переведя настороженный взгляд со Змеелова на лекарей. Что-то подсказывало ей, что те будут мягко говоря не в восторге...

Отредактировано Сипуха (23-10-2018 01:07:49)

+4

7

главная поляна >>>

Если у Бабочки и были бы какие-то надежды, они бы не оправдались. Как только кошка увидела Опалённую, сердце ухнуло куда-то в желудок, продолжая стучать там, только теперь медленнее и громче. Она старалась игнорировать всплывающее откуда-то из глубин сознания чувство вины, подпитанное интуитивными догадками о том, что произошло с воителями и кто это сделал. Образ того молодого барсука никак не вязался с тем, что ученица видела сейчас в палатке целителя. Не мог он такого сотворить с тремя умелыми воителями. Но, возможно, барсуков было несколько. Кошка на секунду замерла, решительно отгоняя все посторонние мысли, и затем принялась резво переносить кульки трав ближе к наставнику. Календула, хвощ, паутина, побольше паутины.
- Скажи, если нужна будет помощь, - голос был почти спокойным.
Бабочка придвинулась к Кунице, раны которой казались пустячными в сравнении с повреждениями других членов патруля. Языком кошечка быстро прошлась по крупным ранам, на всякий случай вычищая из них сор.
- Расскажи, что произошло, - юная целительница поймала взгляд пёстрой кошки, пытаясь её хоть на какое-то время отвлечь от ужасающего вида соплеменницы. Опалённая в умелых лапах Ореха, сейчас главное - не отвлекать лекаря, и всё будет хорошо. Энергично пережёвывая порцию ноготков, Бабочка осматривала Куницу, про себя отмечая наиболее глубокие и требующие внимания царапины и ссадины.
Она равномерно распределила кашицу по повреждениям, удостоверившись, что кровотечение везде прекратилось, а кровь начала запекаться, образуя корку. Три воина. Три. Это не тот молодой барсук, не может быть. Их было двое? Может целая стая? Нет, нет, они бы не выбрались оттуда. Слегка нахмурившись, Бабочка кивнула на гнёздышко, предлагая Кунице полежать спокойно некоторое время, и перешла к Тайфуну. Пока Орех занимался Опалённой, его ученица принялась прочищать рваную рану на шее старшего воителя. Понадобится хвощ. Мало ли какая зараза на зубах у этих чудищ.
- Кровоточит еще. Нужно будет много паутины. И обеззаразить на всякий случай, - Бабочка поймала взгляд наставника и лапой пододвинула к себе немного хвоща, приготавливая место для работы целителя. Сама она никогда ещё не имела дело с такими крупными повреждениями, а потому без указаний Ореха не решалась действовать. - Сипуха, принеси воды. Мох вон там, - ученица кивнула сверстнице, понимая, что та наверняка хочет помочь. Ну и толпа у входа загораживала свет, требующийся Ореху.

+5

8

[indent] Оторвавшись от разглядывания следов локального торнадо, устроенного кем-то шустрым и определённо бессмертным, юница быстро закивала Бабочке. Конечно же, ей безумно хотелось сделать хоть что-нибудь полезное, раз уж в отряде, который столкнулся со зверем, её не оказалось. Впрочем, как следует изгрызть себя чувством вины Сипуха не могла: так или иначе, она прекрасно понимала, что если уж страшилище сотворило такое с двумя старшими воителями, её бы тем более раскатало по камням ровным слоем - чего стоит одна более молодая и менее опытная Опалённая, - и тогда Тайфуну и Кунице ко всему прочему пришлось бы тащить на себе и её вислоухое тело, а повиснуть на ком-то мешком с отбитой картошкой - такая себе подмога. Поэтому решено было содействовать по мере сил и возможностей, и просьба принести воды вполне в этот список входила.
[indent] - Извини, потом поговорим, - отдав дань вежливости в сторону Змеелова, быстро протараторила ученица, сорвавшись с места и стрелой вылетев из палатки, только кусок мха за ней и развевался, как флаг на башне: когда моральное состояние черепаховой улучшилось, к ней вернулась её привычная прыть, а уж это тот ещё электровеник в известном месте. Наберу два кусочка, вдруг кто-нибудь ещё и попить захочет? Нет, лучше три, Ореху тоже пригодиться может, - мельтеша по поляне от одной лужи к другой, размышляла грозовая, но дождей не было уже несколько дней к ряду, и все лужи представляли из себя скорее грязевые капли, из которых уже невозможно было выдавить хоть что-нибудь пригодное.
[indent] В лес? Разочарованно вздохнув, юница неуверенно покосилась в сторону выхода из лагеря. Откровенно говоря, ей было до чёртиков страшно выходить куда-то одной после того, что вернулось из патруля, но ведь вода была обязательно нужна Бабочке, на неё рассчитывают. Разве может она подвести? Ничего, это близко. А я туда и обратно, быстро-быстро. С кем-то дольше будет, да. Сама и быстро, вот, - когда говоришь с кем-то, пусть даже с воображаемой собой у себя же в голове, становится как-то веселее и легче, а Сипуха вообще по жизни была тараторкой страшной.
[indent] Пожалуй, в этом забеге ей мог позавидовать любой ветровой кот. Скорость, с которой не самая длиннолапая в мире (да и в племени, чего уж таить) кошка добралась до берега, разорвала мох на три части, пропитала, собрала в охапку и вернулась в лагерь, на всех порах шаровой молнии влетев в лаз, можно было занести в книгу рекордов, если бы в их лесу кто-нибудь озадачился ведением такой. Тяжело раздувая бока от быстрого бега, едва не забывающая дышать черепаховая ввалила своё тело в целительскую, водрузив все три сочащихся пласта перед Бабочкой. - В-фуф-от, - вывалив язык из освободившейся наконец пасти и жадно глотая ей воздух, выпалила юница, тоскливо рассматривая свои насквозь промокшие грудку и лапы. Зато никого не встретила. Не так уж и страшно получилось... - А зачем тебе вода? - помявшись, наконец осмелилась потешить любопытный нос вислоушка.

+4

9

Как только чёрный кончик хвоста Змеелова, несущего Опалённую,  скрылся во мраке пещеры, он отклонился вперёд, опираясь передними на порог, машинально давая понять соплеменникам, что дальше справится сам. За спиной осталась поляна, наполненная тревожным шепотом, залитая дневным светом и местами обагрившаяся кровью, но Тайфун уже пытался сконцентрироваться на силуэтах перед собой. 

Тяжесть сковывала плечи, не давая нормально двигаться. Справляясь с головокружением, он с презрением опустил глаза на собственные лапы: они дрожали, не выдерживая нагрузки, и тело его противилось каждому рефлексу, будто не желая больше ни идти, ни действовать. Он уже не помнил, когда в последний раз  чувствовал себя настолько до омерзения паршиво и беспомощно.

В какой-то момент позвоночник надломился и сухожилия ослабли; на голову будто натянули плотный пакет. Словно ослепленный и парализованный, спустя еще один мучительный миг он окончательно сдался, грузной массой оседая подле подстилки. Мозг реагировал лишь на импульсах, бледный взгляд не пытался сосредоточиться на лекарских  манипуляциях, слух — на расплывчатых голосах. Полностью вверяясь в лапы знающих своё дело котов, сознание окончательно погрузилось в непроглядную тьму.

Отредактировано Тайфун (23-10-2018 02:52:42)

+4

10

◄ высокие сосны

[indent] в д о х. /тишина/ в ы д о х. в д о х. /тишина/ в ы д о х. и так снова и снова.

[indent] Она дышит слабо, тихо, почти беззвучно - бока вздымаются и опускаются едва заметно, но говорят о том, что Опалённая жива. Считанными минутами раннее сердце колотилось о рёбра в гневе, охваченное языками пламени; теперь оно стучит слишком медленно, в размеренном ритме и глухо, а где-то в подкорке разума вырисовываются образы битвы: разъярённая барсучиха, наступающая на грозовых воителей в бешенстве, испуганные золотые глаза Куницы, скачущие со врага на пёструю шерсть соплеменницы, нахмуренная в суровости морда Тайфуна, готового в любую секунду броситься вперёд. Опалённой казалось, что звуки боя до сих пор звенят в ушах лязгом железа, смешиваясь в один сплошной поток, превращаясь в непрерывную линию из криков, шипения и ударов. Опалённой казалось, что она всё ещё там.
[indent] Последнее, что она помнит - дрожащий мир, что стремительно терял свои очертания, пока вовсе не обернулся неразделимым мутным пятном яркого цвета, в котором выделялось два силуэта. А затем наступила темнота. И тишина. Оглушающая, бьющая по голове волной, давящая, прижимающая прямо к илистому дну реки; Опалённая в нём вязнет, месит лапами и взбивает эту грязь, пытаясь вынырнуть из-под толщи, но остаётся внизу будто ещё один камень // могильный.
[indent] Пару раз ей чудилось, что она приходит в себя: деревья перед глазами [всё ещё размытые] быстро сменяли друг друга, и голова гудела, будто в ней поселился целый рой пчёл. Она слышала отдалённый голос Куницы - кажется, это был он, - чувствовала едкий и насыщенный запах крови [больше своей], и ощущала чудовищный жар в области загривка. Хотелось кожу на себе когтями царапать, плоть разодрать и позволить земле поглотить себя, лишь бы ничего не чувствовать. Но затем она просто снова отключалась и шла ко дну. Эти смутные видения были словно чем-то нереальным, плодом воображения, кошмарным сном, и она совсем не помнит, как оказалась в лагере, а после и в палатке целителя, но резкий запах медицинских трав почувствовала сразу, как вновь на секунду пришла в себя, чтобы затем опять погрузиться в непроглядный мрак.
[indent] Опалённая ненавидела это место. Ненавидела душный и тягучий аромат целебных растений, ненавидела их горьковатый привкус на языке от пережёванной кашицы, ненавидела сам по себе процесс лечения в целом; но всякий раз, оказываясь здесь, больше всего она ненавидела себя. За то, что снова [ещё и ещё] приходилось прятаться в этом месте, зализывая раны; за то, что опять [в который раз] была недостаточно сильной_быстрой_ловкой, но сейчас это становилось даже забавным: она уже была в одном шаге от палаты старейшин и даже могилы, но выкарабкалась, а теперь... Создавалось впечатление, будто тот Звездоцапов день смерти отца повторяется спустя много лун уже с ней, будто сама вселенная [судьба, предки, злой рок - как угодно] пыталась забрать то, что когда-то ей взять не позволили. И Опалённая обязательно над этим усмехнулась бы, и может даже усмехнётся. Но потом. Проснувшись на подстилке или же глядя на оставшихся внизу с высоты звёзд. Если, конечно, бескрайние угодья на Серебряном поясе в самом деле существуют - может скоро она это узнает. При приближении конца всякий захочет во что-то верить.
[indent] Но куда больше её волновало другое; другие. Те, что бились с ней бок о бок, те, кого она подставила своей эгоистичной выходкой, и те, ради которых она буквально положила на жертвенный стол собственную жизнь // как жаль, что у неё их не девять. Страх за Куницу и Тайфуна заставил сердце разрываться на части, распадаться на мелкие частицы и атомы, и застревал комом в горле, отключая рассудок. Единственное, о чём Опалённая могла думать в ту секунду - их благополучие. Единственное, о чём она по-настоящему переживала - они. Плевать на поражение, но она бы ни за что не простила себе гибель тех, кто ей дорог. Только не снова. Проклинала бы себя до конца дней, зная, что могла спасти, но не воспользовалась шансом - себя было не жалко, а умирать за других было не страшно. Опалённая дышала лишь потому, что однажды поддалась страху и не попыталась сделать хоть что-нибудь; тогда же пообещала, что подобного больше никогда не повторится, и что отныне она сделает всё от себя зависящее, чтобы защитить.
[indent] Хватит с неё чужих смертей [пожалуйста, х в а т и т].
[indent] Опалённая с трудом сглатывает и медленно поднимает веки: в горле пересохло, а голова по-прежнему кружилась, правда уже чуть меньше. Под собой чувствует твёрдую землю, вокруг - прохладу, а ещё смесь запахов, от которой неприятно пульсировало в висках и хотелось зарыться куда-нибудь носом. Она глухо и протяжно стонет [уже забыла когда чувствовала такую боль в последний раз], смотрит по сторонам одними глазами, оставаясь лежать неподвижно, и проводит выпрямленной передней лапой по земле. Всё ищет, ищет кого-то, замечает возле себя несколько фигур, слышит их голоса сначала плохо, но затем почти отчётливо [их слишком много] и первое, что беспокоило её, первое, что она была обязана узнать:
[indent] - Где... - запинается, глотает воздух, которого кажется чертовски мало, и хмурится из-за жжения под глазом: ещё один барсучий подарок. - где Тайфун и Куница? - тихо, хрипло, с большим трудом, но всё же выговаривает. Среди множества фигур не может найти главные. - что с ними?

+6

11

с главной поляны грозы →

[indent] Казалось, Куница слышит, как  у неё в голове бешено стучит кровь. Страх не отпускал ни на секунду: держал плотным сплетением рук за горло и сжимал, перекрывая дыхание. Липкое, гадкое и вязкое, как грязь, чувство будто бы колом застряло в горле, не давая ни сказать, ни вдохнуть. Она вовремя чувствует под собой тонкое плечо, на которое кошка может хоть как-то опереться. И смотрит на Змеелова во все глаза:
- Аккуратнее неси её! - уставший голос отдаётся где-то в недрах груди гортанным рычанием, а воздух со свистом вылетает из лёгких, когда кошка наконец позволяет Сипухе себя поддержать. И помочь дойти до палатки. Путь до палатки целителя кажется несоизмеримо долгим: но после того, сколько она уже прошла она просто не может, она не имеет никакого морального права потерять сознание или что-то ещё прямо здесь.  Но она держится, хватается за каждое теплое воспоминание, так некстати посещающее её голову, вслушивается в голос собственной ученицы, - какая же у неё великолепная ученица! - судорожный голосок Ореха буквально выдергивает Куницу из недр собственного сознания. Он требовал воздух своим тоненьким мяуканьем так, будто бы сейчас заплачет. Или не заплачет. Все это было слишком сложно для того, чтобы думать над этим сейчас.

[indent] Куница абсолютно потеряла из зоны видимости всех котов, с которыми шла в патруль: как в тумане она брела, ведомая кем-то, чей запах сейчас была не в состоянии узнать. Лапы ватные, такое ощущение, что ещё немного и она правда упадёт. Но голос собственной ученицы на подходе к палатке целителя приводит её в чувства: Куница несколько раз наскоро сморгнула влагу с глаз, дрожащим взглядом окинув место, где находилась. Пряный, до боли знакомый запах ударил в нос, а Куница наконец шумно выдохнула, находя синие глаза Бабочки. Она без просьбы молодой ученицы целителя опустилась на подстилку, просто ведомая чувством, что дольше она не простоит. А так ей будет куда проще и легче. В горле сушило так, что казалось, Куница проглотила ежа. Кошка прижалась к стенке палатки, будто бы боясь, что сейчас эти барсуки заявятся прямо в лагерь. С усилием воли Куница подала голос:
[indent] - Сначала всё было нормально, - стараясь сделать так, чтобы её голос не дрожал, произнесла старшая воительница, неожиданно ровно держа голову, - а затем послышался вой. За воем раздался настоящий рёв. Такого... крупного барсука я ещё не видела, я клянусь Звездоцапом. Мы решили её прогнать, но это было ошибкой. Нужно было бежать. Прямо тогда. А потом она... - Куница бросила кроткий, но ужасно болезненный взгляд на Опалённую, - потом она просто... - воительница сглотнула ком в горле, - Опаленная ринулась на неё, закрывая нас с Тайфуном, а та едва ли не разорвала её на части.
[indent] Блестящие глаза были целиком и полностью обращены к Опалённой: хрупкой, на первый взгляд, маленькой Опалённой, которую, как игрушку сломала эта разъяренная барсучиха. С Тайфуном будет всё в порядке: он выкарабкается. Вылезет ли из этой поганой дыры её собственная дочь для Куницы был слишком сложный вопрос.

+6

12

Паника, что охватывала окружающих, потянула к нему цепкие лапы, стараясь увлечь за остальной толпой. Зверь в подсознании глухо зарычал, отгоняя тварь подальше от пока что не помутнённого рассудка. Повизжать, как девочка он мог успеть и позже, а вот внести хоть какой-то вклад в развитие Грозового племени получалось как-то реже, чем хотелось бы. Возможно, частично именно эта мысль мотивировала его подорваться с нагретого на поляне места и вызваться помогать без просьбы: настоящие воители пострадали, защищая своих соплеменников от грозившей им беды, а значит, и трутням надлежит сделать хоть что-то.

— Я уже ухожу, отдельный пригласительный не нужен, — заранее предупредил санкции со стороны щуплого Ореха старший воитель, поглядывая в сторону выхода. Он, казалось, уже готов был вернуться на свет из полумрака палатки, когда услышал рассказ Куницы. При упоминании барсука короткая чёрная шерсть встала дыбом, зашевелившись чертополохом на загривке. О том, кто они такие, как ни странно, Змеелов по большей части знал только из рассказов старшего поколения, да видел в ученичестве прогоняемых с границ детёнышей. Очевидно, ему везло с тем, что полосатые мамаши предпочитали не связываться с целым патрулём агрессивно настроенных котов. — и тебе тут делать нечего, — чёрная худощавая лапа, похожая на паучью, обвилась вокруг Горелого, потянув его в направлении выхода на поляну.

— Почему когда что-то случается, ты обязательно оказываешься рядом? — со смешком — к счастью, он получился весьма достоверным и нисколько не выдававшим озабоченности и тревоги Змеелова касательно раненых и общей ситуации, — обратился к оруженосцу старший воитель, когда они уже выходили обратно на главную поляну.



главная поляна.

Отредактировано Змеелов (23-10-2018 22:29:57)

+5

13

>Главная поляна

Торопливо войдя в палатку целителя, Орех приметил, как много соплеменников вызвались помочь. Это не могло не зажечь в груди Ореха огонь надежды и веры в лучшее. Такие моменты делали его сильнее, давали уверенность в своих действиях, в справедливости жизни. Черно-белый внимательно посмотрел на Куницу и на Бабочку, которая тут же принялась кружиться над воительницей с мотком паутины и календулой.
— Скажи, если нужна будет помощь, - коротко кивнув, Орех благодарно дотронулся лапой до плеча Бабочки и больше не посмел ее отвлекать. Он был уверен в кремовой, знал, что она справится.
Медленно подходя к Опалённой, Орех глубоко вдохнул и медленно выдохнул, избавляясь от мандража и дрожи во всем теле. Кошка подавала едва заметные признаки жизни. Лишь медленно вздымающиеся бока и сочащаяся из раны на загривке кровь могли выдавать в ней что-то живое. Целитель осторожно приблизился мордой к загривку Опалённой, внимательно разглядывая ранение. Обойдя воительницу и усевшись прямо перед ее мордой, он наклонился.
- Опалённая, - заботливо позвал Орех кошку. Она не реагировала. Осторожно лизнув кошку вдоль щеки и прямо по веку, он пытался привести ее в чувства, - Опалённая, пожалуйста, если слышишь меня, издай любой звук.
Ожидания были недолгими. Кошка болезненно застонала и целитель тут же отступил на шаг назад, давая той глоток свежего воздуха.
— Где... где Тайфун и Куница? Что с ними? - черно-белый худыш тут же обернулся назад и схватил с листа лопуха маковое семя. Сплюнув его себе на подушечку лапы, он успокаивающе зашептал.
- Тише, тише. Не двигайся, - Орех не стал говорить, что сейчас будет делать с Опалённой и молча поднес лапу с маковым семечком к ее рту. Быстрым ловким движением он положил на язык воительницы семя, заставляя ее проглотить его, - Они в порядке, все хорошо. Все будет хорошо, - "Мы справимся," - Сейчас тебе станет легче, обещаю.
Орех направился к свежесобранным травам, схватил ноготки календулы, сушеные дубовые листья, хвощ и много, действительно много, паутины. Вернувшись к едва стонущей Опалённой, он привычно пережевал, смешал все травы и осторожными движениями нанес кашицу на обширную глубокую рану.
"Шрам будет незавидный."
Как только рана была полностью закрыла зеленоватой массой, Орех наложил как можно больше паутины, стараясь остановить кровотечение. С таким ранением он сталкивался впервые. От этого его даже немного замутило. Вид откровенного мяса и рваной кожи заставил тяжело сглотнуть подступивший к горлу ком. Заприметив Сипуху с кусочками мха, Орех сделал шаг к Бабочке и Сипухе, благодарно кивнул и взял один кусок мха, пропитанного водой и поднес ко рту Опалённой.
- Пей, - скомандовал Орех и обернулся к Тайфуну, - Я отойду буквально на мгновение. Никаких движений, почувствуешь себя хуже - дай знать. Я рядом, - подбодрил целитель воительницу и тут же отошел к Тайфуну.
Бегло осмотрев его с лап до головы, он нашел-таки источник окровавленного меха. Крупная рваная рана на шее с запекающейся кровью.
"Плохо, но лучше, чем у Опалённой."
Орех тут же схватил паутину, листья дуба, календулу и хвощ и подошел к крупному воину. Тот был обессилен. Внимательно осмотрев рану на предмет загрязнений и осознав, что артерия не задета, Орех облегченно выдохнул. Пережевав травы во рту он медленно нанес их на шею Тайфуна и крепко перемотал паутиной, пока тот был в бессознательном состоянии.
- Слышишь меня? - воин, кажется, провалился в глубокий сон, вызванный потерей сознания. Орех приложился к тяжело вздымающимся бокам Тайфуна ухом. Сердце билось ровно, ритмично. В маковых зернах кот не нуждался, - Бабочка, Тайфун отключился, пригляди за ним, пожалуйста. Если придет в себя - дай ему семена мака. Подробно расспроси, что болит, где дискомфорт. И следи за температурой, - Орех тут же вернулся к Опалённой, - Я рядом, Опалённая, я рядом.
Куница сбивчиво рассказывала про нападение барсука, а Орех с ужасом в глазах молча проносил сквозь себя всю боль воинов.

+8

14

Мир размывается, испорченный красными красками, прожигается, словно кислотой.
Вот ее вносят и Горелый готов взвыть от отчаяния. Благо, слишком много глаз вокруг, лишних эмоций не позволишь.

Он стоит растерянным поникшим и дрожащим телом над Опалённой, корит себя, корит свой сон. Не ценил то, что потерял, глупый, потерял того, кто дорог. повторил ее судьбу. После первой тренировки так и не узнал о роковых подробностях в жизни наставницы (еще одна вещь в списке "не успел"). Это и невежливо - спрашивать о болезненном. Видимо теперь ему самому придется всю оставшуюся жизнь закапывать в песке памяти этот страшный день, и обещать себе, что никого больше не потеряет. Не важно, была ли вина Горелого там - он все равно чувствовал себя паршиво, словно он действительно мог бы на это повлиять.

А вот и целители подоспели. Горелый словно лист на ветру отлетел от раненных, прибившись к каменной стене. Орех с ученицей ничего не сказали, не посмотрели в его сторону и не упрекнули, но Горелый подозревал, что возмездие непременно его настигнет. Не сейчас, но в ближайшее время.

\\

Ученик сидел вдали от всех черной тенью, молча наблюдая происходящее за разноцветными спинами. Свет в палатку уже не проникал - облака перекрыли. Всю жизнь его перекрыло. Кто теперь скажет, что надо быть сильным? Что сдаваться ни в коем случае нельзя? Кто позовет его с патрулем границы обходить? Птиц ловить, сколько в пасть вместится? Как же он все это не любил раньше, а сейчас все бы отдал, чтобы в чертов патруль сходить, да сорок синиц поймать взамен на одну жизнь кошачью.
Или сколько там нынче по цене одно внеплановое чудо?

Ему было страшно что-то спрашивать у Ореха, Горелый точно знал, что он держит теперь на него обиду или вообще разговаривать больше не будет. Их доверительным отношениям жирный конец. Ничего, кто нибудь другой обязательно все узнает и расскажет. Стоит радоваться, что хотя бы из палатки не выгнали, и сидеть тихо-молчать-не двигаться.

Он слышит от Куницы имя виновника и думает, что страшнее — когти сумрачные или барсучьи? Сам то он от кого помирать собрался? Неприличный вопрос, но если бы выбирать пришлось, Горелый скорее барсуку свою жизнь отдал, чем прожженным чернотой душам. Так что тут и порадоваться можно — могло быть хуже, могло быть противнее.

А ведь он на самом деле думал, что уже началась война. На фоне этого барсук казался такой жизненной мелочью, что хоть сам иди да сражайся, лишь бы помереть раньше, чем увидеть как коты начнут друг-другу глотки перегрызать.
А без Опалённой и доверия Ореха так вообще
хоть прямо сейчас кидайся на произвол судьбы.

\\

Видимо звезды его все же слышат, наставница открывает глаза и дарит миру весть о том, что жива. Горелый шейку свою вытягивает, улыбается, готовый кинуться и зарыться в мех окровавленный, да только подошедший Змеелов его ко входу подталкивает. Ученик молча соглашается и идет следом. В любом случае он еще успеет со всеми поговорить. Сейчас явно не лучшее время для этого. Он не знал, почему ему действительно удается быть рядом вот в таких случаях, Змеелов это верно подметил. Может, мир пытается ему этим что-то сказать?

>> за Змееловом

Отредактировано Горелый (24-10-2018 17:57:18)

+5

15

[indent] Кожа на загривке пламенем алым охвачена, в ушах кровь пульсирует [ещё чуть-чуть и её не останется в этом теле], а над головой слышится голос. Знакомый, успокаивающий, готовый вот-вот сорваться на дрожь. Опалённая слышит его словно издали - эхом гулким он отзывается в черепной коробке, от стен её отталкивается и звучит протяжно, но затем становится всё ближе, оказывается совсем рядом и приводит в чувства. Веки приподнимаются, образуют узкую линию из-под которой видна зелень глаз, и Опалённая ещё раз осматривается вокруг. Теперь она видит каждого, скользит по фигурам взглядом, путается в разноцветной шерсти и чувствует родные запахи; запахи дома. Среди этого разнотравья в нынешнем состоянии выудить их оказалось сложнее.
[indent] Орех успокаивает - голос звучит так, словно нашёптывает колыбельную перед сном, долгожданным и долгим. Он говорит, что ей совсем скоро станет легче, говорит, что всё будет хорошо, и Опалённой хочется ему верить [она и верит]. Иначе ведь быть не может, верно? Маковые семена скользят вниз по языку, она глотает их с причмокиванием и тихо стонет нечто вроде «угу», сопроводив звук коротким кивком: пока ещё максимальные движения, на которые способна.
[indent] Когда чужие лапы касаются свежей раны - тело покрывается мурашками. Из глотки доносится сдержанный стон, когти непроизвольно вытягиваются и вскользь полосуют землю, и Опалённая жмурится изо всех сил, пока перед глазами не начинают мельтешить разноцветные пятна. Сосредоточиться на чём-то отстранённом безумно тяжело; сосредоточиться на боли - единственное, что удаётся. Рану щипет, жжёт, покалывает [такое бывает, если наступить на ежа], и тело словно растениями ядовитыми опоясывается: они давят, забираются под кожу, оплетают кости, пускают свои ростки по венам и сжимают органы, будто живой капкан. Опалённая брови хмурит, щерится, обнажая острые клыки, и бьёт хвостом-плетью по полу.
[indent] [ пожалуйста, пусть это скорее прекратится. ]
[indent] И оно прекращается. Опалённая в себя всю боль впитывает, словно высохший на солнце мох; принимает её, пропускает мимо, позволяет пройти насквозь и просто ждёт покорно. Возможно, ничего не делать - самый верный вариант. Проще - единственное спасение. Ещё проще - мнимая панацея. Ей ощущать_испытывать нечто подобное не впервой: воспоминания о такой поглощающей агонии вечно маячат где-то на горизонте памяти, теперь приобретая новые очертания.
[indent] Снова открывает глаза, выравнивает дыхание, делает глубокий вдох и хмурится от сковывающих ощущений в грудной клетке. Видит Змеелова и только сейчас вспоминает, что совсем недавно уже слышала его голос; позже она обязательно скажет ему «спасибо», пока лишь послушно слизывает влагу со мха - первые глотки режут горло, потом становится легче. Где-то сбоку замечает Горелого и его вид болезненным сожалением отзывается под сердцем, выбивая и без того скудный воздух из лёгких.
[indent] - Всё в порядке, мышонок. Всё обязательно будет в порядке, - кое-как даже улыбается, но не уверена, что эту улыбку он заметит; может, оно и к лучшему. Взглядом печально-тяжёлым провожает его и только надеется, что на лапах он стоит крепче, чем кажется - наверняка земля из-под них ушла уже не единожды.
[indent] Орех отходит куда-то в сторону - Опалённая следит за его траекторией и взглядом словно упирается в невидимую стену: на деле в бурый мех, на котором кровавые пятна расползлись. В груди неприятно щемит, сердце увеличивает ритм и глаза наконец открываются полностью. Опалённая голову приподнимает, игнорируя наставление целителя и всякие физические ощущения, и впивается глазами в массивный кошачий силуэт. С ним ведь всё в порядке, да? С ним должно быть всё в порядке. Уж всякое лучше, чем с ней. До того, как с языка сорвался вполне ожидаемый вопрос, Орех успел на него ответить; голова ложится на место и только теперь в поле зрения попадает пёстрая чёрно-рыжая шёрстка, голос обладательницы которой зазвенел в голове колокольчиком.
[indent] - Куница, - тихо зовёт по имени на выдохе, заглядывая во встревоженную мордочку. - ты как? - вопрос, конечно, глупый. Больше риторический, но необходимый: услышать, что с ней всё нормально, было чуть ли не жизненно важно. - прости, - произносит вдруг неожиданно твёрдо, не сводя взгляда с золотых глаз. - это я виновата, - и то была чистая правда.
[indent] Опалённая в болезненной гримасе морщится, но то больше боль душевная; она ржавыми когтями по сердцу полосует и оставляет раны куда опаснее, чем барсучьи зубы. Ей, уже привычной, с подобным сталкиваться уже не раз приходилось: кожа затянется, оставит рубцы, но излечится, а вот против чувства вины нет ни единого лекарства.
[indent] - Спасибо, - немного улыбается подошедшему Ореху и жалеет, что ему травы раньше времени тратить приходится. Особенно перед таким сложным периодом; особенно на такую мышеголовую идиотку, как она.
[indent] [ не заслужила. ]

Отредактировано Опалённая (24-10-2018 19:16:09)

+9

16

Сипуха обернулась довольно быстро, Бабочка едва успела заметить её отсутствие, пока промывала рану Тайфуна. Три пласта мха, принесённые ученицей очень пригодятся. Кремовая кошечка благодарно кивнула:
- Спасибо, вода поможет им восстановить силы, - Бабочка быстро сунула одну порцию влаги Опалённой, вторую Кунице, а третью Орех утащил для Тайфуна. Самое необходимое было сделано - жизни патрульных теперь хотя бы не висели на волоске. Юная целительница всё чаще оборачивалась на Опалённую, потемневшим от тревоги взглядом осматривая её покрытые смесями и заткнутые паутиной раны. Неужели это тот маленький барсук?
- Такого... крупного барсука я ещё не видела, я клянусь Звездоцапом.
Бабочка инстинктивно расслабилась, понимая, что речь идёт о совершенно другом звере, видимо, пришедшем на территорию Грозового племени намного позднее. А значит, оруженосцы не виноваты в этой трагедии. Ученица слушала дальше, но теперь уже выглядела намного спокойнее и собраннее.
Чувствуя, что Куница больше не может говорить, Бабочка аккуратно дотронулась лапой до пёстрого плеча, позволяя остановиться. Для быстрого выздоровления нужно оградить раненых от стресса и лишних переживаний. Нужно больше спать, чтобы восстановить силы.
- С Опалённой всё будет в порядке, Куница, - Бабочка склонила голову, перехватывая направленный на молодую кошку взгляд старшей воительницы. Голос у ученицы был мягкий, но в то же время уверенный, убедительный. Она несколько секунд молчала, пытаясь понять, слушает ли Куница, слышит ли. - Вам всем нужно отдохнуть. Мы с Орехом будем рядом, наблюдать за их состоянием, всё будет хорошо, - уголками губ Бабочка улыбнулась, надеясь, что воительница послушает её и отдохнёт теперь, когда жизням патрульных ничего не грозит.
Услышав просьбу наставника, ученица отходит к Тайфуну, в последний раз медленно кивнув Кунице. Воитель без сознания, но Орех остановил кровотечение и наложил смеси, и теперь рана выглядит на так ужасно. Бабочка присела рядом, так что шерсть их слегка соприкасалась, и сосредоточила внимание на дыхании воителя.

+5

17

большой платан.
офф: кто захочет поиграть в шпиёна и подслушать, надеру жопец




Он вихрем пролетел через главную поляну, смерив мертвенным взглядом тех немногих, кто хотел было ему помешать. Пожалуй, задумайся он об этом немногим позже, то даже нашёл бы это в какой-то степени забавным: то, как выглядел сейчас предводитель Грозового племени, было схоже с внешним видом восставших из мёртвых. Золотисто-рыжая шерсть стояла дыбом, и без того острые черты теперь будто принадлежали давно голодавшему, янтарные глаза тупо смотрели на вход в палатку целителя. Игнорируя любые оклики, Солнцезвёзд протиснулся в палатку и замер, раздувая ноздри и невольно вдыхая запахи крови, горьких трав и страха. Переводя взгляд с одного патрульного на другого, выхватывая в полумраке шерсть Бабочки и Ореха, он словно лишний раз убеждался в том, что произошедшее здесь было не игрой его слабевшего подсознания.

Он беспомощно застыл на пороге палатки, словно каменное изваяние. Голоса снаружи, уже вовсю перемывавшие весть, поведали ему о барсуке, что махом одной лапы едва не унёс жизни двух членов его племени. При мысли о том, что Грозовое племя могло лишиться Опалённой или Тайфуна, лежавших в моховых гнёздах, сердце предводителя дрогнуло и пропустило удар: он не был тем, кто водил отличную дружбу с большинством соплеменников, но был не настолько глуп, чтобы не испытывать к ним уважения за безупречное следование Воинскому закону и заветам предков. И этим самым предкам только и было известно, насколько сильно ослабело бы племя без таких, как Опалённая, Тайфун или Куница. Пока такие были, именно на них держалось Грозовое племя.

— Куница, — надтреснутым голосом позвал наименее пострадавшую воительницу Солнцезвёзд. Он всё ещё остекленевшим взглядом смотрел на два израненных тела, не в силах обратиться к иному зрелищу. — возьми с собой Сипуху и найди на поляне Чертополоха или кого-то из старших воителей. Пусть соберут патруль и обследуют окрестности — рядом могут оказаться её сородичи, детёныши или что-то похуже. Если бы мы только узнали о барсуке раньше, чем вы приняли на себя удар... — слова давались ему с трудом, но он с усилием стиснул зубы и покачал головой. Затем, обернувшись к Ореху и Бабочке — казалось, голова его поворачивается со скрипом, — обратился к ним с просьбой. — Пожалуйста, оставьте меня с ними ненадолго одного.

Медленно ступая по полу палатки, стараясь не потревожить покой спавшего Тайфуна, рыжий предводитель приблизился к Опалённой и оглядел пёструю шерсть. Затем открыл пасть и снова закрыл, пытаясь найти те слова, что могли быть хотя бы чуточку уместны в той ситуации, в которой он оказался. Проглотив столь шаблонное "мне жаль" — будто оно могло исцелить раны или повернуть время вспять, — он сел рядом, слегка склонив голову.
— Мне следует попросить прощения за то, что я тревожу тебя своим разговором в такой час, — негромко, чтобы эти слова не коснулись более ничьих ушей, заговорил Солнцезвёзд. — но после пережитого я могу помочиться на правила приличия и буду прав. Тучи над нами сгущаются, и лишь глупец этого не признает. И мне нужна опора, настоящая опора, с которой я смогу без утайки оговорить свои взгляды и планы, на которую смогу положиться и доверить свою жизнь, — он вспомнил разговор в палатке, вспомнил прочих своих старших воителей и глашатая. Это было не то. — и я прошу тебя ей стать. Но прежде, чем ты дашь мне ответ или решишь, что я совсем тронулся и захлебнулся собственным пафосом, раз так распинаюсь, — предостерегающе заметил предводитель — я хочу, чтобы ты в полной мере поняла, о чём я тебя прошу. То, о чём идёт речь — служение племени, полное и бесповоротное. Никто не запретит тебе иметь друга, — он бросил задумчивый взгляд на Тайфуна, но не стал называть его имя — но вопрос между семьёй и долгом будет вставать перед тобой каждый день. Возможно, будет требовать жертвовать одним ради другого. Я приму любой твой ответ и дам тебе время на раздумья, если оно потребуется, — кивнул предводитель, обвивая хвост вокруг лап и оглядываясь через плечо на выход из палатки, чтобы убедиться, что ни единая душа не могла бы их услышать.

+9

18

Орех молча проводил взглядом расстроенного Горелого. И как он его не заметил? Хотя, это было не так уж и сложно, с учетом его неброского окраса и вообще довольно-таки скромного характера. Орех представил себя на месте оруженосца и невольно вздрогнул. Смог бы он стойко пережить серьезное ранение Бабочки, например? Сдержал бы в себе крики о помощи и безнадежный плач? Вряд ли.
Будучи благодарным Змеелову за то, что решил отвлечь Горелого от столь удручающей картины, целитель то и дело наглаживал бок Опалённой своей тощей лапой. Безумно жаль. Орех даже по достижению двадцати лун не мог полностью осознать, что же двигает воителями, а особенно прекрасными воительницами, что они так безрассудно рискуют своей жизнью? Нет, Орех и сам готов отдать жизнь за племя и соплеменников, но только если опасность неотвратима и действительно может разрушить племя. Хотя он до последнего будет искать запасные варианты. А Опалённая, Тайфун, Куница - все они бросились навстречу барсуку, защищали племя до изнеможения и, судя по ранам, даже не давали повода барсуку усомниться в их решительности. Но сейчас двое из этой троицы лежали посреди палатки, еле живые. Почти недвижимые. Стоило ли оно того?
— Куница, - Орех настороженно навострил уши и посмотрел на черепаховую воительницу.
- Побереги силы, - мягко, но настойчиво попросил черно-белый целитель и убрал лапу с бока воительницы, перенося ее на ее же лапу. Но Опалённая словно желала выговориться, будто ее терзала... вина? Но за что? Орех не знал подробностей драки, но действия Куницы, слова Опалённой заставляли кота судорожно глотать слюну, борясь с желанием намочить щеки солёными слезинами.
— Спасибо, - Орех без раздумий кивнул. Он всегда задавался этим вопросом - почему ему говорят "спасибо"? За что? Ведь никто не говорит воителям спасибо за то, что они каждый день патрулируют границы, каждый день ходят на охоту - это их долг. И лечение больных было долгом Ореха и Бабочки.
В палатку вошел Солнцезвёзд. Его выражение морды выдавало напряжение. Орех молча опустил голову в знак уважения и переглянулся с Бабочкой.
- Пожалуйста, оставьте меня с ними ненадолго одного, - Орех удивленно поднял голову и захлопал глазами.
- Но они нестабильны, - возразил черно-белый целитель и тут же замолк, пересекаясь взглядом с предводителем. По спине пробежали мурашки и кот машинально отступил назад, - Я понял. Если что, мы с Бабочкой будем неподалеку, - Орех виновато опустил хвост между задних лап и кивнул своей ученице в сторону выхода, - Опалённая, меньшее движений, умоляю, - бросил напоследок целитель и вышел из своей палатки. Очень редко Солнцезвёзд посещал его родную палатку, отчего сердце бешено колотилось, а сам целитель беспокоился, как бы предводитель не заметил какого-нибудь мало-мальского косяка. Но в самом же деле, не будет же предводитель указывать как ему травы складывать, верно? Но всегда глаза-то боялись, а лапы делали по-своему.
- Всё в порядке? - выйдя на свежий воздух, обратился к Бабочке Орех, - Таких серьезных ран ты еще никогда не видела. Как себя чувствуешь? - черно-белый тяжело вздохнул и устремил взгляд куда-то вперед, - я не представляю, что могло бы быть, если бы с этим барсуком встретились вы с Оленехвостом, - сорвавшись на хриплый шепот, признался Орех.

+4

19

[indent] Сипуха стояла рядом с Куницей, не смея посмотреть ей в глаза: от их влажного блеска до разрывающей голову боли сжимались лёгкие, сбивая дыхание. Где-то за спиной стонала Опалённая, сбоку лежал сдавшийся чёрной дымке бессознательности Тайфун. Вокруг черепаховой собралось столько боли, сомнений, грозящихся обрушиться надежд и судеб, что нестерпимо хотелось забраться куда-нибудь под моховую подстилку, спрятаться и застонать. Чуткая, восприимчивая к чужим страданиям, она невольно пропускала через себя пропитавшую целительскую полную страха и страданий энергетику, съёживаясь, сжимаясь и пуша шерсть, словно пытающийся защититься среди иголок ёжик. Юница не понимала, как может выдерживать всё это Орех, как находит силы отважно бросаться ему на помощь Бабочка: они не только лечат, но и подбирают для каждого добрые, ободряющие слова. Они такие настоящие, тёплые, боевые... А у неё опять дрожат лапы. Сипухе настолько стыдно за себя, за свою слабость, что поджимается хвост. Её наставница, её соплеменники только что встретились с огромным злым барсуком. И не испугались, не отступили, а она боится. Боится, что им станет хуже у неё на глазах, боится увидеть ещё одну смерть, боится слёз Куницы, потому что когда кто-то плачет, у неё у самой так жжёт глаза, что хочется выцарапать их когтями. Что из неё такой получится?
[indent] - Этот барсук... Он ведь ещё не ушёл, да? - наконец решается уточнить ученица, зябко поводя плечами. По их территориям может бродить монстр, о котором ещё не все знают. Что, если следующий отряд вернётся ещё более побитым? Ещё неизлечимее разодранным? - Я... Я тоже могу посидеть с кем-нибудь, если нужно, - слыша, как целители распределяют между собой бдение над Тайфуном и Опалённой, мягко предлагает Сипуха. У них ведь больше пострадавших. А черепаховой хочется быть полезной, хочется искупить свою вину за одолевающие её чувства, за тревогу и страх, за то, что сердце всё ещё колотится сильнее положенного. А ведь казалось, ей уже стало гораздо лучше, юница даже смогла бодренько пробежаться до ручья. Неужели эта гнетущая атмосфера палатки действительно так действует на неё? Ведь уже даже нет поводов: Куница почти в порядке, Опалённая очнулась... Или... Или нет? Тайфун. Его обессиленная фигура - первое, что увидела, вернувшись с водой, ученица, и первое, что ударило по её распахнутому, встревоженному, обострённому созданию, откатив ощущения назад. Здесь никто не умрёт.
[indent] Змеелов вывел из палатки Горелого. Оглянувшись на подавленного котика, Сипуха сочувственно поджала когти: если ей самой было так плохо, невозможно представить, что чувствует чёрно-белый, наставнице которого досталось больше всех. Искренне надеясь, что старший воитель поддержит его, черепаховая наконец поддалась порыву, сделав шаг к Кунице и прижавшись лбом к её груди. - Слава предкам, ты в порядке! Я не должна была так пугаться. Но, когда я увидела вас... Мне очень стыдно. Прости, - на душе стало легче. Неужели проговаривание проблем действительно может помочь?
[indent] Резко обернувшись на шум у входа в палатку, грозовая увидела Солнцезвёзда и тут же почтительно отвела назад опалые ушки. И, пусть приказ предводителя не пришёлся ей по вкусу - Куница ведь ранена и только после схватки, куда же её от Ореха? - юница даже помыслить не могла, чтобы оспорить его, поэтому лишь покорно отстранилась от груди наставницы и, двигаясь рядом с ней, чтобы кошка в случае необходимости всегда могла опереться на подставленное плечо, выбралась на поляну, нежно мурлыкнув на прощание, хоть и очень сомневаясь, что её услышат.
[indent] - Опалённая, Тайфун, поправляйтесь. А я вечером постараюсь занести вам что-нибудь вкусненькое.

→  Главная поляна

Отредактировано Сипуха (27-10-2018 03:10:37)

+4

20

[indent] Ей говорят, что не стоит напрасно тратить энергию и силы, но Опалённая только дёргает ухом, мол, на слова у неё точно сил хватит. Не отводит глаз от пёстрой соплеменницы и мысленно соединяет все рыжие пятна одной линией: ей ведь не могло послышаться; уж больно странно это было, сумбурно. Всё равно, что летающие ежи. Но не сейчас, когда вокруг так много любопытных носов. Нужно будет спросить её, но не сейчас - при первой же возможности, как они останутся наедине, а пока Опалённая награждает Куницу продолжительным взглядом, полным переживания и какой-то неизвестности.
[indent] Одних голосов врачевателей хватает, чтобы чувствовать себя в безопасности, чувствовать себя лучше. Рваную плоть уже практически не щиплет — та неприятно пульсирует и ограничивает движения шеей, но целебная смесь сделала своё дело: стало легче. Опалённая глубоко вдыхает, вздымает грудную клетку до упора, тихо опустошает её от излишнего воздуха и прикрывает глаза. Как же она устала. Вымоталась, словно целый день на лапах в погоне за невообразимо быстрой белкой провела, хотя на деле солнце совсем недавно поднялось из-за горизонта.
[indent] Точно. Солнце.
[indent] У входа слышатся шаги и веки поднимаются. Глаза бросают взгляд в сторону, на проход, сквозь который пробиваются лучи, а после и появляется само светило. Он яркий, горячий, слепящий и даже обжигающий — рыжая шерсть янтарём сияет и переливается, будто огнём объята; казалось, он принёс с собой свет. Преподнёс на собственной шкуре, стряхнул, словно пыль какую, и озарил всё вокруг маяком негасимым. Вот оно: главное солнце, солнце бессмертное и вечное, что вело за собой десяток жизней, указывая им дорогу. И по тропе за ним шла и Опалённая. Она в нервном позыве губы облизывает, смотрит куда-то в сторону, изучая дальний закуток палатки, пол, стену, и в глаза ему заглянуть боится [проще — стыдится]. Кивает Ореху, хоть и знает, что при надобности шевелиться всё же придётся — меньше движений не означает их полное отсутствие, верно? — и провожает две небольшие фигуры, пока те не скроются за порогом. Милая Сипуха уходит вместе с Куницей, ни на шаг от неё не отступая, и обещает вернуться с чем-то вкусненьким — это вызывает радушную улыбку.
[indent] — Спасибо, позаботься о наставнице как следует, — сладко мяукает вслед, и вновь внимание концентрируется на Солнцезвёзде. Теперь они совсем одни в сознательном состоянии. Его голос звучит совсем уж странно-непривычно — Опалённая слушает и задаёт сама себе вопросы, на которые ответить не в состоянии. Его голос звучит совсем уж тихо_близко, когда он опускается рядом с ней на землю, и Опалённой от этих слов не по себе становится: снова по сердцу скребут поганые когти, невидимые отметины оставляя [те похуже барсучьих будут].
[indent] Она с усилием поднимает голову, опираясь на передние лапы — так, чтобы в полу-лежачем состоянии на животе оказаться и ненароком кровотечение не вызвать; Орех её тогда на месте закопает, и будет прав. Терпит неприятные ощущения на загривке, встречается со взглядом янтарных глаз и на секунду ей кажется, что видит в них сожаление (?). И впервые за долгое время внутри поднимается беспокойство от возможных слов — не просто же так он попросил всех выйти, того и глядишь вот-вот выговор последует, или нечто того хуже.
[indent] — Не нужно — отрезает сухо на первую фразу, нахмуривая брови, и чувствует, как зубы досады смыкаются на горле. — вовсе не ты должен извиняться, — взгляд сползает вниз, куда-то под крупные рыжие лапы, сопровождаясь печальным вздохом. — это я должна просить прощения за столь опрометчивое и единоличное решение, — прижимает уши к макушке в молчаливом прощении: объяснение подробностей пусть останется за Куницей. Если бы только Опалённая знала, если бы только не решила, что барсук мог уже уйти, раз Бабочка с Оленехвостом столкнулись лишь с запахом... Как не предусмотрительно, дорогая, как не предусмотрительно.
[indent] Но, погодите-ка, что это такое он говорит? Пёстрая вскидывает брови, навострив уши, и полностью поворачивает голову в сторону Солнцезвёзда — снова всё это кажется нереальным, и поверить в услышанное не сразу получается. Он будто почву нащупывает или ступает по тонкому льду, медленно и осторожно подходя к самой сути, и сердце в груди отмеряет несколько быстрых сильных ударов от волнения и ожидания. Неужели что-то серьёзное случилось? Ещё более серьёзное...
[indent] Светлые глаза смотрят на янтарные с интересом, блеском, будто пытаясь заранее прочесть в них то, что будет озвучено минутой позже, и Опалённая сжимает губы в тонкую линию, предполагая, что уже всё заранее знает.
[indent] — Ты хочешь, чтобы я... — срывается шёпотом, теряясь в чужой речи. Прослеживает его взгляд, смотря на бурую спину Тайфуна, но решительно не понимает и не признаёт того, на что намекает уже не первый соплеменник; не признаёт и того, что поселилось в душе — всё это успешно игнорирует. Дожидается, пока голос предводителя смолкнет, и смотрит на него с какой-то вопросительной благодарностью и необычной уверенностью, раненой кошке вовсе не свойственной. — всё племя и есть моя семья, — склоняет голову в сутулой осанке и мельком глядит на выход, за которым слышны приглушённые звуки. — и ради него я сделаю всё, что в моих силах. Как и ради тебя, — улыбается уголками губ, но выражение морды почти сразу меняется на тревожное, что вызвал слишком непредвиденный диалог; что же всё-таки случилось? — надеюсь, ты не забываешь об этом? И если ты уверен в своём предложении, и действительно этого хочешь — тут и думать нечего. Это будет честью для меня, — неужто даже эта неудачная стычка не повлияет на него? Не заставит сомневаться, колебаться, а потом и вовсе передумать? Не пожалеет ли Солнцезвёзд, что выбор его пал именно на неё? Опалённая точно сказать не могла, но была совершенно уверена, что из кожи вон вылезет, дабы этого не допустить. — не подумай, что я сомневаюсь в твоих словах, просто не ожидала чего-то подобного, тем более сейчас, — и она обязательно спросит «почему не кто-то другой», но позже. Когда силы полностью вернутся, когда каждое движение не будет вызывать эту неприятную боль, и когда слова выговаривать будет проще. Сейчас всё это было её лимитом и противопоказано лечащим целителем, и Солнцезвёзд наверняка сам то понимал.

+8


Вы здесь » cw. последнее пристанище » грозовое племя » палатка целителя