У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Дорогие игроки!

Что же, вот три солнечных и наполненных самыми различными событиями месяца летнего сезона и подошли к своему логическому концу, передавая бразды правления дождливой осени и готовя для нас множество самых различных событий и сюжетов. На носу Совет всех племён, решение множества вопросов и, быть может, даже очередные конфликты и некоторые секретные плюшечки, но пока что пришло время назвать самые запоминающиеся мордочки августа!

В этом месяце Полёту Испуганной Цапли стало суждено не только получить благословение от предков и возглавить стражей Клана Падающей Воды, но и завоевать звание лучшего кота августа. Очень надеемся, что ты на этом не остановишься и преподнесёшь нас в будущем ещё множество интересных сюжетов!

Неожиданное возвращение бывшей воительницы племени Ветра, новый, закалённый несладкой жизнью и приобретёнными в городе знакомствами характер и звание лучшей кошки достаётся Капели! Интересно, в какие дебри трёхцветную одиночку заведёт судьба теперь?

А вот лучший оруженосец снова оказывается родом из племени Теней, вот уж там ребята задают жару своими отыгрышами второй месяц подряд! К тому же Мглистая ещё и абсолютно заслуженно завоёвывает звание почётного персонажа, которое открывает перед ней некоторые новые грани. Воспользуется ли наша сумрачная ученица ими однажды?

Юная Каменка над Верхушкой Ели в последний момент своего беззаботного детства урывает себе звание лучшего котёнка августа! Все мы видели поступившее тебе от Пламя предложение стать её последовательницей и всё с нетерпением ждём твоего официального ответа. Уверены на сто процентов, что однажды из тебя выйдет прекрасная Верховная Мать ;)

Очень плодовитые и удивительно успешно за одну лишь беременность численно повысившие дальнейшую боевую силу Речного племени Оса и Росомаха становятся лучшей парой прошедшего месяца и уже в ночь приближающегося Совета обещают порадовать нас новыми пятью мордочками в камышовых зарослях детской! Интересно, скажется ли беременность в юном возрасте на дальнейшей истории этой семьи или родительские обязанности пойдут юнцам на пользу?

В последние луны на сильные и крепкие плечи Ракушечницы свалилось слишком многое, то и дело оставляя даже на её душе неприятные зацепки и укрепляя не самые позитивные мысли в её голове. Забирая себе звание самого запоминающегося персонажа августа, оставляя за своей спиной всю свою воительскую жизнь и даже после падения с утёса поднимаясь на лапы с гордо поднятой головой, эта кошка буквально заставляет нас следить за её историей дальше.

Разбушевавшийся в бескрайних степях племени Ветра пожар стал для Звездопада очередным ночным кошмаром, его окутанное мглою тревоги и ужаса поведение в однажды уже пережитой ситуации огненной западни было настолько каноничным и реальным, что игроки совершенно и точно в некоторые моменты ощутили себя на страницах книг! Это нужно же уметь настолько успешно передавать эмоции и бурлящие в душе чувства?

На этом наши итоге подходят к своему логическому концу, но наступающий уже на самые пятки сентябрь абсолютно точно обещает нам множество новых запоминающихся и приводящих то ли в восторг, то ли в ужас отыгрышей, поэтому не беспокойтесь. На предстоящем Совете и его неминуемых последствиях у каждого будет шанс отличиться и стать самой главной мордочкой первого осеннего месяца. Готовим попкорн, газировку и платочки?

cw. последнее пристанище

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. последнее пристанище » город » жилые улочки


жилые улочки

Сообщений 21 страница 37 из 37

1

http://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/2/276019.png

Код:
<!--HTML--> <style>
.gtemp-app1 { 
width: 90%;
 font-size: 11px;
 text-align: center;
 line-height: 120%;
 color: #000;
 background-color: #eee9e3;
 padding: 15px;
 padding-top: 10px;
 margin: 10px;
 } 
</style>
<center> 
<center> 

<div class="gtemp-app1"> 
<div style="width="100%">
<div style="text-align: auto; height: 300px; overflow: auto;">
<br>
<p>
<br> 
  <font face="yeseva one"><font size="4"><b>жилые улочки</b></size></font>
<font face="Times New Roman">——————————————————————</font><br>
<font face="Century Gothic"><b><font size="3">В</size></b><font size="2"> северной части города, ближе к старому мосту отделённый от центрального района большим парком расположился целый квартал невысоких старых частных домиков, каждый с небольшим собственным садиком. Именно отсюда город начал свой рост, постепенно разрастаясь и вширь, и ввысь, а это место так и осталось раем для тех, кому суета центральных улиц не по душе. Почти в каждом доме тут живут домашние коты, которые, впрочем, нередко могут отправиться в центр города, ведомые любопытством и жаждой приключений.</size></font>
</font>
</div>
</div></div> 
</center> 

0

21

- Ну и странный, - одними губами шепнула кремовая своей подружке, беспокойно качнув хвостом. Она подобралась передними лапами к самой кромке площадки большого столба забора, свешиваясь настолько, насколько было безопасно.
Ох, ну и страшно же он выглядит! Эгле права, его, похоже, хозяева бросили, раз он такой страшнючий.
- Или ты из бродяг? А? Как говоришь? Пле-мя?
Цукерка недоуменно переглянулась с Эгле.
- Что за племя? - громко зашептала она, округляя глаза. И пока черно-белый худыш клялся каким-то предводителем, кремовая почувствовала, как внутри просыпается жалость. Наверное, сытая жизнь научила жалеть вот таких вот доходяг.
- Думаю надо его позвать сюда и дать крылышко, - все так же громко шептала Цукерка, не подозревая, что Орех их слышит.
- Слушай, ты давай иди... ну или ползи... давай за нами, в общем, там есть лаз, - поднялась на лапы палевая, осторожно перебирая шаг по забору и не сводя взгляда с Ореха до самой лазейки к своему участку в узком проеме между двумя заборами.
- Смотри только не дерись, мы тоже можем, - нагло соврала Цукерка, и только потом мягко спрыгнула на стриженый газон своей территории.
- Ну ты и страшненький. У тебя не чумка?

+2

22

Стоило приглядеться к незнакомцу чуть пристальнее, и становилось видно, что он не только страшненький, но еще и больной. Что-то нес про какое-то племя и отчаянно пытался двигаться прочь от них двоих, но получалось не особенно.
—Я ни про какие племена и не слышала, — задумчиво и негромко протянула Эгле, переглядываясь с озадаченной подругой. Может, так называется какая-то группа бродяг? Сталкиваться с подобной опасностью ей не очень-то хотелось, и будь ее воля, кошка оставила бы незнакомца в одиночестве и вернулась домой, стараясь не думать о его дальнейшей судьбе. Но добросердечная Цукерка решила иначе.
— Думаю надо его позвать сюда и дать крылышко, — эта идея ей совершенно не понравилась. Но - делай так, чтобы нравиться другим, не показывай себя. Эгле подавила недовольную гримаску и с сочувствием взглянула на кота.
Это было мое крылышко. Я должна была его съесть, а теперь этот блохастый еще и не пойми чем нас заразить может. По мордочке ее и не скажешь, что домашняя испытывает столько недовольства. Она выглядела лишь самую малость отстраненной.
— Да-да, ползи сюда. А то тут иногда собаки шастают, тебя такого дохлого вмиг загрызут, - вслед за Цукеркой сообщила она и повела кота к лазу, отчаянно надеясь, что упомянутой подругой чумки у него все же нет.
Втянув носом аромат, что еще шел от куриного крылышка, она с сожалением во взгляде подтолкнула его незнакомцу, стоило ему только оказаться по ту сторону ограды.
— Держи. А то выглядишь так, будто вот-вот от голода погибнешь, - и несмотря на то, что она очень старалась облачить эту фразу в обертку заботы, насмешка в ней все же проскользнула.
И что ты с ним дальше делать-то будешь? - вопросительный взгляд коснулся мордочки подруги, но Эгле молчала.

+3

23

Агнес повела хвостом, когда заметила, что серый незнакомец наконец успокоился и решил хоть немного ее послушать, но не смогла заставить себя расслабиться в его присутствии окончательно. Больно нова была его фигура для ее обычной жизни, больно нагла и шумна для привычного распорядка вещей. И пестрая кошка все еще ждала от него какого-то подвоха, пусть теперь он не выглядел столь грозным.
Но ей было интересно, когда тот завел разговор о своем прошлом, отвечая на вопрос. Он говорил даже с большими деталями, чем Агнес его попросила, но она не желала его затыкать, пожалуй, впервые за весь период их непродолжительного знакомства. Слабо дернула усами, в задумчивости отводя взгляд в сторону, а после снова осматривая вояку. С недоверием.
Местные иногда говорят о племенах, — мяукнула кошка. Но да, она знала о них немного. Слышала лишь о жестокости и суровости нравов. Варвары — слово, что когда-то ловила она от старых хозяев, но которое, как ей казалось, характеризовало весь образ племенных воителей, что складывался в ее голове. Она ещё раз посмотрела на еще не зажившую рану на щеке бывшего ветряка.
Это они с тобой сделали? — спросила она, в голосе скользнули нотки настороженности. Она хотела было подойти ближе, чтобы рассмотреть след от когтей, но сдержала детское любопытство в узде, предпочитая осторожность.
Спасибо, — прозвучала благодарность на брошенную фразу, в то время как домашняя отвела взгляд в сторону, решая не вдаваться в споры и пререкания. — Совет за совет: будь поаккуратнее с двуногими. Большинство из них не причинит тебе вреда, пока ты сам этого не сделаешь, — вместо того, мяукнула она. И уже было села, обвив лапами хвост и скользнув взглядом по комнате, чтобы найти место, куда себя деть, но продолжившийся разговор заставил ее снова приковать взор к незнакомцу.
Тебе правда нужна помощь или ты издеваешься? — с фырканьем спросила домашняя, прищурясь и осмотрев кота, словно бы желая и сама ответить на свой вопрос, а после склоняя голову набок, нахмурясь, — А про Сатану мы с тобой потом поговорим — это долго. Лучше отдыхай. И имя свое назови.

+1

24

- Да не из бродяг я, клянусь! - рвано выдохнул Орех. Если бы только можно было, он бы сейчас точно рванул обратно в знакомые лесные чащобы. Но стоило ему только представить, что там в сосновом бору его поджидают недовольные голубые глаза Бражницы, что все племя смотрит на Ореха как на настоящего предателя... "Побуду еще здесь, немного."
— Слушай, ты давай иди... ну или ползи... давай за нами, в общем, там есть лаз, - черно-белый худыш недоверчиво оглянулся и вновь обратил внимание на бледно-кремовую кошечку. Затем на кошку,  похожую на Бражницу. Конечно же он боялся. Поджатый хвост, по крайней мере, говорил именно об этом.
- Да я как-то... - замямлил Орех, пытаясь уйти от ответа и гостеприимства незнакомок. А затем вторая кошка поддержала диалог.
— Да-да, ползи сюда. А то тут иногда собаки шастают, тебя такого дохлого вмиг загрызут, - от одного только слова "собаки" у Ореха пробежались мурашки по всему телу. В последний раз глянув через плечо, он робко тряхнул плечами и вскинул голову кверху, негромко обращаясь к домашним.
- Ладно, хорошо. С-спасибо, - и столь же осторожно и неуверенно протиснулся через узкий лаз. Что им двигало в этот момент? Страх за свою жизнь. Незнакомая обстановка давила со всех сторон, а лапы ужасно ныли от боли. И сейчас предложенная помощь пусть и была подозрительной, но Орех не имел ни малейшего желания сейчас самостоятельно разбираться во всем этом.
Двор Двуногих встретил Ореха непривычным запахом. Тут трава была такая короткая-короткая. И колючая.
— Смотри только не дерись, мы тоже можем, - послышалось от Цукерки. Грозовой целитель кротко кивнул головой.
- Не буду, обещаю, - а ведь так и вырывалось наружу сказать, что не умеет он драться. Но инстинкт самосохранения велел молчать о такой важной детали. Вдруг что.
Эгле протянула Ореху что-то непонятное, но весьма ароматное на запах. Кажется, этим питались местные домашние. "Хм, я думал они питаются только катышками." От такого радушия и щедрости Орех даже опешил, а посему не спешил трапезничать, терпеливо выслуживаясь перед хозяевами этих территорий.
— Ну ты и страшненький. У тебя не чумка?
- Чумка? А что это? - сначала переспросил у Цукерки Орех, а затем добавил, - в лесу нет такой болезни. Я целитель, так что знаю о чем говорю. Можете не беспокоится, - и тут же зачесал лапой за ухом. Снова какая-то блоха прицепилась к его исхудавшему тельцу!
- Спасибо за ваше, хм, гостеприимство. У нас так не принято встречать неприятелей, - Орех коротко взглянул на Эгле, а затем на куриное крылышко. И осторожно наклонился к холодному мясу. И стоило только аккуратно откусить кусочек чуть склизкого мяса, как живот тут же благодарно заурчал и Орех полноценно вцепился в непонятную дичь. На вкус было очень даже здорово, пусть и не свежепойманная мышь, - Это ошень вкушно, - благодарно закивал Орех, доедая половину крылышка. Затем остановился, облизнулся и протянул лапу к оставшейся половине крылышка, - у нас принято делиться.
Конечно эта половина крылышка не дала ощущение сытости, но разве лесным котам вообще было известно о таком понятии? Но по крайней мере на фоне ушибов, полусытый желудок сейчас ликовал и радовался. Да и Орех заметно "поживел".

+2

25

Черно-белый худыш явно опасался их, и Цукерка как-то даже приосанилась. Она, крепкая и лощеная, наверняка выглядела угрозой этому щуплому котику, и кремовой это явно польстило.
- Целитель? В лесу? Это как это? - переспросила домашняя, непонятливо склонив голову набок.
- Это твои хозяева в лесу живут? Ты такой худой, чем же тебя кормят-то? - сочувственно поцокала языком Цукерка, переглянувшись с Эгле. Та выглядела еще лощенее своей подруги, красивая, крепкая и стройная.

— Спасибо за ваше, хм, гостеприимство. У нас так не принято встречать неприятелей.
- Это где это у вас? - еще разок переспросила, на всякий случай, домашняя. Все-таки, поразмыслив, она решила, что никаких человеков у этого худыша нет. Слишком уж он был неупитанный и загнанный, да и что бы ему тут забыть, если бы за спиной оставался дом и хозяева?
- Странный ты какой-то. И пахнешь странно. А ты кушай, кушай, - не жалко, когда живешь в сытости, и дом полнится угощениями.
Даже теми, которые хозяева не планировали давать своей любимице.

А потом черно-белый протянул крылышко им, и Цукерка подтолкнула носом Эгле, мол, доедай. И так некрасиво получилось у нее отобрать.
- Конечно вкусно. Моя хозяйка готовит ого-го, - распушилась домашняя, которая перепробовала не одно блюдо втихаря.
- Так ты кто такой-то? И что это ты все рассказываешь про место такое?

+3

26

Котик этот разговаривал очень странно. Но почему-то с каждым его словом Эгле понимала, что его-то бояться не стоит. Инстинкты уже не вопили об опасности, а его дохлый вид вызывал какую-то смущенную жалость напополам с отвращением. Глядя, как он обгладывает крылышко, что было для нее припасено, она молча слушала сбивчивую речь и вопросы Цукерки - те так и сыпались.
— Неприятеля мы бы так не встретили, - попытавшись состроить воинственный вид, выдала наконец Эгле, улыбнувшись подруге. Мол, да-да, мы бы с тобой что-то придумали! — Так что ешь, целитель.
Слово ей понравилось. В нем была какая-то тайна, интересная загадка, но цепляться за рассказ она не стала. Чего показывать свое любопытство и то, что ее так и тянет к чему-то новому? Не стоит высовываться - даже при той, что она могла назвать подругой.
— Странный ты какой-то. И пахнешь странно. А ты кушай, кушай, — поддержала ее Цукерка. Но от предложенной половинки Эгле все же отказалась, вежливо помотав головой.
— Нет-нет, я сыта. Доедай спокойно,еще бы я после тебя сейчас это ела, придумали, надо же. Нейтральное выражение мордочки было призвано скрыть эти мысли, и домашняя старалась изо всех сил.
— Да, откуда ты? Лес - это очень далеко. Вас там таких дохлых много? Раз делитесь все друг с другом - и на всех не хватает наесться досыта? — с глуповатым видом продолжила она череду вопросов от кремовой. Догадки у нее уже появились, но показывать это кошка не собиралась. Во-первых, тут явно о хозяевах речи не идет - вон он как пялился на домашнюю еду, явно впервые видел. Во-вторых, тощий вид давал понять, что он действительно в какой-то банде, раз свои обычаи есть и условия не самые простые. Но пусть лучше рассказывает сам.
— Ой, я, кстати, Эгле, - кошка указала тонким хвостом на подругу и улыбнулась. — А это Цукерка. У тебя-то имя есть, целитель?

+1

27

[indent] Он всё ещё видел в стройной фигуре и явственно лоснящейся трёхцветной шерсти не свою новую, таящую в себе ещё бесчисленное множество тайн и секретов знакомую, а именно ту кошку, расплывчатый образ которой уже некоторое время подряд старательно пытался выбросить как можно дальше из своей головы и наконец освободиться от её посмертного наваждения. Неудержимо, не скрывая плещущегося в самой глубине чуть прищуренных янтарных глаз любопытства и словно бы животного интереса к этой безымянной домашней киске, то и дело скользя взглядом по её чёткому силуэту и с настоящим огнём упрямства впиваясь в травянисто-зелёные зеркала души напротив, бывший ветряной воитель лишь иногда бесшумно покачивал кончиком серого хвоста или едва заметно разминал затёкшие от долгого напряжения плечи, с небывалым терпением и спокойствием выслушивая очередные речи пёстрой собеседницы и даже молчаливым кивком принимая её совет. Первичный страх незнакомой местности и спокойно расхаживающих в этой округе Двуногих с неизвестно какими роящимися мыслями в их головах и множеством расставленных поблизости смертельных ловушек для того, кто родился и всю прежнюю жизнь провёл на абсолютной свободе обдуваемых всеми ветрами степях, постепенно отходил куда-то далеко вглубь и уводил за собой неконтролируемую злость и желание сражаться до последней капли крови, уступая место остаткам благоразумия и даже некоторой прослеживаемой в потускневшем взоре безразличностью. Неторопливо, всё ещё не до конца доверяя этой игрушке Двуногих и мысленно пытаясь отыскать хотя бы какой-нибудь подвох во всей этой ситуации – эти бесшёрстные чудовища не стали бы просто так помогать, – расслабляясь и окончательно пряча всё ещё высовывающиеся из мягких подушечек когти, Янтарь позволял кошке договорить все крутящиеся на её розовом язычке слова и задать интересующие вопросы.

[indent] — Конечно, больше некому, — мимолетно скосив глаза на ещё немного влажную от почти засохших каплей крови и сукровицы собственную щёку и вспомнив о парочке таящихся под пушистой шкурой шрамах от бывалых прежних стычек, с абсолютной уверенностью подтвердил серогривый здоровяк догадки знакомой незнакомки и позволил беззлобной, словно бы даже горделивой за самого себя улыбке юркой мышью скользнуть по его губам. — Я некоторым тоже оставил подобное напоминание о себе, такова наша жизнь. Что там ваши местные говорят о племенах? Очередные обиженные племенными воителями бродяги, которым не дали своровать дичи? — тяжело выдыхая скопившийся в лёгких воздух и с толикой привычного раздражения вспоминая наглость и беззаботность каждого нарушителя границ, чуть грубее, чем то изначально планировалось, буркнул кот и немного, почти незаметно вздёрнул собственный подбородок повыше. Пусть сейчас, после стечения всех обстоятельств и принятых им же самим решений, ему и светила лишь одна изнуряющая и уничтожающая дорога городского одиночки, но в его жилах абсолютно точно текла чистая кровь воителя, что уже на несколько голов возвышала его над другими. — Янтарь меня зовут. Или звали раньше, когда я был в племени… А тебя как твои хозяева обозвали?

+1

28

Варвары.
Слово повторилось в голове отчетливее и ударило по вискам, в то время как во рту появилось ощущение предательской сухости и, словно бы, металлического привкуса крови. Янтарю не нужно было приводить никаких доказательств, чтобы Агнес поверила ему. Картины всплывали в ее голове посекундно, но даже они не могли отразить всю сущность кошачьих боев.
Это было слишком чуждо ей.
Слишком незнакомо.
Слишком далеко.
Хорошо, что тебе удалось отделаться лишь раной на щеке, — прошелестела жительница дома, отводя взгляд и словно бы обращаясь не к своему серому знакомому. Нужно было избавиться от картин, стоящих перед глазами. И от чувства опасности, что дарил ей воитель.
Она вдыхала его с каждым глотком воздуха, и тонкими иголками оно вонзалось в горло, соскальзывая ниже по груди, оседая на дне живота.
И все же выражала эмоции она слишком скупо, чтобы показать на своей мордочке этот испуг, что снова постарался овладеть ей.
Но бывший воин, по всей видимости, не желал ей зла, и Агнес почувствовала неловкость за то, что снова поддалась.
На самом деле, он был даже ей любопытен, в чем она себе признаться была готова даже меньше, чем в ощущении тревоги.
Я никогда не общалась с теми, кто лично сталкивался с племенами, — пестрая кошка решила говорить честно, прикрыв глаза и поджав губы, а после едва заметно усмехнувшись, прижимая к себе тонкий хвост, — Но о вашей жестокости ходят слухи.
"Кажется, не совсем слухи", — взгляд остановился на воителе и упал.
И если бы не его неудачная шутка и не дальнейший вопрос, кажется, Агнес упала бы следом за этим взглядом.
Имя же чужака было ей незнакомо и немного странно. Кажется, янтарем звала ее прошлая хозяйка маленькие камушки в одном из своих украшений, а то и сами такие украшения (понять домашняя толком не смогла), но найти сходство в первые мгновения пестрой не удалось. Лишь остановив взгляд на глазах, она чуть нахмурилась, выдвигая свое предположение, но не озвучивая его.
Не хочешь, чтобы твое имя связывало тебя с ними?
Глухо вопрос прозвучал в ответ на вторую реплику ныне бродяги, пусть и с неким опозданием, и домашняя чуть склонила голову набок, прикрывая глаза, прежде чем негромко произнести.
Меня называют Агнес.

+2

29

[indent] Без какого-либо сомнения, восседающему посреди некогда абсолютно чужого дома с расправленными широкими плечами и плотным хвостатым кольцом, привычно обвитом вокруг местами подрагивающих от напряжениями лап, Янтарю искренне была любопытна каждая последующая реакция на разбивающиеся об острые углы реальности слова о тех, кто уже не одну сотню лун скрывает своё существование под сенью разросшихся деревьев и солнечного зноя бескрайних степей. С особым вниманием старательно заглядывая в пёструю мордочку своей новой собеседницы, то и дело пытаясь столкнуться с словно бы избегающим прямого контакта взглядом её похожих на иссыхающую к сезону Листопада траву и с некой уже въевшейся меж расплавленного янтаря надменностью наблюдая за плохо скрываемыми действиями трёхцветной кошки, серобокий исполин с забавным подёргиванием длинных усов позволял едва ощутимой, удивительно не таящей на своём дне никакой злобной насмешки и издёвки усмешке касаться его тёмных губ и чуть растягивать их в стороны, пока уши с уже давно небывалой жадностью ловили каждый исходящий со стороны звук. Вслушиваясь во вдруг понизившийся до лиственного шелестение подрагивающих на зябком осеннем ветру веточек голос этой необычной, как оказывалось с каждой секундой в ее компании, домашней, бывший воитель с почти незаметно время от времени хмурящимися бровями мог поклясться в том, что сквозь бурление собственной крови и эхо ударов успокоившегося сердца он слышал пение спрятавшихся где-то за стенами этой огромной палатки птиц и всё тот же непонятный, отталкивающий говор снующих где-то вдалеке Двуногих. Вместе с этим и неторопливыми, неприятно впивающимися под самую шкуру лазами накопившейся усталости объяв нынешнего бродягу с лап и до головы и мимолётными позывами стискивая его туловище до неприятной тяги в мышцах, в его мыслях окрашенным в чёрную гладь неподвижной воды светом загорелось навязчивое и даже пугающее осознание того, что же ждёт его, теперь уже одиночку, дальше.

[indent] — Слишком наивно с вашей стороны приравнивать способы выживания к жестокости, — подразумевая под своим обобщением всех водящихся здесь и поблизости с племенными территориями бродяг да домашних любимцев и показательно морща серую переносицу от явственной брезгливости по отношению к одиночному образу жизни – который теперь для тебя же и заимеет смысл кредо, – со сквозящей в басе уверенностью отрезал Янтарь и немного прищурил глаза, всё же находя долгожданный ответ в его незамысловатых гляделках и с хищным интересом принимаясь рассматривать чужое отражение души. Да только вот он был совсем не тем, кто умел бы читать сменяющиеся в чужих глазах ветра и разбирать текущие в них бесконечные реки, так что и нынешнее путешествие по бескрайним полям мыслей трёхцветной особы не нашло своего последнего пристанища и, разочарованно свесив голову, двинулось в обратный путь. — Не познав той жизни, вы никогда не сможете по достоинству её оценить, а большинство из вас и вовсе слишком трусливо для подобного. Но, без сомнения, то, что мы в несколько раз сильнее вас и в целом не такие мягкотелые — это очевидный факт, — беззлобная ухмылка в очередной раз скользнула по широкой серой морде и вновь скрылась где-то между слипшихся от ещё старой крови шерстинок на щеке, в то время как оценивающий взгляд загоревшихся новыми огнями глаз инстинктивно скользнул по цветастой фигуре Агнес, а дёрнувшийся в пасти язык, словно бы смакуя, распробовал каждую отдельную букву услышанного только что имени собеседницы. — Имя моё — моя же память обо всём и всех, кто теперь остался в прошлом, так что я вряд ли заимею желание его менять. Слишком многие произносили его и новыми узорами выцарапывали на моей душе, что бы так легко от него отказываться, но кто знает? Быть может, ты придумаешь мне какое-нибудь новое имечко, которое очень уж мне понравится, и я разрешу тебе так ко мне обращаться, Агнес? — спешно облизнув пересохшие губы и бесшумно качнув самым кончиком серого хвоста, кот даже невольно поддался чуть вперёд и тут же бессовестно опалил мордочку напротив себя своим горячим дыханием.

+1

30

Что бы племенные коты с ним не сделали, что бы он ни оставил позади, когда решил уйти, и что бы ни утверждал с видом гордым и уверенным прежде, сейчас серый кот говорил искренне, и в словах его звучала некая потаенная тоска по утерянной жизни, от которой он делал вид, что сам отказался, и к которой все ещё причислял себя, пусть и не замечая того. Ведь еще существовало некое великое и могучее племенное "мы", к которому он относился, и чуждое низкое и слабое "вы", о котором он судил, явно, по таким же слухам, по которым судила о "мы" пестрая кошка. Но она верила и не спорила. Верила каждой фразе и цеплялась за каждое слово, стараясь прочитать чужака. И лишь волна сочувствия скользнула по ее зелёному взгляду.
"Понимаешь ли ты, что время твоего воительства окончено?" — вопрос, что пестрая задать хотела, но не решилась. Он понимал. Он знал это. Но, кажется, в глубине души еще не мог этого принять, и от этого осознания в груди неприятно стискивалось сердце. Ведь он и правда не был так смел и силен, как пытался казаться. Не так ли?
Укажи же ему новый путь, Отец.

Агнес отводит взгляд в сторону в глухой задумчивости и мимолётной молитве. Страх не отпускает ее, но голос чужака звучит спокойно, а речь на удивление складно и метафорично для лесноно дикаря. Когда он говорит так, он и не кажется таким уж чужим и далеким.
И только нехватка манер выдает в нем если не лесного варвара, то обнаглевшего бродягу.
Едва Янтарь подается слишком близко, Агнес невольно вздыбливает шерсть и отдергивается, стремясь выдержать расстояние, подобно тому, как маленькая мышка срывается с места, только охотник делает неосторожный шаг.
Не приближайся так, — цыкает домашняя на него с недовольным прищуром и подбирает к себе хвост, прижимая уши к голове. Нарушенное личное пространство отдает в первую очередь раздражением и дискомфортом, а уже в последующую — всем остальным. Этот момент словно бы напоминает пестрой, что ей, вроде как, было неудобно находиться с этим серым котом в одной комнате. И она поднимается на лапы.
Я не готова давать тебе новое имя сейчас, Янтарь. Это не в моей власти. Но, если Господь еще сведёт наши пути, я об этом подумаю, — произнесла домашняя глухо. Ее хвост все ещё подрагивал от напряжения после выходки бродяги, и Агнес с настороженностью полагала, что тот не остановится на подобном, из-за чего невольно следила за его действиями. Но все же неспешно направилась к выходу из комнаты, наставительно оставляя вслед за собой.
Отдыхай. И постарайся не дергаться, когда придут обрабатывать раны.
Пестрый хвост мелькает в дверном проеме и скрывается из виду.

Закрытие разрыва

+2

31

Домашние кошки задавали очень много вопросов. Если бы не травма, полученная от Чудища и изрядно уставшие после долгого бега мышцы - Орех просто бы сбежал, найдя какую-нибудь самую нелепую отговорку. Но живот благодарно урчал после съеденного крылышка, лапы томно гудели, а бедро и вовсе почти перестало болеть, поскольку целитель оставался на месте и никак не тревожил ушибленную лапу.
- Эгле, Цу-кер-ка, - медленно, почти по слогам произнес черно-белый. Ему все еще было жутко некомфортно здесь, вдали от привычных деревьев, кустарников и колосящейся травы, однако первобытный страх постепенно сменялся смирением. Пока здесь было не так страшно, как это описывали старейшины. Правда все было каким-то слишком... искусственным? Как будто бы трава была ненастоящая, деревья тоже. Худшим вариантом сейчас было бы увидеть еще Двуногого на горизонте, но пока вокруг царил непривычный шум и только. Это тоже, кстати, сильно напрягало. В лесу чаще всего можно было услышать ветер, поскрипывание деревьев, пение птиц и шорох листьев. А тут... какой-то грохот, скрежет, непонятные голоса за забором. Орех поежился.
- Я Орех, целитель Грозового племени. Ну, я излечиваю соплеменников от ран и болезней. У нас нет... э... хозяев, если я правильно понял, что вы говорите о Двуногих, - голос его все еще был сбивчивым и неровным, но по крайней мере кончик хвоста перестал дрожать, - В лесу нас много, да, - подтвердил слова Эгле черно-белый и смачно облизнулся, наклоняясь ко второй половинке крылышка, от которой домашняя отказалась. "Хм, похоже они вообще не знают насколько ценен каждый кусочек дичи..."
- Нас там четыре племени... А, ну, вообще пять, с недавних времен, - "зачем я им это рассказываю? А что если они воспользуются этой информацией?" Но лежащий под лапами кусок курицы говорил совсем не о враждебности местных домашних. Тем более зачем им идти в какой-то там лес - ведь тут у них есть все. "А зачем я пришел сюда? Там у меня было всё..."
- Это мак?? - заинтересованно устремил свой взгляд на лужайку Орех, - и календула... Предки, да тут просто Звездные угодья для любого целителя, - негромко, но восхищенно звякнул целитель.
Обстановка была слишком непривычной, оттого кот даже успел забыть о том, зачем он вообще бежал из леса. Но это лишь пока. За забором послышались довольно громкие голоса Двуногих и Орех резко встрепенулся, вжавшись в землю.
- Это что, Двуногие?! Я, я, я, где я могу спрятаться?! - шикнул Орех, глядя на Цукерку и Эгле. Каким наверное дикарем он им виделся прямо сейчас.

+6

32

разрыв, утро после сна в старой деревне, из старой деревни >>>

[indent] Навязчиво всплывающие в серой голове воспоминания о произошедшей оставшимся в прошлом вчерашним вечером встрече и юркающие в разные стороны мысли, всё никак не дающие молодому коту хотя бы какого-нибудь столь желанного спокойствия, зудели и беспокоили его воспалённое нутро не меньше, чем до сих пор подтекающие от совершаемых движений раны на худощавом туловище и рассыпающиеся искрами тупой боли ссадины в местах позорно пропущенных ударов. Единожды взбудоражившая его истерзанную и превратившуюся в смешные клочки чего-то былого чёрствую душу одна лишь идея о том, что Капель действительно была жива, а проникающий в ноздри запах, чья неуловимая дымка обволакивала всё вокруг, наравне со звучащим и ласкающим уши голосом давней знакомой слишком упрямо ломало всё то, что не одну луну старательно выстраивалась внутри широкой грудины и огораживало заражённое печалью и неутолимой болью сердце от прогнившего и сочащегося мерзкими червями мира, лёгкими дуновениями обжигающего и в раз отравляющего ветра сводило с ума и опасно сдавливало горло, заставляя задыхаться. Грузностью ступая когда-то мускулистыми, а теперь больше похожими на старые да трухлявые ветви сожранного изнутри паразитами лесного дерева, по твёрдой и местами даже неприятно шершавой поверхности чёрных тропинок и путей бестолковых Двуногих и почти не осматриваясь по сторонам для собственной же мнимой безопасности, бывший воитель с то и дело хмурящимися бровями и играющими близ сжатых челюстей желваками раздумывал обо всём произошедшем с ним в последнее время и в слепой, наивной надежде пытался уловить хотя бы какую-нибудь закономерность. До сих пор не считающий себя в чём-либо виноватым и почти нежно лелеющий теплящиеся сгоревшими углями мечты о недостижимом величии и неограниченной ничем и никем власти, но теперь впервые разумно прячущий их от чужих взоров и ушей и стремящийся действовать хотя бы с малым планом за широкими плечами, бродяга не понимал, за что ему столько наказаний и препятствий на его кристально прозрачной дороге судьбы.

[indent] Когда переодически подпрыгивающего чёрного носа и едва приоткрытой розовой пасти вдруг коснулся откуда-то слабо знакомый и будящий очередные воспоминания аромат того, чему ранее живущий в лесу кот не знал ни названия, ни хотя бы внешнего вида, пушистая шерсть на загривке инстинктивно поднялась дыбом от непривычности ощущений, а острия светлых, нынче желтоватых когтей выскользнули из своего мягкого укрытия и почти бесшумно цокнули о Гремящую Тропу. С каждым новым шагом неспешно сбавляя свой ранее более похожий на рысь ход и в конечном итоге с проглядывающийся в напрягшихся мышцах и вздёрнутым повыше толстым хвостом с подрагивающим кончиком настороженностью останавливаясь близ тошнотворно-зелёного частокола одного из людских домов на противоположной стороне улицы, серый здоровяк с недоверием в прищуренных янтарных глазах осмотрелся по сторонам и с шумом втянул в себя пропитанный множеством ароматов воздух, пытаясь разделить тот на самые крошечные ниточки и узнать каждую из них. После недолгого и слишком прошитого неудержимой тревогой ночного сна и в силу не заживших за такой короткий период ран и царапин на боках да спине Янтарь не представлял себе возможным схлестнуться в очередной схватке с каким-нибудь голодным и обиженным жизнью одиночкой, который заявился в эти края с одной лишь целью – полакомиться отходами домашних кисок, – поэтому ему приходилось даже сквозь собственную самоуверенность и гордость вести себя более аккуратно и скрытно. Но вдруг промелькнувшая чуть впереди и тут же скрывшаяся за поворотом пёстрая шёрстка знакомой, как ему показалось,  незнакомки в одночасье привлекла всё его внимание к себе.

[indent] — Агнес? — охрипшим от долгого молчания и испытываемой жажды голосом позвал он ту, что однажды спутал с погибшей Капелью, после чего, в последний раз воровато оглядевшись по сторонам, торопливо двинулся следом за ней. — Агнес!

+2

33

Разрыв

Рассвет встретил Агнес звоном колоколов и щебетом испуганных птиц, завыванием холодного ветра, предчувствием дождя. Она открыла глаза, упираясь в серое затянутое густыми тучами небо, вслушалась в отдающий эхом топот шагов двуногих, в их перебивающие друг друга голоса, и лишь после, отряхиваясь от налипшей листвы и грязи, наспех прилизывая свою шерсть, смогла подняться на лапы, чтобы понять, что прошлой ночью заснула на улице совсем неподалеку от небольшой церквушки, расположенной на окраине города. Она и не помнила, как пришла к этому месту, и теперь в задумчивости вглядывалась в невысокое строение, вход в которое ей был закрыт по одной лишь ее принадлежности.
Лишь спустя пару минут, когда затих всякий звон, домашняя кошка решила уйти, тихо и незаметно, скрываясь среди серый улиц. Ей хотелось добраться до уютного и теплого уголка прежде, чем неприятная влага встанет на ее пути и окрапит пеструю шерсть холодом, и повисшее в воздухе ощущение сырости не давало ей покоя, заставляя тонкий хвост подрагивать в тревожности раньше времени.
Но идти было совсем немного, и кошка, петляя меж домами и закоулками, заставляла себя успокоиться.
Агнес? — голос слился с безликостью города, настолько он был обесцвечен, и пестрая кошка лишь дёрнула ухом в его сторону, не узнавая и принимая за иллюзию.
Агнес! — громче, отчаяннее, перебиваясь топотом лап, заставляя домашнюю замереть и, оборачиваясь, встретиться со своей "иллюзией" лицом к лицу, с мимолетным испугом во взгляде, растерянностью во внешнем виде.
Испещренный следами когтей и клыков, испачканный кровью и грязью, он выглядел едва ли не хуже, чем в первый день их встречи. Не хватало лишь едкого неприятного запаха гноя и лихорадочного огня в блеклом янтарном пламени глаз.
И то называется реальностью, скрытой за защищающими стенами гнезда двуногих.
"Матерь Божья", — шелестящий голос срывается с губ, инстинктивно Агнес отступает назад на дрогнувших лапах, скользя взглядом по знакомому незнакомцу, словно по приведению, нервно подергивая хвостом.
На мгновение ей кажется, что реальность отступает, остается лишь ее блеклый туманный образ, но холодные капли, что обжигают кожу, возвращают пеструю к действительности. Она моргает, смахивая флер миража.
Неужели мозгов у тебя меньше, чем у автомобильной покрышки?! Во что ты снова ввязался, собачья кровь?! — беспокойство, досада, гнев, страх. Все смешалось, стремясь оградить сознание от путов жестокой истины, и Агнес вздыбила шерсть, не удержавшись от всплеска эмоций сквозь стиснутые клыки. Но не тронулась с места, прижимая уши к голове.
... ты сможешь дойти? — лишь спустя мгновения молчания спросила она глухо.

+1

34

Цукерка дружелюбно улыбнулась чужаку, когда Эгле их представила, и звонко хохотнула, когда Орех пытался произнести ее имя.
- Ну. Цукерка, - быстро протарараторила кремовая кошечка, еще раз звонко хихикнув. Правда, улыбка быстро сползла с хорошенькой мордашки, уступая место озадаченности.
- Племя? Целитель? Это как ветеринар? - Цукерка ошалелым взглядом переглянулась с Эгле.
- Ну дела. А чего ты худой такой? Мой ветеринар толстый-толстый, даже для двуногих, - приблизилась к нему домашняя, опасливо обнюхав.

А черно-белому, казалось, было не до них. Округлыми глазами он смотрел куда-то за спины домашних, и Цукерка обернулась по направлению его взгляда.
- Это мак?!
- А? Ну да. Красивый, правда? - неловко мяукнула Цукерка, опасливо подтащив к себе собственный хвост. Этот чудак так радовался цветочкам, как не радовался куриному крылышку.
Ну точно бешеный.

И тут на него нашел дикий ужас. У Цукерки аж спина выгнулась от страха - а так бывало всего дважды в жизни! - и она, осознав, чего боится Орех, аж разозлилась.
- Ты напугал меня! - недовольно мявкнула красавица. - Это двуногие, не надо прятаться. Мои двуногие никого не обижают, - нахмурилась Цукерка. Ну он шальной.

+1

35

[indent] Его цепкий взгляд, оценивающе блуждающий по стройному туловищу повстречавшейся ему домашней киски, без особого труда заметил промелькнувшую на пёстрой мордочке растерянность от столь неожиданного их пересечения в этом огромном городе прежде, чем трёхцветная то ли от охватившего её шока, то ли от брезгливости сделала шаг назад. Когда аккуратные лапы Агнес одним мгновением увеличили расстояние между ней и остановившимся в нескольких мышиных хвостах бывший ветряным воителем, а нервная дрожь слишком очевидно пробила тонкий хвост за её спиной, буквально заставляя кончик того неуловимо раскачиваться из стороны в сторону, кот с лёгким удивлением ощутил задевшие его душу коготки необъяснимой и оттого, казалось бы, совершенно беспочвенной растерянности, которую уже в следующую секунду заменило собой зёрнышко недовольства в перемешку с раздражением. Льющие с затянутого серыми, опасно нависающими над землёй тяжёлыми волнами тучами небосвода капли несущего в себе лишь холод и одиночество сезона Листопада с едва заметным звоном разбивались о твёрдые, напоминающие Гремящие Тропы дороги Двуногих и пропитывали собой шерсти двух зависших близ первого попавшегося частокола собеседников, вода спустя всего несколько моментов уже беспардонно затекала в глаза и застилала их, мешая смотреть. Заметно более слабые и сдерживаемые, теряющиеся между гнёзд Двуногих дуновения неприветливого ветра, в чьих переливах слышались принадлежащие кому-то совсем неизвестному рыдания, пробирали до самых костей и прошили мокрую шерсть, пока расплавленный мёд среди серого моря одних прищуренных очей обволакивал пожелтевшую траву бескрайних лугов зеркал души напротив.

[indent] — Чем у кого? — быстро моргнув через несколько мгновений воцарившегося молчания и возвратив своей морде привычно-высокомерную маску с прожилками уже въевшейся в мимику злости, недоуменно переспросил Янтарь и огляделся по сторонам в поисках этого невиданного зверька. — Бывших товарищей навестил просто. Это, оказывается, не самое страшное, что ещё могло произойти, — в очередной раз случайным образом касаясь гноящейся раны глубоко внутри своего сердца, чья тонкая плёнка была безжалостно вскрыта вылезшей из неоткуда живой иллюзией прошлого, с звякнувшей сталью в басовитом голосе бросил кот и инстинктивно прилизал всклокоченную шерсть на широкой грудине, неопределённо ведя плечом. В его чёрствой, не привыкшей кому-либо доверять и уж тем более после всего прошедшего открываться душе подобно недобитой добыче ныла надежда на то, что трёхцветная всё же окажется смышлёной и не станет развивать этой темы, но прошлый опыт общения с домашней доказывал абсолютно иное расположение вещей. Негромко хмыкнув вместе с мелькнувшей на тонких губах беззлобной усмешкой, бродяга едва примерно нахмурил брови и неторопливо кивнул на удивительно заботливый вопрос со стороны Агнес, словно бы в доказательство этого уже в следующее мгновение делая широкий шаг в её сторону. — Мне… нужна будет твоя помощь. Не безвозмездно, естественно.

+1

36

В голове все смешалось в сплошной ком непонимания — нужно было уходить и оборвать все эти нити раньше, чем они заведут, утянут куда-то не туда, далеко от тихой и спокойной жизни, от теплой подстилки и оберегающих стен. Но, кажется, было поздно, и оставить серого кота одного в таком состоянии Агнес просто не смогла. Хотела, отчаянно желала сбежать, но не сумела заставить себя.
Кто были эти племена? Почему они были столь жестоки и одновременно столь добры? Как то было возможно? Или ее обманывали? Но кто из...?
Вопросов много, будто звезд на небе в ясную ночь, ответов мало, как тепла в зимнюю пору. И, как это самое тепло, они были иллюзорны.
Агнес слабо и неуверенно кивает Янтарю, вглядывается в его глаза, а после подходит ближе, чтобы помочь ему, подставляя плечо с рваным выдохом от навалившейся тяжести, заставляющей дрогнуть тонкие лапы, от запаха крови.
И на протяжении всей дороги она так и не взглянула на собеседника, впадая в какую-то прострацию, стараясь избежать той действительности, что открывалась перед ее глазами, прячась за хрупкой защитой, которую охотно давал ей встревоженный разум.
Она и не вспомнила бы, как они дошли до порога, не вспомнила бы, как громко мяукнула, чтобы позвать хозяев, и как долго тянулись секунды, пока не раздались наконец шаги и не отворилась огромная дверь. Она не вспомнила бы хлопотания людей, не вспомнила бы состояние Янтаря в это время, не вспомнила, как его забрали, и как оставили ее лежать где-то в углу, обратив все свое внимание на раненого, но уже знакомого "вояку". Все как в тумане, все как будто во сне, не по-настоящему, эфемерно, призрачно...
Но, когда пестрая открыла глаза после легкой дремы, в которую впала, запахи никуда не исчезли, и, осматриваясь, она пропустила удар сердца, наткнувшись взглядом вновь на серую шерсть бывшего воителя.
... Янтарь? — лишь поколебавшись, негромко окликнула она его.

+2

37

Черно-белый удивился их именам, особенно имени Цукерки. Эгле только хмыкнула, приготовившись выслушать его рассказ или какие-то объяснения, как он вообще в такую ситуацию попал. От обилия незнакомых слов голова кругом, она впитывала информацию, пытаясь себе это представить. Грозовое племя, лес. Даже не одно племя, а пять. Звучало крайне небезопасно, особенно если учесть, что там такие все тощие, как сам Орех. Это же как они за еду борются друг с другом?
— Как будто мака никогда в жизни не видел, - удивленно проурчала кошечка, наблюдая за удивлением Ореха. Он еще одно растение назвал, потом помянул какие-то неизвестные Звездные Угодья. Она знала, что так называются огоньки на небе, те белые. Но причем тут угодья? Небо так высоко и далеко, там явно жить не получится. Эгле хотела его расспросить, но тут кот испуганно ощетинился и вжался в землю, шуганувшись голосов хозяев Цукерки. Та предсказуемо шикнула в ответ, не понимая страха черно-белого. Эгле тоже его не поняла и только пожала плечами, дивясь пугливости кота.
— Да, что мои, что ее Двуногие - очень хорошие, и кормят вкусно, и гладят, и не дают в обиду, — согласно закивала  она после слов кремовой, глядя на Ореха как на дурачка. — Тебе бы тоже своих найти, глядишь, хоть не такой запуганный и худой будешь. Хочешь, мы поищем?
Она помнила одну семейную пару, что жила ниже по улице. Те всегда с интересом и теплом во взглядах наблюдали за ее прогулками, но от их дома кошками даже не пахло. Она пару раз ластилась к их рукам в ответ на предложенные лакомства. Может, им понравится Орех. И ему станет полегче жить вдали от леса.
— Тут недалеко есть один дом, где ты сможешь хорошо жить, могу показать! — улыбаясь своей идее, она поймала взгляд Цукерки и вопросительно улыбнулась той. Вот, мол, как здорово я придумала, а?

+1


Вы здесь » cw. последнее пристанище » город » жилые улочки