У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
last shelter

4 охеренных года живет наше с вами общее детище. 4 года страницы этого форума являются домом и последним пристанищем для каждого, кто так долго искал тихое уютное местечко для реализации своих персонажей, для поиска друзей и приятелей. Мы несомненно гордимся каждым вашим отыгрышем. В летопись форума вписано огромное количество персонажей, историй. Эти четыре года видели рождение новых котят, посвящения в оруженосцы, воители, старейшины и предводители. Четыре года наши персонажи воевали, любили, погибали. Четыре года мы общались обо всем и ни о чем. Были рядом друг с дружкой даже тогда, когда казалось бы всем вообще не до форума.

Мы все выросли на форумах по котам-воителям, но именно сейчас, сознательную свою жизнь проводим здесь, в Последнем Пристанище. И это просто невероятно. В то время, когда большинство фанатов кото-воительского фандома уже выросло и переросло форумы, мы с вами продолжаем фонтанировать идеями, мы не останавливаемся на достигнутом и играем еще больше, еще лучше, еще интереснее. С каждым годом сюжеты становятся все более насыщенными, а дружба между нами всеми только крепнет.

Хочется от души поздравить всех и каждого, кто причастен к этому форуму. Мы с вами создали что-то необыкновенное. И пусть это необыкновенное будет с нами как можно дольше.

С Днем Рождения, Последнее Пристанище! Живи, удивляй, цвети!

с днем рождения, последнее пристанище!

коты-воители. последнее пристанище

Объявление

cw
упрощенный приём: клан - стражи и ловчие
регистрация закрыта: тени - воители

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » коты-воители. последнее пристанище » эпизоды » Фу! Какой ты... не такой...!


Фу! Какой ты... не такой...!

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Фу! Какой ты... не такой...!

https://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/991/869439.jpg

https://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/991/385826.jpg

детская племени Теней & конец лета————————————————————————————————После того, как старшие котята детской стали оруженосцами, Невидимочка6 лун, как самая старшая или почти сама старшая, начинает активно строить всех соседей по палатке, а особенно - Шипика5 лун.

+2

2

Последние теплые дни медленно угасали, как гаснет Солнце с наступлением ночи. Так же, как и оно, своим погружением в блеклость они позволяли подступить ближе холоду и позволяли коснуться кожи мертвецким костлявым и облезлым пальцам, от которых вдоль спины проходят мурашки, а в горле застревает ком. Они угасали, как гаснут звёзды. Они срывались с древа времени и улетали прочь, оставаясь лишь далекими воспоминаниями, утраченными образами.
Шипик мог сказать, что будет скучать по теплу. По сравнению с морозным миром, что встретил его в начале пути, цветущая зелень вокруг не ассоциировалась с болезнью и слабостью, не пугала пронизывающим, но неосознанным страхом. В зеленом цвете не тонула, не терялась светлая шерсть матери. В зеленом цвете всегда таким статным и большим казался отец. В зеленом цвете было все, но мир сменялся на желтый, и юнец пугливо наблюдал за этой сменой красок.
Мать говорила, что это происходит постоянно, что растения умирают, чтобы ожить с наступлением сезона юных листьев.
"Но зачем им умирать?" — спрашивал тогда Шипик. Ответ о круге жизни не удовлетворял полностью юношеское любопытство, не вселял уверенности. И потому котик продолжал: "А я тоже когда-нибудь умру? А ты? А папа? А..."
Наверное, он был еще слишком маленьким для таких разговоров: Трилистница не спешила поднимать эту тему, а, когда заходила о ней речь, отвечала неохотно что-то про звездных предков, про бесконечные охотничьи просторы, про то, что там, за чертой, они все равно или поздно встретятся.
— Значит, умереть не страшно?
Но дальше следовало лишь многоточие, фигура умолчания, которая не раскрывала всего.
И Шипик тоже молчал.
Он молчал и сейчас, когда по крыше детской отбивали последние капли заканчивающегося дождя. В воздухе висел аромат сырости и прохлады, и юнец слабо морщил нос, всматриваясь в затянутое облаками белесое небо. Лужи расцветали по главной поляне, в свете проглядывающегося порой среди небесного пуха солнца, они блестели, и невольно привлекали к себе внимание, рассеивая различные мрачные размышления и хмурое перебирание множества нужных и ненужных фактов. Шипик порой вытягивал голову, смотрел в их сторону, но вот, получая каплю по носу, тут же спешил спрятаться обратно под спасительный навес.
Мать спала, отец был занят своими делами, и над ним не было власти, не было никого, кто мог бы сказать, что снаружи сейчас грязно, а к лужам лучше не приближаться.
Не было никого, чтобы отвлечь котика от жгучего любопытства, никого, чтобы рассеять его ещё не понимаемые скуку и одиночество.
А дождь медленно заканчивался.
Маленький шажок, а затем второй — как неприятно липнет к подушечкам лап земля и хвоя, и Шипик невольно слабо ежится и дергает своим пушистым хвостиком, когда подбирается к лужице ближе.
По сравнению с ним она кажется огромной: в водной глади тонет весь мир. Вглядываясь в ее поверхность, котенок замечает, будто и сам тонет в ней: вот, напротив он видит свою светлую шерсть. Он в любопытстве всматривается в полупрозрачную картину, задумчиво хмурится, даже порой нарушает ее, осторожно касаясь лапой прохладной поверхности, разбивает свое отражение, будто играясь с ним.
Может, он и не смог бы долго удовлетворять свой интерес этим, впрочем... кажется, ему помогли: котик и не заметил, как кто-то подобрался к нему, вдруг сильным толчком, от которого перехватывает дыхание, заставил влететь в лужицу носом.

+2

3

[indent] О, эта склизкая ужасная погода! Сырость, мерный, раздражающий шум пелены дождя. Время, когда королевы не пускают гулять, боясь, что совсем юные, глупые котята простудятся под холодными тяжёлыми каплями. Они бьют по стенам и потолку палатки так яростно и звонко, словно хотят достучаться до юной Невидимости в особом послании. Она недовольно пыхтит.
[indent] И кошечка, кажется, знает, о чем они ей хотят сказать. Знает, что ей нужно больше тренироваться, стараться, оттачивать все приёмы. Пока дождь, конечно, Комета не смотрит, но малышка знает, что чем яростнее и активнее она машет лапами, чем усерднее она работает, тем больше котов знают о том, что пятилунная серая кошечка в детской давно готова выйти в свет. Пусть, пусть королевы вздыхают и смеются с неё, видя, как кроха неумело пытается повторить чужие приёмы и ошибки, но зато голубоглазая верит в то, что с каждой поднятой лапкой, с каждым вздохом она ближе к статусу ученицы.
[indent] Невидимочка, тяжело дыша, распрямляется после очередного выпада. Она чувствует, как у неё болят лапки и как сильно напряжены мышцы (или это самовнушение?). Серогривая замечает хмурым взглядом маленького Шипика, который, поняв, что дождь кончается, неторопливо выныривает наружу, принюхивается, словно ожидает подвоха. Голубоглазая хмыкает, задирает носик и, делая осторожные крадущиеся шаги к нему, припадает на все четыре лапки. Хвост мелко дрожит от нетерпения.
[indent] Будущая воительница было дёрнулась вперёд, но замерла, затихнув. Эпизоды прошлого яркими мрачными цветами всплывают в маленькой головке, и серая с песочным, смахивая воспоминания, растягивает губы в мстительном болезненном оскале.
[indent] «Так правильно!»
[indent] Она прыгает бесшумно и резко, прям на малыша, пихая того носом в лужу. Этот прыжок кажется слишком прекрасным и удачным, даже до болезненного хорошим. Капли орошают шерсть кошечки, и она, сбиваясь в дыхании, делает торжественное лицо, улыбается.
[indent] — Ха! Надо было смотреть куда идёшь! — мяукает кошечка, отшагивая от юнца, чтобы тот, в случае чего, не отомстил ей. Когда Шипик пытается выбраться из лужи, девчонка лапами вкидывает его обратно, придавливает своим весом. Но встревоженно смотрит на детскую, боясь, что королевы заметят это, и что ей снова влетит достаточно серьёзно. — Ну? — убирает лапы, — и чего в луже разлёгся?  Ты что, речной вонючка? Фу таким быть, — рассыпается в «нежности» девчонка, решая, что если и строить котят детской, то начинать надо с малого… с тихого Шипика. — И не смей жаловаться взрослым, ты что, дурак?

+2

4

Отражение мелькает перед глазами, несомненно, более серое, нежели весь окружающий мир, но достаточно четкое: вот он, маленький, с поблескивающим любопытством в глазах, вот картинка разбивается под ударом его лапы, расползается в стороны, а потом собирается снова. Вот он улыбается. А вот уже в растерянности вздрагивает, ощущая толчок.
Отражение раскалывается на множество частиц и расползается в разные стороны, неизбежно не оставляя после себя ничего, что напоминало бы хоть немного светлогривого котенка.

Шипик не знает, почему это произошло, и более — не понимает как. Земля уходит из под лап, и сердце замирает в испуге, всплеск воды, и холод, что пронизывает насквозь, боль от удара о твердую поверхность дна, ледяная вода, что вдруг обжигает, поступая в нос, в пасть, в глотку, наполняя, кажется, его всего насквозь до слез, до отчаянного инстинктивного молочения лапами по воде, до такой нелепой попытки резко подняться, чтобы лишь избавиться от этой напасти, выбраться, спастись.
Его лапы скользят, а, может, слишком дрожат, как дрожит все его тощее тело, к которому липнет ныне грязная пушистая шерсть, тяня его вниз, когда котик поднимается, закашливается, едва успевает глотнуть воздух, услышать голос, а потому покоситься на Невидимочку с растерянным удивлением, с испугом, с немым вопросом, прежде чем оказаться так легко сбитым в лужу вновь.
Так... холодно, промозгло, противно, а главное — так до горечи обидно, непонятно. Непонятно, почему вдруг серая кошечка так поступает, почему он вдруг в воде, почему ему вдруг так плохо, почему он так дергается, но ничего не получается — только жалко трепыхается под соседкой по палатке.
Наконец давящие лапы отступают, и он подскакивает, неуклюже выползает прочь, подальше от лужи, от Невидимочки, давясь кашлем и часто моргая от защипавших глаза слез, пока с шерсти его ручьями течет противная вода, а из носа пузырьками выходит то ли она же, то ли жалостливые сопли. В воздухе повисают насмешливые фразы, Шипик спешно качает головой, словно говорит, что, нет, не речной он, что не нужно его снова в воду, а сам дрожит, будто ожидает, что серая кошечка снова его схватит и утащит в грязь.
Я... я не буду, — мяукает он тихо, неровно, шмыгая носом, прижимая ушки к голове, пока в голове испуганно прокручивает все то, что сделает с ним Невидимка в противном случае и что не сделает с ней никто.
Малыш поджал к себе неожиданно тонкий хвост, на котором, словно тина с ветки, свисала шерсть, и снизу вверх глянул на соседку по палатке.

+3


Вы здесь » коты-воители. последнее пристанище » эпизоды » Фу! Какой ты... не такой...!