У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Дорогие игроки!
Вынуждены сообщить вам одно нововведение — теперь в одном помёте может быть не больше 4 котят во избежание слишком большой наполненности детских и переполнения племён персонажами в целом. Практика показывает, что в больших помётах свыше трёх-четырёх котят велика вероятность того, что большая часть малышей перестанет играть и закрестует своих персонажей раньше, чем пройдёт посвящение в оруженосцев, а это… ну, не очень, согласитесь? Поэтому планирующим и будущим родителям советуем лучше рожать чаще, но по чуть-чуть, а игрокам с планами на котят взвешенно принимать решение о создании персонажа и перед подачей анкеты оценивать все возможные риски!

коты-воители. последнее пристанище

Объявление

закрыта регистрация: река - оруженосцы
упрощенный приём: ветер - воители, река - воители, клан - стражи и ловчие

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » коты-воители. последнее пристанище » эпизоды » [hum!au] целый ад для нас двоих


[hum!au] целый ад для нас двоих

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

здесь будет предисловие

[nick]Натанос Гнилостень[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/249/518792.jpg[/icon][zvn]защитник королевы-банши[/zvn]

Отредактировано Рогоз (04.08.2022 23:18:54)

0

2

[nick]Сильвана Ветрокрылая[/nick][icon]https://imageup.ru/img78/3990402/d12dd8db-3504-46e4-b574-9650e704383a.jpeg[/icon]

[indent] Прошло несколько лет в тех пор, как Тюремщик пал, и Тиранда проговорила Сильвану в качестве наказания к скитаниям по Утробе и поиску некогда обреченных ею же душ. Бывшая королева-банши уже не помнила дня, когда впервые прыгнула в жерло и оказалась посреди мёртвой пустоши уже не в качестве палача, но в качестве спасителя.

[indent]  В загробном мире время всегда текло несколько иначе.

[indent] Сильвана не замечала этого раньше — потому что время для неё застыло однажды вместе со взмахом ледяной скорби, пронзившего некогда живое, любящее сердце командира Следопытов. То время растянулось для Ветрокрылой в вечности и раздробилось на сотни кусочков потухших осколков воспоминаний. Она не рассказывала об этом некому: лишь в недолгих разговорах с Утером сравнивала те месяцы чужого присутствия в собственном разуме со сном. Мучительным, беспробудным.

[indent] Ее личным проклятьем.

[indent] Сила господства мало походила на магию Короля Лича. С этой силой она имела дело осознанно, чувствовала её остроту на языке, ее иглы в разуме — но она не пугала. Она не могла напугать ту, кто давно была мертва душой и телом. Сила господства походила на отсутствие и жизни, и смерти — и всего остального тоже.

[indent] Включая саму себя.

[indent] Сейчас Сильвана уже не помнила дня, когда вынырнула из мёртвой тишины окончательно — когда напоминанием о том, что она тонула в ней, остались только обрывки воспоминаний и глубокий светящийся шрам на груди — время побежало вдруг во весь опор. Сильвана поняла, что времени на промедление не было, потому что у Тюремщика были жуткие разрушительные планы, и только она знала о них.

[indent] И когда Зоваал был наконец побеждён, время остановилось вместе с самой Сильваной. И она поняла, что не может вернуться. Не смогла бы, даже если бы ей позволили - если бы очень захотела.

[indent] Сильвана приблизилась к краю реки душ, несколько мгновений всматриваясь в клубящуюся по обе ее стороны мглу. Голову эльфийки наполняли далекие, будто шепот, крики павших, холодное пение клинков, вздохи обрывающихся жизней. Скольких из этих душ унесла она? Десятки абстрактных жизней ничего не значили для королевы-банши, сжигающей Тельдрассил, выпускающей скверну. Она сражалась на войне без жалости, и, если приходилось убивать, делала это без колебаний, вонзая стрелы глубоко под сердце каждому, кто встанет на ее пути. Перед глазами эльфийки появились силуэты тех, кто умер от ее решений. Они выходили к ней, становясь вокруг, гневно смотрели в ее голубые глаза, ища в них страх и раскаяние. И Сильвана каждый раз встречала их злобу со смирением и пониманием.

[indent] Похожее она видела на лице Андуина. Сильвана видела в нем собственную борьбу, собственное жуткое несуществование, безуспешные попытки применить себя в новой плоскости, потому что слишком привыкла. Они должны были снова научиться быть самими собой — смириться со своими ошибками. Но как жить с теми грехами, которые невозможно искупить?

[indent] Сильвана медленно выдохнула, прикрыв глаза, пытаясь избавиться от тревожного чувства. Озноб пробирал до самых костей, заставляя чувствовать себя живой, но эти чувства были ей все ещё непривычны. После всех лет тело до сих пор казалось непривычным, словно латный доспех после легких шелковых одежд мирных лет. Тьма неотступно преследовала ее, путая дороги и закрадываясь глубоко внутрь, где все ещё таились остатки былой пустоты. Утроба сама была зловещей пустотой, и мёртвая тишина пустошей, среди которых она скиталась, прошивала её, подобно стреле, тревожа хрупкое равновесие. Будила спящие ужасы.
      
[indent] Впереди появилась фигура одного из верных Утробы, тянущего за собой закованную в цепи душу. Едва слышно скрипнула тетива. Сильвана отпустила оперенный конец, и стрела со свистом прорезала воздух. Чудовище вздрогнуло и медленно завалилось набок, падая на землю. Дух беспокойно заметался, как и все, когда Сильвана к ним приближалась, прежде чем перенаправить их к Арбитру. Эльфийка бесшумно опустилась на корточки и коснулась пальцами мерцающего свечения души, даже не поморщившись от холода, после чего та тут же исчезла, растворившись в темноте.

[indent] Она не сразу заметила другую тень за своей спиной, будучи погружённой в себя и привыкшей к постоянному их присутствию. Над головой послушалось предупреждающе уханье Дори'тур, когда ее когти слегка коснулись плеча эльфийки — Сильвана успела позабыть о ней, хотя снежная сова Тиранды была теперь постоянной ее спутницей. Поправив слегка потревоженный наплечник, эльфийка медленно распрямилась, что-то тихо бормоча в адрес вездесущей птицы. Она обернулась, чтобы посмотреть, что могло так насторожить сову.

[indent] Закутанная в плащ человеческая фигура, скрываясь, наблюдала за ней. Сильвана замерла в готовности, по привычке потянувшись к колчану. Фигура не двигалась. Уже не таясь, Ветрокрылая вышла из своего укрытия. Рука в последний момент дрогнула, и стрела упала в шаге от человека. На мертвенно бледном, когда-то принадлежащем живому человеку, мужском лице на неё смотрели горящие желтые глаза. Голубые же глаза эльфийки мгновенно вспыхнули, и брови едва дёрнулись, выдавая удивление. 

[indent] — Натанос?..

+2

3

[nick]Натанос Гнилостень[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/249/518792.jpg[/icon][zvn]защитник королевы-банши[/zvn]

[indent] Тюрьма. Пытка. Проклятие. Утроба была местом заключения чернейших из душ; местом, где грехи измалывались в пыль вместе с чувствами, эмоциями, самосознанием; местом, которое едва ли могло привидеться кому-то в кошмаре - на воображение подобного ужаса был не способен никто. День за днем в звоне адских кузен, вое и плаче душ, кромешной тьме и удушливом серном смраде. Дни ли? Чем здесь можно было измерить время? Секундами? Годами? Вечностью?
[indent] Смирение настигало души в любом случае. Кого-то раньше, кого-то позже. Здесь не было места надежде - и те самые слова приобретали куда больше смысла, будоражащего и стискивающего разум в ледяной хватке. Души метались, теряя внутренний свет, превращаясь в призраков, а затем в тени, которые после трансформировались в отвратительных монстров и сами занимали место бездушных истязателей. Был ли край Утробе или она лишь росла и пухла, не способная насытиться даже тысячами загубленных душ?
[indent] Натанос много размышлял об этом. Попав сюда, он едва ли растрачивал время на пустые стенания или отрицание и гнев. Он ведь знал, с чем столкнется по ту сторону. Не единожды Сильвана Ветрокрылая делилась с ним подробностями того, что ждало их за завесой. Конечно, никто не мог в красках представить такой абсолютной безысходности и всепоглощающего ужаса, но Натанос всегда умел приспосабливаться к самым дерьмовым условиям. Правда впервые от этого было совсем мало толку.
[indent] Первое время охотник, еще цепляясь за свои прежние привычки, пытался отыскать выход, добраться до Торгаста - устрашающей парящей башни, топорщившейся хищными шпилями и бросающей тень на всю Утробу. Где-то в подсознании ещё звучал голос Тёмной Госпожи, что-то подталкивало Натаноса к ответу - Тюремщик там, и она тоже. Но безжизненные лабиринты были коварны. Ни разу следопыт не приблизился к своей цели - Торгаст оставался недостижимым, сколько бы десятков дней Натанос не брёл к нему, не зная усталости, голода или жажды. Жестокая усмешка, истинное проклятие.
[indent] Вечный поиск той, которая не может быть найдена, был ему приговором. Охотник почти не поднимал взгляд на чернеющий на фоне багряно-алого зарева шпиль - он и так прекрасно знал, где находится башня. Так же точно, как знал, что ни на шаг к ней не приблизился. Горящий взгляд рыскал по теням вечных мертвецки-серых скал. Верные Утробе или их гончие всегда являлись неожиданно, готовые вновь набросить цепь пленнику на шею. Вновь. Несколько раз Натаносу удавалось дать им отпор, но почти никогда в этом не было смысла. Подсознательно он даже надеялся снова наткнуться на своих истязателей - дни жестокой борьбы казались благословением в этом царстве вечного уныния и бесцельного поиска.
[indent] Свист. Хлопок. Громыхание кольчуги. Звуки, выбившиеся из стройного хора пустоты и молчания, заставили следопыта замереть и  потянуться к топорам на поясе, которые когда-то ему удалось забрать в качестве трофея у поверженного прислужника Тюремщика. Натанос удивительно ловко скользнул в тень щетинившегося уступа и аккуратно двинулся вдоль него, пытаясь разглядеть, что произошло там, впереди.
[indent] Сгусток света, первым привлекший его внимание, оказался птицей. Чужеродным, лучащимся светом духом, принесшим дыхание жизни так глубоко во тьму, что его гораздо легче было принять за галлюцинацию. Потому что эту птицу Натанос знал, слишком хорошо знал. И Дори'тур тоже узнала его - то, как сова встрепенулась, встретившись с мертвецом взглядами, лишь подтверждало его догадки. Фигура, которую за сиянием птицы, охотник заметил не сразу, тоже развернулась к нему. Движение, которым она потянулась к своему колчану, показалось до боли знакомым. Показалось?
[indent]Несколько мгновений они смотрели друг на друга, то ли силясь прогнать это наваждение, то ли боясь его спугнуть. Блеск голубых глаз был знаком ему так хорошо, что даже через тысячи лет мучений, когда от него не осталось бы ничего, кроме бесплотного жалкого сгустка анимы, это было бы последним воспоминанием, которое Натанос отдал бы на растерзание монстрам Утробы. На него смотрела Сильвана Ветрокрылая, в этом не могло быть никаких сомнений. Он подался вперёд, преклонил колено в пустом, подобострастном жесте, как будто эта встреча была одной из многих, за которой последует обсуждение военного положения или очередной разбор стратегических манёвров. Вслед за одним подогнулось и второе - и Натанос рухнул на колени, едва удержав равновесие, чтобы не опереться на землю руками и не потерять лицо перед королевой. Увиденное не поддавалось объяснению, и он боялся отвести взгляд. Боялся, что она исчезнет, как очередной фантом - фантом достаточно реалистичный, чтобы теперь он истово цеплялся за него, даже отдавая себе отчёт в том, что ничего этого не могло происходить на самом деле.
[indent] - Моя королева.
[indent] Первые слова за много лет заключения отдались эхом, больше похожим на скрежет, от бездушных чёрных скал. Если бы последний вздох не покинул его легкие десятки лет назад, у Натаноса бы сейчас перехватило дыхание. Он замер, вглядываясь в глаза Сильваны - не вождя, не королевы Отрёкшихся, даже не банши, а Ветрокрылой. Если это лишь уловка, трюк, новое мучение - ему стоит рассмеяться Тюремщику в лицо. Увидеть её лишь на мгновение стоило любой безнадёжной участи, которая была уготована Гнилостню.

+2


Вы здесь » коты-воители. последнее пристанище » эпизоды » [hum!au] целый ад для нас двоих