У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
Любимые игроки!

Еще один год прошел. Нет, представьте только: Последнему Пристанищу, ставшему домом для всех нас, уже целых два года!
Два ярких года, полных историй, сюжетов, личных и глобальных линий, новых персонажей и захватывающих отыгрышей.
Мы любим вас, ребят!
И мы искренне хотели порадовать вас. Просим любить и жаловать: новый дизайн всея ПП. На сей раз мы решили более четко отслеживать племенную тематику, и в этом сезоне именно племя Теней удостоилось чести сиять на ваших экранах.
Кто станет следующим племенем? Зависит от вашего актива! Дерзайте, ребят!
И спасибо вам. От души, от амс, от каждого лично и всех нас в целом. Это непередаваемо круто: знать, что по ту сторону экрана тебя ждут. В обличии кота-воителя или человека в реальной жизни - не важно.

Любим вас.

Спасибо, что вы есть! С днем рождения, Последнее Пристанище!

cw. последнее пристанище

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



лощина

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

http://s3.uploads.ru/PxdAF.png

лощина
——————————————————————
Большая и просторная местность, ландшафт которой состоит из двух больших широких склонов и очень глубокой и широкой низины меж ними, в которой протекает мелкая и извилистая речушка, настолько незначительная, что ее можно запросто упустить из виду, проходя лощину. Пейзажи тут по большей части составляют ясени, дубы, тополя и сосны, а также чуть реже встречаются и ели с пихтами. Кустарники могут произрастать самые разнообразные, но зачастую тут можно увидеть тёрн и рябины. Что касается вопросов пропитания, так среди необъятных просторов лощины можно встретить что угодно: от самой мелкой дичи, вроде грызунов, до действительно крупных, и даже хищных птиц, с которыми не всегда хватит сноровки управиться даже одному взрослому воителю.

˟ здесь можно собрать ˟

мать-и-мачеха
ракитник
бузина
подмаренник
ежевика
мяун-трава
солнце-ягоды

апр[]июл
май[]июл
май[]сен
июн[]авг
июл[]авг
авг[]дек
сен[]фев

листья дуба
водная мята
хвощ
пижма
тысячелистник
кровь-ягода
огоньки

апр[]сен
май[ ]авг
июн[]авг
июн[]сен
июл[]сен
сен[]фев
дек[]март

— зима
— весна
— лето
— осень

0

2

начало конца игры

От города он выдвинулся засветло, держась близ небольшого ручья. Те коты, что неосторожно распускали языки в условиях мнимой безопасности, да после сытого обеда, говорили о кучах диких сородичей. Мол, живут большими группами, имеют какие-то свои странные законы и загоны, именуются чуть ли не воителями и вообще жизнь ведут крайне интересную. Гектора, признаться, услышанное зацепило. Он навидался банд, в которых по сути не было ни порядка, ничего — только власть сильного, что держала всех вместе. В страхе и подчинении. Вот только стоило сильному внезапно ослабеть, и банда исчезала или менялась, власть переходила к тому, кто выгрыз ее вместе с глоткой бывшего лидера. Так легко продавались преданность и верность — у бурого это всегда вызывало смех и отвращение. Он-то был предан самому себе.
Потому и двигался бодрой трусцой, держась журчащей воды, ведомый своими интересами. Если не наткнется на этих котов без лишних поисков, всегда найдет, из кого выбить эту информацию. С получением нужных сведений кот никогда не испытывал трудностей. В общем-то, и путь его был достаточно прост. Путешествовать в привычном неторопливом темпе бурый привык: он никуда не спешил. Спокойно останавливался в приятном месте на день-другой, практиковался в охоте в новых условиях.
Охотиться он умел: подобные путешествия случались и раньше, и если крыс, мышей и прочих гадов ловить он приловчился еще в городских условиях, то к поимке птиц и редкой рыбалке пристрастился позже. Последнее занятие, правда, удавалось не всегда. Гектор не особенно любил мочить лапы в ледяной воде, а она была именно что ледяной в подобное время.
Но смотреть, как из тусклых глаз постепенно уходит всякое подобие жизни, а рот пытается захватить воздуха, которым дышать она не может, и жабры трепещут до самого конца, — он повел плечами на бегу, понимая, что стоит, пожалуй, попробовать порыбачить ради этого. Когда вода, бегущая рядом, станет достаточной глубины, чтобы там водилось много рыбы. Пока что он слышал лишь стрекот какой-то насекомой мелочи, хотя та от холода уже давно должна была вымереть до весны.
Спустя пару недель он добрался до искомой лощины с речкой, что кралась по камням, рассекая ее на две половины. Там одиночка остановился на ночлег, решив испытать удачу и потешить любовь к кровавым жатвам особым образом: поохотиться на птицу. Это было сложно и опасно, не раз он видел и слышал в вышине крупных хищников,  от которых стоило скрываться в тени деревьев и кустарников. Крылатые поменьше тут тоже водились в изобилии: чирикали и вели себя крайне беззаботно. Затаившись в импровизированной засаде под терновым кустом, Гектор скалился в предвкушении. Он разбросал остатки ягод тёрна неподалеку. Этого хватило бы, чтобы привлечь птичку. Будет крупная — переждет или придумает, что делать дальше. Поменьше — насладится.
Темное оперение птицы, а также характерный желтоватый клюв намекнули на то, что пожаловал на бесплатное и внезапное угощение скворец. На свою беду. Бурый без труда рассчитал траекторию прыжка и накинулся на птицу в момент, когда та ничего не подозревала и клевала с земли свой последний обед. Вот только убивать резким укусом или сломанной шеей его Гектор не стал. Прижав тяжелыми лапами к земле, вцепился в крыло и, смакуя вкус свежей горячей крови под аппетитный хруст тонких птичьих костей, выломал жертве крыло. Теперь улететь он не смог бы.
Наблюдение за жалкими метаниями и скачками раненой птицы туда-сюда развлекли одиночку на половину дня. Умирал скворец долго, постепенно теряя силы и кровь, но не желание жить. Гектор следовал за ним близко-близко, лишь изредка отдаляясь, якобы давая надежду на спасение. Когда птица умерла, он потерял интерес — даже не стал есть скворца. Птица вся извалялась в грязи и опавшей листве.
Есть такое негигиенично.
Ухмыляясь своему развлечению, довольный и сытый в душе, он направился дальше. По пути через лощину Гектора ждали попытки насладиться-таки рыбалкой, но увы, неудачные. Лишь зря замочил лапы и подмерз к вечеру, так что пришлось искать ночлег в виде уютного гнезда в корнях деревьев. Котами вокруг и не пахло, но одиночка был терпелив. Он знал, что рано или поздно на кого-нибудь наткнется и удовлетворит свое любопытство. Стоило лишь подождать — и, пожалуй, еще раз подкрепиться. Просто, чтобы поесть, самая обычная охота. Пойманная ловким прыжком полевка насытила и тело, что позволило продолжать путь.
Когда наконец в резком порыве ветра появился слабый-слабый запах, очень похожий на кошачий, Гектор прошел всю лощину насквозь. Перед ним были поля, где-то вдалеке виднелись постройки людей. А где люди — там коты. Где коты — там знание о тех, ради кого весь путь был предпринят. Приоткрыв пасть, он принюхался.
— Пора двигаться дальше, — прислушался к хрипловатому, резко проговаривающему шипящие голосу. Уже почти забыл, как звучит его голос. Говорить-то было не с кем. — Ну ничего. Теперь-то мне будет с кем наговориться. Всласть.
Ухмыльнувшись в длинные светлые усы, он легким бегом направился в сторону увиденных ранее построек. Конечно, забывать об осторожности нельзя, но Гектор следил за этим и понимал, что прежде, чем творить странные дела, стоит все как следует разведать. А с кем общаться, как не с живущими при людях котиками? Они всегда знают достаточно, а интеллектом не отличаются.
В отличие от меня.

→ сеновал

+5

3

из садов
Для того, чтобы сполна понять настроение своего друга Гектора, пёстрой хватило и одного только взгляда: коту не дали поиграть с его игрушкой и тут же оставляют одного, найдя себе свою. Изначально даже не планируя всё таким увлекательным образом, Хельга всё-таки чутка потешилась тем, насколько ловко и даже нечаянно смогла загадить Гектору день.

Впрочем, настроения друга уже не поглощали её внимание: Хельга вела своего маленького друга по началу лощины. Зарница намеревался уже совсем скоро очутиться у Макоши, что не совсем входило в планы пёстрой. Такое вот настроение у неё сегодня было: лёгкое, прогулочное... И Хельга шла спокойно, немного прикрыв глаза от яркого утреннего солнца и то и дело поглаживая маленькую, ещё узкую спинку Зарницы пушистым хвостом, как могла играть со взрослым котом.

- А расскажи мне, Зарница, будь добр, - попросила кошка после небольшого молчания, - Кто тебе рассказал про эту Макошь и зачем ты её ищешь?

Легонько оборачиваясь через плечо, Хельга опустила свой ласковый, насколько он мог быть, но тяжёлый взгляд на котёнка. Глаза малого по-прежнему завораживали её: нет-нет, в них не было никакой особой изыски или броских оттенков (ну, Хельга любит яркое - она же кошка, ей такое положено), но в них было нечто такое... Очаровательно беззащитное. Наверняка уверив себя самого, что главный, решающий поступок своей жизни он пережил уже этой ночью, Зарница смотрел на этот уже не такой и чужой мир слегка испуганными, неуверенными глазами. По одному лишь невероятному чуду Хельга и Гектор оказались возле ферм и сумели вытащить его из-под гнёта той голубоглазой и всех-всех остальных, тех, которые не дали бы ему и дышать. Здесь он может дышать свободно. Тогда, когда Хельга скажет, конечно.

- Шагать ещё много, но под разговоры время летит куда быстрее, верно? - поинтересовалась кошка, улыбнувшись одними краешками губ.

Нижняя долина, делившая лощину примерно на две части, манила всех путников своей прямотой и беспрепятственностью: редкие коряги и камни казались настоящей равниной для тех, кто добирался сюда через самые чащи, а таких было большинство. Зарницу же кошка привела сюда второпях, не зная места запутаннее и живописнее. Да и эта дорога вела так далеко, что Гектор, не шибко довольный новым планом подруги, вероятнее мог фыркнуть и отказаться за ними следовать. Впрочем, этот путь Хельга и собиралась пройти не с ним.

- Сворачивай с тропинки, - привычным командным и ещё не уместным голосом кошка поторопила мальца, уже ступая лапами в кусты, - Здесь часто охотятся хищные птицы, и мне будет обидно, если тебя так быстро кто-то съест. Кто-то, кроме неё.

Кустарники терновника встречали всегда одинаково: резко и колко. Хельга прикрыла глаза и нырнула сквозь них, как мелкая пташка, чтобы поскорее высунуться с другой стороны, где куда больше мха, а веток - меньше. В том, что Зарница поспешит за ней, Хельга не сомневалась: несмотря ни на что, Зарница оставался ещё котёнком, а эти места, дикие места были не похожи ни на что, что он мог встречать в своей жизни раньше. И по его выпученному и внимательному взгляду было ясно, что он это и сам понимает. Едва ли он дожил бы хотя бы до вечера тут без Хельги но, как бы комично это ни звучало, и с ней вместе можно не дотянуть до обеда. Однако Хельга сохраняла мягкий и даже какой-то кокетливый вид: если Зарнца окажется мягким, податливым и полезным, ей даже не придётся знакомить его с собой настоящей в ближайшее время. А пока, во всё это ближайшее время, Хельга собиралась наслаждаться тем, как доверчиво о увлечённо маленький утёнок следует за своей новой мамой-гусыней.

+1

4

заброшенные гнезда >

[indent] Чем дальше шел Зарница, тем быстрее убавлялась его уверенность в происходящем. Из двух зол он выбрал меньшее, как покажется со стороны - большее, по крайней мере обещавшее чувствовать под лапами землю еще какое-то время. Голоса в памяти завывали ему знакомую песню "иди, мой друг, всегда иди",  а ветер сглаживал шерсть, пока ее не касался хвост бурой кошки. Она была такого же окраса, что и Опаленная, только гораздо пушистее, и это сравнение вместе с воспоминаниями о Наледи заставляло его еще больше разочаровываться во всем.

[indent] "Надо помнить о цели, / помнить о цели, / помнить, что все не зря, предки, ведь все же не зря?", - котик крепко зажмурился и с ужасом и удивлением открыл глаза, когда его спутница дала голос. Тут же успокоился, когда понял, что спрашивает она о Макоши.

[indent] - А мы друзья, - так просто сказал Зарница, - я соскучился по ней и хочу ее увидеть, - все так. Зарница не держал в душе ничего лишнего, а если и держал - то сам об этом не был осведомлен, и рассказать кому-то об этом конечно же не мог. Он осторожно, совсем кратко глядит на кошку, стараясь не вспоминать о наставнице, и понимает, что его сейчас будут наверное расспрашивать о том и о сем, про племя, почему ушел. Зарница никак не хотел на это все отвечать и снова говорить об этом как о предательстве - больно, он не предатель. Он вернется. Он даже сейчас одиночке готов сказать, - я еще вернусь к ним. Мне только нужно найти что-то очень важное, что... поможет всем в лесу посмотреть иначе на все вокруг, - подытожил Зарница и тут же стыдливо отвернулся, тонущий в собственной неуверенности. Он не знал, нужно ли им это "иначе", кто ему это вообще сказал? Кому говорит это он? Предкам? Да, предкам скорее. Как же сильно ему сейчас хотелось бы поговорить с предками, и понять, понимают ли они его поступки, правильно ли он сам поступает. Сколько бы он перед сном своим не утыкался по глупости в разные камни, сколько бы не читал придуманные слова умершим воителям и не просил птиц их передать на кончиках крыльев - ответа ему никогда не было с того мира. Вместо предков у Зарницы были Звезды и небо, что показало теперь ему теплое солнце, на которое снова слетелись соловьи, продолжив петь миру свои златолиственные песни.

А это значило лишь одно - мир с ним в согласии.

[indent] Зарница сворачивает с тропинки по чужому велению, пригибается телом к земле и опасливо смотрит на верх, сокрушенный новой правдой, - разве птицы могут причинить вред? - немыслимо. Совершенно абсурдно. Горелый знал про птиц если не все, то очень многое, он почти научился понимать их язык по тональностям пения, за сорок лисьих хвостов различать, кто поет песни Панцирю на территории Ветра и о чем спорит ворона с Золотом его дней на сумрачных землях. Птицы не могли кого-то тронуть - "это не в их природе". - Зарница с некоторым сожалением посмотрел на спутницу, готовый пояснить за всех птиц этого мира сразу и сказать, что она ошибается и напрасно боится.

Отредактировано Зарница (24.05.2019 13:53:37)

+4

5

Дорога была далеко не из лёгких, и едва ли малышу понравился план Хельги сойти с тропинки, но всё же он шёл бодро, так, словно ни капли не сомневался, что эта дорога полностью того стоила. Только вот когда Зарница рассказал Хельге, зачем на самом деле его тянет в такие дали и почему именно к Макоши, пёстрая не смогла сдержать смеха, хоть и не шибко хотела лишать Зарницу всей мотивации: наоборот, чем сильнее котёнок стремился попасть туда, тем удобнее Хельге было с ним обращаться. Безвольный и безынициативный он был бы бесполезен.

- Ну не знаю, не знаю, малыш.., - задумчиво протянула пёстрая, - Ты уверен, что вы друзья?.. У Макоши не водится таких... Маленьких друзей. Маленьких и слабеньких. Она очень сильная, властная кошка, и к себе подпускает только таких же.

Кошка замедлилась, когда они с Зарницей полностью скрылись с открытого неба и теперь были недосягаемых для хотя бы части других, более крупный хищников. Здесь и в пору было поохотиться самим, но пёстрая совсем не торопилась заканчивать разговор, тем более, что Зарница отвечал ей на радость прямо, хоть она и не сомневалась, что простой оруженосец не рыпнулся бы просто так из племени, чтобы поздороваться с кошкой, которая едва ли помнит его имя. Это казалось слишком глупым поступком даже для такого малыша.

- Уверена, в твоём племени тебя очень ждут... Это какое, Сумрачное?.. - изобразив на морде искренний интерес, поинтересовалась кошка.

Чёткие и простые ответы Зарницы сменились вопросом, тоже коротким и не сложным, но таким неожиданным, что пёстрая почти забыла разведать, из какого именно он племени. В садах-то запахов была целая куча, и можно было не точно разобрать. Она была кране удивлена тем, что малыш, который прожил уже хотя бы пару лун, задаёт настолько странные и глупые вопросы.

- Ох, малыш.., - усмехнулась Хельга, - Неужели наставники учат такой ерунде!? Походу там совсем позабыли, как устроен мир.

Как-то насупившись и немного разочаровавшись, Хельга притихла и задумалась. Помнится, в племени Ветра она даже не успела получить наставника, но тогда бы и не подумала, что это такая бесполезная программа. Зарница был раза в два так старше, чем она сама, когда мама унесла её на безвластные просторы, и, если зеленоглазая и была благодарна ей за что-то, то за то, что горе-мать сделала это так рано. Проведи она ещё несколько лун в племени, и ни за что бы не выжила здесь, в настоящем лесу. В диком лесу. Никакая Макошь, никакой Гектор тут ей бы не помог: она была бы просто не приспособлена видеть мир таким, какой он есть на самом деле, по эту сторону всех известных и тайных границ. Тяжесть жалости к котёнку, начинавшей потихоньку нарастать, и Хельга начинала уклоняться от своего первого плана, успокаивая себя тем, что страшного ничего не будет - ну, придётся сегодня поохотиться. А с Зарницей она ещё денёк поболтает, а завтра уже съест.

- В их природе - желание жить, Зарница. В самую первую очередь. И в твоей, и в моей природе тоже. И в каждом племенном прихвостне, хоть они и чересчур заигрались в свой возвышенный над всем животным мирок четырёх племён и теперь хоть обделаются, но никак не признают, что в попытках скрасить своё выживания заврались и зарылись так, что уже по-другому не выживут, - уже непривычно спокойным голосом продолжала пёстрая, - Они растеряли всю свою природу и пытаются учить о ней других. Хах...

Между своими фразами кошка делала паузы, чтобы попытаться уловить те моменты, где она вдруг переставала пугать Зарницу и начинала вещать ему что-то от своего чёрствого бродяжьего сердца, даже надеясь, что он внимательно слушает и всё запоминает наизусть. Казалось, что из него было можно ещё слепить что-то годное, если, правда, его соплеменники не слишком глубоко пустили корни воительства и кошачьего братства в его черепушку. Но солнце от его тёмной шкурке резво отражалось приятными отблесками, а трава едва ли не сама расступалась перед его маленькими лапками, ведя по тропинкам почти как родного. Зарница не так уж плохо смотрелся тут, а Хельга уж знала, как редко чей-то кошачий профиль выглядит так, как надо для этого леса. Для настоящего леса. Но позволяла бы она себе так много похожих на эту мыслей, то уже к утру начала бы называть Зарницу сыном, поэтому пёстрая уверенно продолжала:

- Если птица посчитает тебя слабее неё, а ты слабее неё, то она тебя убьёт и съест. Если птице не понравилось, что ты маячишь у неё на глазах, она тебя убьёт и съест. Если она голодна или рядом её гнездо, то она тебя убьёт и съест.., - мягко продолжала Хельга, считая такие вещи спокойными буднями настоящей жизни, - Если она не голодна, но ты встретился ей по пути, она тебя убьёт и съест, когда проголодается.

Отредактировано Хельга (24.05.2019 17:07:07)

+3

6

[indent] Его проводник не узнает про слабость, что зиждится на концах усов. Его проводник не станет допрашивать, про внутренний мир и личный закон. Его проводник говорит о птицах, как о лисах и волках из сказок на ночь, его проводник ходит словно по гравию, чужие ошибки он гонит прочь.

[indent] Зарница лишь улыбнется вскользь, послушает про войны за "красоту", встрепенется от ветра, что тех окатит по пути в его полуявь-мечту.

[indent]  - Уверен, - кивнет вопреки всякой силе, пусть так - сила Макошь в ее словах. - Я тоже такой, - ведь наши стремленья сильнее клыков и плоти в когтях.

[indent] - Гроза, - что света Зарницы не знает - ударит позднее с раскатом грома, - Хотелось бы верить, - надежда звучит совсем неуверенно и чуточку робко. Пусть ждут его братья-друзья в племенах, не важно откуда, важнее - зачем. И пусть те простят за тяжелый час, в который сбежал он навстречу судьбе. Не вините - на шкуре той черной метка в виде белой звезды, коронующей хвост. Ему велено в звездную даль стремиться - так черные птицы уходят в ночь.

[indent] Зарница не знает всей силы грозы, лишь верит что свет ее привлечет. Он знает - за ним она явится стройно, идею его до котов донесет. Продолжит светить за ним, робость оставив, заведет вечный двигатель-вечный свет. А что до дождя - не узнает, затухнув прежде всякой погоды и будущих бед.

[indent] - Нет, они не такие, - он знает прекрасно, - если быть с нею милой, она запоет, - Зарница внимательно смотрит на спутницу и верит, что суть до нее донесет, - с котами все так же - их мучает голод, но не тот, что про белок и прочих зверюг, - Зарница взглянет на небо белёсое, на птиц, что его режут темным крылом, - разве красят все кровью? Разве все ради войн? - ошибка, абсурд, правда в чем-то другом.

[indent] Зарница опережает кошку.

[indent] - Покажи мне ту птицу и я докажу.

Отредактировано Зарница (06.06.2019 15:15:42)

+5

7

Как-то неожиданно малец слегка поробел, говоря о своём племени, и этому кошка только слегка ухмыльнулась: помнила пёстрая, помнила... Как сгорала со стыда долгие тянучие луны с того самого утра, как оказалась по ту сторону границы. Помнила, как трусливо прятала глаза в лапки, когда кто-то из других бродяг хотя бы вскользь упоминал о недавних встречах и приключениях на границах. Помнила, как те пушились, плевались и кидались тогда ещё дикими для Хвостика вульгарностями, высмеивая патрули племён, и раскатисто хохотали, планируя новые провокации. Ей почему-то тогда было донельзя, искренне стыдно, но сейчас Хельга не чувствовала и капли какого-то сочувствия к Зарнице. Благо, новые и новые заявления мальца умело отвлекали её от их поисков.

- А ты и впрямь гораздо храбрее, чем кажешься.., - зачарованно протянула пёстрая, - Но, кажется,  и в разы ещё глупее...

Но это было совсем лишнее. Впрочем, как ни крути, Хель не сильно и старалась втереться в доверие Зарнице: конечно, ей было бы лестно, если бы тёмненький так же и продолжал податливо шагать с ней рядом, пока она бы окончательно не решила, что с ним делать, но и не настолько важно, чтобы строго сдерживать свои манеры. С лунами жизни здесь, в бесхозных землях, в Хельге, впрочем, как и во всяком другом, совсем-насовсем пропали ощущения лишних нужд. На худой конец в голодную ночь она и сама бы не побрезговала его шкуркой. Но едва ли он мог это и предположить, раз так наивно отзывался об одном из самых простых, нормальных предостережений.

- Ты уже взрослый кот, и я уважаю твою уверенность, ммм... Такой лёгкой охоты эта птица ещё не видала.

Насколько пёстрая вообще слышала, Грозовые - древолюбы. Как племя Ветра расстилается под небесами бесконечными полями и лугами, так Грозовое скрывалось под сенью бесчисленных раскидистых деревьев. Но едва ли там не было пустошей или королев, которые бы не догадались проронить малышу хотя бы пару словечек о том, чем могут быть опасны открытые пространства. Ветряных котят учат этому с тех самых пор, как они только начинают как-никак ползать. Это Хельга ещё помнила.

- Всё ради жизни, Зарница. Всегда и в первую очередь. Но каждый волен решать сам, чем её красить. Если ты этого хочешь...

Зарница выскочил на тропинку вперёд Хельги, из-за чего кошка привычно резко и напряжённо остановилась, плотно и недовольно впечатав лапы во влажную почву. Скакать команды не было. Пёстрая насупилась, не ждав от малого даже малейшего шага в сторону, но, кажется, она совсем запамятовала непоседливость таких юных созданий: молодые редко заглядывали в такие дальние края. Пока ещё сдерживая своё недовольство, которое только начало рассеиваться новой, слишком жестокой для мести за неровный шаг идеей, пёстрая молча прошла мимо Зарницы, небрежно двигая того своим боком, но обернулась, чтобы убедиться, что он всё-таки идёт за ней. Играть в наставника, поощряющего инициативу детёныша, она не была намерена.

Какое-то время они шли молча, но Хельга свернула с тропинки, аккуратно ныряя в не самые большие кусты. Низина оставалась за её спиной, но пёстрая шла уверенно, хоть и мягко, относительно примерно помня дорогу. Время от времени кошка поглядывала наверх, на верхушки деревьев, в которых было тяжело что-то рассмотреть из-за густых зелёных листьев, но Хельга всматривалась, вдумывалась и всё шла дальше, не сомневаясь в том что найдёт, что ищет. И, спустя время, Хель остановилась у одного из тех деревьев, которое едва ли могло отличиться от остальных, если бы ни припрятанная в листве крупная, шарообразная тень. Пускай жизнь пёстрой ещё не была такой длинной, но времени в ней на изучение закутков было более, чем достаточно, да и странствовать по лощине, не зная таких сюрпризов - невероятно безответственно. Гнездо здесь. Оглянувшись немного и по сторонам, кошка наконец-то обратилась к Зарнице:

- Грозовых котов учат лазать по деревьям, верно? - такой храбренький точно должен уметь, - В кроне этого дерева - птичье гнездо. Навести её, а я подожду здесь.

Сама Хельга даже не думала лезть наверх: тут, в тени множества кустов и растений, спрятаться было не трудно, даже если птице с какого-то перепугу придумается лезть вниз. Впрочем, пикирующих в крону орлов пёстрая видела не часто, зато вот кружащих вдоль и поперёк всего неба невдалеке от своего гнезда - очень часто. Единственное, на что ещё можно было надеяться Зарнице, кроме своей безосновательной храбрости, - это на то, что в гнезде ещё нет яиц, и сами птицы могут оказаться где-то далеко-далеко на охоте. Но разве такой герой мог бы отказаться от того, что так страстно решил сделать сам?..

+1

8

<<< ------- старая барсучья нора

Шёл день... какой? Правильно, бесполезный. Очередной. Отвратительный. Одинокий. Тут что ни слово - и каждое в точку. Изгнание было сволочью, скучной, противной, гадкой, горько-безвкусной, такой одинокой и непривычной, что хотелось выть, топиться и вешаться на каждого встречного-поперечного одновременно. Ему так и хотелось внаглую забраться на земли племени Ветра и хвостом повыплясывать перед Звездопадом, так и хотелось метнуться к Сумрачникам за Черникой, но его спину и лапы свела дикая усталость, а измахраченное чужыми зубами ухо неприятно пахло. От этого запаха кружилась и болела голова, охота не ладилась, тянуло в сон, и потому Крестовнику его начавшееся изгнание казалось бесконечным.
Потому что шёл уже какой-то-там-очередной-день.
Он перевернулся на другой бок и накрыл пушистым хвостом нос. В животе неприятно, громко, предупреждающе заурчало. Даже с собственным голодом он, неукротимый огонь Речного племени, строптивый голос разума, изгнанный за грехи нытья и общественного сложения лап, теперь не мог справиться.
Периодически в голове крутилась мысль, как пережил это его отец. Как он начал и как продолжил. Как встал и заставил себя жить и идти дальше. Просто к а к.
Периодически он планировал атаку на лагерь племени Теней.
И все эти мысли периодически сменялись сном. И желанием тёплого бока рядом. Патруля, охоты, общения, криков малышни, холодного глаза Черепа... Хоть кого-нибудь из родного племени.
Предки, он т о с к о в а л.

Отредактировано Крестовник (01.04.2020 19:49:35)

+6

9

разрыв, действия после событий на птичьем дворике
В какой-то момент Уклейке удалось вырваться из лагеря незамеченной. Она постоянно была у всех на виду. Бдительный Форель не выпускал кошку из поля зрения. Воительницу это вполне устраивало, но одно незаконченное дело не давало ей спокойно спать по ночам. Поэтому трехцветка тихо и аккуратно, словно чужак на землях племени, продвигалась к нейтральным территориям, где она точно выскользнет из виду. Главное, не встретить пограничный патруль или охотников. Успешно миновав границу с Ветром и избежав лишних расспросов, Уклейка двинулась в сторону Высоких скал, куда её вел немного изменившийся, но узнаваемый запах. Путешествие заняло у воительницы чуть больше времени и сил, чем хотелось бы. Она понимала, что к возвращению в лагерь ей придется придумать очень правдоподобную отмазку, чтобы не вызвать подозрений. Больше всего кошке не хотелось подвергать риску равновесие отношений с Форелью, который её всячески оберегал, любил и ценил.
Запах изгнанника привел её в лощину. Вздрогнув от непонятного звука, Уклейка повернулась к его источнику, однако обнаружила лишь шелестящие листья деревьев. Испытывая неясную паранойю от своего нахождения здесь, трехцветка двинулась на поиски кота. Потратив время на его поиски, кошка успела поймать довольно упитанную полёвку и, заприметив маленький овражек, собралась перекусить и набраться сил. Каково было её удивление, когда в грязном комке свалявшегося меха она узнала своего бывшего соплеменника. Что с тобой стало, Крестовник? Положив полёвку к своим лапам, трехцветка осторожно двинулась к одиночке, готовая в любой момент отразить его атаку. Если вдруг он решит отомстить ей за изгнание, как своей бывшей соплеменнице. Коснувшись лапой его плеча, чтобы привлечь внимание, Уклейка заметила, что трехцветный кот ранен.
Крестовник? — достаточно звонко окликнула она его, — Это я, Уклейка. Ты как, в порядке? Я здесь, чтобы помочь тебе. Хоть как-нибудь.

+3

10

Наверное, он пытался спать. Или просто смотрел, что с ним будет, если просто лежать. Или старался не тревожить противный запах, распространяющийся из уха и дурманящий голову. От этого отвратительного привкуса гниения, засевшего во рту, всё тело трясло как в припадке. Он даже лапу лизнуть не мог после того, как потрёт ею зудящее ухо.
Пушистый хвост надежно перекрывал обзор, а пульсирующая неприятная боль, гонящая это чувство по всему телу, - животный инстинкт. И всё же он непроизвольно дёрнулся, когда носа коснулся запах мыши и кошки - чуть дёрнул хвостом и уставился одним жёлтым глазом на трёхцветку. Она, в свою очередь, дотронулась до него лапой, и ток одновременно прошёл по всему телу. Крестовник дёрнулся, резко выпрямился и встал на лапы, пушась и нехорошо щурясь. Ему так хотелось поговорить и так хотелось снова почувствовать её лапу на своём плече - но эти вопросы, этот жалостливый тон, закравшийся в них... И то, как Уклейка уж раз провела его, пока Форель сидел в кустах и смеялся над ним.
Сидел - и - смеялся.
И от неё столь сильно пахнет молочным братом, что не заподозрить его присутствие здесь нельзя.
Крестовник выпустил когти и сдержал искушение лапой подвинуть к себе мышь. Подачка. Нашла его, чтобы посмеяться и позлорадствовать, то-то он не помнит, с какой ненавистью и торжеством она смотрела вслед Чернике и ему.
А потом вернётся в лагерь и всем расскажет о том, как он, Крестовник, гадко выглядит и хорошо, что в изгнании, таким только там и место.
Если так - он не даст её вернуться обратно.
Он ещё сильнее выпустил когти, чуть не охнув от мерзкого и неприятного ощущения, болезненно стрельнувшего в гниющем ухе.
- Я тебе не беспомощный Форелюшка, - он недовольно взмахнул хвостом, - и не твои котята. Сам знаю, что делаю. Я же изгнанник, тебе приятно со мной возиться, верно? - Крестовник подпустил рыка в голос. Раздражённого, озлобленного рыка.

+2

11

Уклейка внимательно наблюдала за неловкими движениями Крестовника. Только никак не могла понять, в чём причина. Может он ранен? Трехцветка пыталась убедить себя, что он всё еще является её другом, как и она его, но тревога никак не отпускала её.
Ч-что с тобой? — пытаясь храбриться, произнесла кошка, — Ты ранен? — и от чего её сердце так сильно стучит, а тошнота подступает к горлу? А где-то на краю сознания теснится мысль о том, что для собственной безопасности нужен Форель.
Крестовник смотрит на неё гневно и злобно, а язык его тела говорит о недобрых намерениях хозяина. Уклейка нервно покачивает хвостом, пятясь назад в поисках спасения. Она не понимает причину его злости, но не решается спросить.
Я тебе не беспомощный Форелюшка, и не твои котята. Сам знаю, что делаю. Я же изгнанник, тебе приятно со мной возиться, верно? — в его голосе столько злобы, что трехцветной воительнице становится еще больше жаль его, но она знает, что жалость вызовет еще больший гнев, и тогда кот растерзает её в клочья. Ей непросто пересилить себя и двинуться ему навстречу, но кошка делает это с высоко поднятой головой. Она ничего ему не сделала. Гнев Крестовника ничем не оправдан.
Не смей трогать Форель и тем более котят! Ты ничего не знаешь о них. Хватит вести себя, как малолунные котята, ваша вражда глупа и бессмысленна. — её голос срывается на утробный рык, раздраженная воительница непроизвольно выпускает когти, подцепив комья земли, — Думаешь, мне было легко добраться сюда? Я лишь хотела убедиться, что ты в порядке, но я вижу, что всё ужасно, — Уклейка неотрывно смотрит в глаза одиночке, а её голос чуть теплеет, — Хоть мы больше не соплеменники, но ты всё еще мой друг, если конечно ты меня им считаешь. — произнесла воительница с горькой усмешкой. Резво встав, трехцветка подхватила брошенную мышь, и аккуратно положила её перед Крестовником, — Ешь давай, не думай, что это жалость. Тебе нужны силы, чтобы пережить всё это. Кcтати, а где Черника? — в недоумении склонила голову Уклейка, вспомнив о подруге кота, — И что случилось с твоим ухом?

+3

12

северные луга (разрыв) >>>

Багрянка искала Ольхоглазку. Она добралась до самой границы сумрачных земель и задержалась там ненадолго. Ночное небо затянули тучи, предвещавшие дождь совсем скоро, но глашатая не двигалась с места, остановив задумчивый взгляд на далёких едва различимых пиках гор. Ни погода, ни тьма не могли заставить её развернуться. И игнорировать тянущую тоску в сердце она тоже не могла.
Бурая брела вдоль невидимой линии границы, когда заметила прямо перед собой дивный белый цветок, сорванный совсем недавно, а теперь лежащий на небольшом плоском камне. Цветок пах бы восхитительно, если бы не стойкий запах Гремящей Тропы, въевшийся в лепестки. Багрянка сглотнула. Могло ли?.. Она склонилась и решила, что запах Лютоволка ей померещился.
"Я ведь не усну, если не проверю". Глашатая оглянулась. Никого. Да и кто бы мог быть здесь в такое время? Кошка подхватила цветок и помчалась вперёд, к Гремящей Тропе.
Кошка учуяла запах самца сразу же, как пересекла чёрное полотно. Видимо, чтобы доставить этот подарок, он маскировал свой след, но здесь... Багрянка улыбнулась, ускорившись и без труда находя нужное направление. Лютоволк прошёл здесь совсем недавно и был один. Но если он уже разузнал всё, что нужно было Комете, почему не вернулся открыто? "Видимо, не всё".
Обогнув пепелище, глашатая быстро достигла лощины, примкнувшей к Высоким Скалам. Здесь она остановилась. Начался дождь и след Лютоволка таял буквально в считанные секунды.
- Лютоволк? - Багрянка прижала уши и выпустила из пасти заметно увянувший цветок, и тот упал в мелкую лужицу. Сколько бы кошка не вслушивалась, сквозь шум усилившегося дождя мало что можно было распознать, но она не двигалась с места, пускай и начала подрагивать от холода. Короткая шерсть промокла очень быстро.
Багрянка прижалась к стволу одного из деревьев, в обилии произраставших в лощине, и попыталась осмотреться. Пожалуй, худшее стечение обстоятельств, когда тебе нужно - очень нужно - найти кого-то. Ни звуков, ни запахов, ни теней. Одна только растерянная и подрагивающая Багрянка. "Предки, неужели показалось?".

+2

13

перепутье ---> (разрыв)

Темношкурый кот брел сквозь проливной дождь, весь обмокший, облипший густой почерневшей шерстью. Лучшего времени для самовольной вылазки и не придумаешь: отправившись охотиться еще на закате, самец, ожидавший дождя, знал, что он скроет его запах. Когда-то он приходил сюда в составе патруля, ну так, пройтись-посмотреть, и успел оставить маленький презент, сделав вид, что погнался за мышкой.
В конце-концов, сердце разрывалось, так он скучал по ней.
Шлепая по наливным лужам, Лютоволк отряхивался, приближаясь к местечку, где некогда чуял патрули племени Теней. Спорная территория - лучшее место, чтобы высмотреть Багрянку. Он ни на что особо не надеялся, но хотел бы знать, что там, где лежал его маленький подарок, остался запах возлюбленной.
Хоть немного. Хоть на два вдоха, чтобы насытить горящие легкие.
Дождь усиливался. Бродяга, отряхнувшись, обогнул ствол высокого клена, запрокинув голову. Там было какое-то подобие... дупла, что ли?
Решив переждать там непогоду, серый в несколько прыжков поднялся выше, упираясь стальными когтями в широкий ствол дерева. Там и засел, прижимаясь к нему так, чтобы как можно меньше капель попадали на и без того промокший мех.
Там и застыл, бесполезно вглядываясь в пелену дождя.
— Лютоволк?
Черти, началось. Тоска по Багрянке начала принимать совершенно ощутимые очертания, и кот тихо скрипнул зубами, глубоко вдохнув...
Шерсть на загривке зашевелилась. Оглянувшись, самец едва не рухнул с ветки.
- Багрянка! - перекрикивая шум дождя, воскликнул бродяга. Неуклюже, выворачивая когти, обмокший здоровяк спустился по шершавому стволу, широким галопом подбегая к своей Багрянке. Утыкаясь лбом в ее шею так, что сумрачная кошка, должно быть, ударилась о ствол дерева, под которым пряталась.
Лютоволк, к своему стыду и смущению, оглушительно заурчал, водя носом по шее, щеке, бурому ушку. Он вдыхал ее запах, надеясь спрятать в своей шерсти.
- Я так надеялся, так ждал, ты моя умница... - лихорадочно бормотал серый кот, торопливо вылизывая мокрые уши.

+2

14

— Багрянка!
Громом раздался сверху радостный голос, и кошка вздрогнула не от страха, а от предвкушения. Она подняла голову, пытаясь всмотреться в темную листву через заливавшую глаза воду, и тихо замурлыкала, когда огромный серый кот приземлился рядом с ней.
- Ты здесь, - не веря самой себе, она вжалась в густую и не такую мокрую шерсть. Видимо, Лютоволк нашёл себе укрытие в отличие от непутёвой сумеречной глашатой. - Я думала, мне померещилось. Думала, зря пришла. А ты всё-таки здесь.
Лютоволк тоже что-то радостно и путано бормотал, а Багрянка к собственному стыду чувствовала себя рядом с ним совершенно счастливо даже в эту холодную дождливую ночь так далеко от земель племени. У неё ещё будет время, чтобы укорить себя за подобные вольности, но пока кошка лишь ближе прижималась к этому дикарю.
- Но ты ведь должен будешь уйти? - голос глашатой надломился, когда она подняла голову, чтобы заглянуть в жёлтые глаза. Не хотела, чтобы он уходил от неё. Никогда больше. - Клан... принял тебя?
Стоило ли говорить, что это задевало Багрянку? Лютоволк так долго пытался добиться доверия Кометы, стать частью племени Теней, а теперь Клан согласился предоставить ему кров и пищу с первой же попытки. "Может, ему лучше и остаться там?". Совесть стегала душу Багрянки ивовыми плетьми, не прощая выходящей за рамки приличий привязанности к одиночке. Но глашатая только закусила губу, не собираясь задавать вопрос, на который не хотела бы слышать ответ.
- Я волновалась, что с тобой что-то случится, - она снова зарылась носом в мех на плече самца, но даже его густая шерсть уже начала промокать. Дождь не оставит и следа их запахов друг на друге, а потому Багрянка могла позволить себе оставаться так близко, как сама того хотела.

+3

15

— Ты здесь, — ее искренняя радость, которая чувствовалась сиянием во мраке дождливой ночи, сбивала дыхание и отзывалась покалыванием в подушечках. Боги правые, увидел бы кто-нибудь Лютоволка, тот, кто прежде знал Гора, вот сейчас, вылизывающим уши своей возлюбленной, яростно и ретиво...
Но как иначе, когда он так скучал?
— Я думала, мне померещилось. Думала, зря пришла. А ты всё-таки здесь.
- Здесь, здесь, - выдохнул ей на ухо серый, чуток успокаиваясь и с блаженством в прикрытых глазах кладя подбородок ей на макушку. Он сделал несколько глубоких вдохов, ощущая, как грудная клетка наконец наполнена теплом и близостью бурой кошки.
Но ты ведь должен будешь уйти? — голос глашатой надломился, и Лютоволк скосил взгляд вниз, на сумрачную воительницу. — Клан... принял тебя?
- Принял, - глухо и бесцветно отозвался бродяга, слегка отстраняясь, но так, чтобы касаться боком ее бока.
- Они дружелюбные. Следом за мной пришли еще двое одиночек, я их видел когда-то у амбара двуногих. Сообщи Комете, что Клан, почти каждый его член, радушно принимает новеньких. Они могут разрастаться быстрее, чем вы думаете, - серьезно пророкотал здоровяк, рассказывая глашатае Сумрачного племени то, что выведал.
- Есть у них коты, больше похожих на ваших. Толковые, конечно, но в остальном они не привыкшие к войне. Котят у них пара-тройка, - пожал плечами бродяга, не зная, что еще доложить.
- Теперь я знаю, где их лагерь. Его и правда непросто найти. Они чудные, эти горные.
— Я волновалась, что с тобой что-то случится.
- Ну бро-о-ось, - бархатный голос выдавал потаенную улыбку, и серый прижался мокрой щекой к точеной скуле.
- Я вернусь совсем скоро. Понаблюдаю пол-луны, оглянуться не успеешь, как буду спать у тебя под боком, и все будет прекрасно. А какие славные у нас будут!.. - он осекся на полуслове, слегка отстраняясь, словно проверяя реакцию на его непрошенное признание. Мечты.

+2

16

Пока Лютоволк говорил о клане, Багрянка напряжённо вслушивалась в его голос, опасаясь уловить там радостные или тоскующие нотки. Она так боялась, что самец осядет в горах, как будто он уже был её соплеменником, а не вольным одиночкой, идущим туда, куда ему заблагорассудится. "Что, в конце концов, в племени Теней есть такого, чего нет в Клане?".
Но ни капли тепла в словах Лютоволка. Глашатой бы оставаться серьёзной под стать ему, докладывающему стратегически важные сведения, но... кошка прижималась щекой к серому плечу, в очередной раз поставив собственные чувства выше нужд племени. Порой она задумывалась, а место ли ей вообще рядом с Кометой?
— Я вернусь совсем скоро.
Багрянка стиснула зубы, поднимая голову и заглядывая коту в глаза. Может, если у них действительно всё получится и Лютоволк станет воителем племени Теней, она перестанет разрываться между долгом и чувством? Сможет сосредоточиться на прямых обязанностях?..
- ..А какие славные у нас будут!..
Глашатая мгновенно отвернулась, стушевавшись, но унять бури в животе не смогла бы. Непрошеная улыбка наползла на аккуратную мордочку кошки, и она замотала головой, пытаясь снова прийти в себя, осознать, что происходит вокруг. Близость Лютоволка, его слова опьяняли, сбивали с лап, грозили свести с ума, а Багрянка отчаянно хотела именно этого. Хотела, чтобы дождливая тёмная ночь была длиннее Голых Деревьев.
"Влюбилась как десятилунная ученица. За столько прожитых сезонов могла бы научиться контролировать свои чувства".
- Я буду ждать, сколько потребуется, - отозвалась кошка, не скрывая нежности в голосе. Если уж она в это вляпалась... - Ты останешься со мной ещё ненадолго? - спросила с едва уловимой мольбой. Багрянка не желала, чтобы Лютоволк уходил ещё на несколько дней так скоро. Ведь... не пришёл же он сюда, чтобы быстро доложить о том, что удалось выяснить? Не стал бы тогда оставлять послание именно для неё. - Хотя бы до рассвета.
Она нервно выдохнула, отводя взгляд к дереву, с которого спрыгнул одиночка. Там можно было укрыться от дождя. "Я уже не успею вернуться до рассветных патрулей. Но я приду с докладом к Комете... ох, Предки, какое детское оправдание".

+1

17

Щека воительницы тонула в серой шерсти на плече, и самец счастливо урчал, вылизывая уши возлюбленной. Тихо, размеренно, будто им некуда было спешить, и ночь была бесконечной - такой, какую они, наконец, заслужили.
Ведь не может быть неправильным вот это чувство, самое убийственное из всего, что испытывал Лютоволк. Сильнее самого сильного охотничьего азарта, яростнее самой страшной битвы.
Яростнее битвы... вот эта крохотная кошка у него под боком.
Кот укоризненно помотал головой, удивленный собственным мыслям. Дожил, приятель.
— Я буду ждать, сколько потребуется, — нежно отозвалась Багрянка, которой серый не дал договорить, самозабвенно вылизывая бурые щеки.
— Ты останешься со мной ещё ненадолго? — надежда в голосе сумрачной воительницы убивала. Такие легкие манипуляции - и вот уже Лютоволк, здоровенный кот, готов лечь ей под лапы. Клокотание тихонько вырвалось из горла, и бродяга почувствовал, как сводит мышцы, как собирается узел.
В конце-концов... прежде он так не телился.
— Хотя бы до рассвета.
Кот повел щекой по тонкой скуластой щеке, урча громко, требовательно. Дождь заглушал их ночные признания, и здоровяк не боялся быть узнанным. Признания Багрянки убивали его, распаляли все, что могло и не могло распаляться, и характер бойца, беспринципного бродяги и яростного, берущего свое кота перебивали все нежное, сплетаясь в замысловатую эмоцию.
Почти грубо кот ухватил бурый загривок, чувствуя, как она ему необходима.
- Я всегда твой, - как смешно звучали признания серого, который - со стороны, - выглядел в этой ситуации победителем. Нависая над хрупкой красавицей, самец понимал, что именно в этот момент признания, жара и запретности, он проиграл, как последний глупец.
Лютоволк упивался ей. Рычал в шею, терялся в терпком хвойном запахе, не зная, какие пути, боги или предки привели его в лапы этой сумрачной кошки.
- Твой...

+2

18

Давно она так не улыбалась. Не мурлыкала довольно, утыкаясь в чью-то тёплую шерсть и не боясь чьих-то взглядов. Не готова была отказаться от всего, что у неё есть ради короткого мгновения. Пожалуй, Багрянка просто не смогла бы жить дальше, если бы Лютоволк сейчас сказал, что уходит навсегда. Неважно куда, в горы к Клану, в город к другим одиночкам, к своей непутёвой матери. Она бы просто не смогла потерять его. Чувствовала ли кошка нечто подобное, когда была с Сабельником? Она не боялась его лишиться, зная, что оба преданы племени Теней. "И почему тебе всё время хочется рисковать оступиться и расшибиться о скалистое дно ущелья?".
Багрянка откликнулась на ласки самца. Дыхание её участилось, а кожа практически горела, не чувствуя холода мокрой шерсти. Бурая предпочитала не понимать, как далеко она зашла. Лютоволк всё ещё оставался одиночкой, хоть Комета и дала ему шанс доказать свою полезность. Он был чужим для племени Теней, но для Багрянки сейчас не было никого важнее и ближе.
- Я люблю тебя, - призналась и ему, и себе самой. Погрязла в страхе, самобичевании, отвращении к собственным решениям, но никак не могла вытравить это нежное, но такое сильное чувство из груди. Кошка выгнулась навстречу Лютоволку, находя щекой его щёку, и тихонько застонала.
Дождь закончился к тому моменту, как Багрянка свернулась под боком самца, пытаясь совладать с дрожью в лапах. Влага, пропитавшая короткую шерсть, совсем не ощущалась. Наверное, единственное, что сейчас чувствовала сумрачная глашатая, - это быстрое сердцебиение Лютоволка. Близился рассвет. Как бы Багрянка мысленно не упрашивала светило подождать, оно неуклонно стремилось преодолеть горизонт. Звёзды постепенно пропадали с неба.
Кошка подняла голову, заглядывая в жёлтые глаза, и заговорила после долгой паузы, словно собиралась с силами.
- В следующий раз, Комета наверняка захочет сама с тобой встретиться. Скажи когда и куда ты сможешь прийти, - глаза её потускнели, когда пришлось вернуться к разговору о нелёгком положении шпиона. - Буду надеяться, что ещё нескольких дней хватит, чтобы утолить её любопытство. Отношения с Кланом накаляются, я бы не хотела, чтобы столкновение произошло, когда ты ещё будешь там, - в голосе Багрянки уже не слышалось той нежности, что звучала прежде. Теперь она делилась переживаниями, что всё это время скреблись изнутри.

+2

19

Лютоволк лежал рядышком, положив лобастую голову на тонкие каштановые плечи. Шепот воительницы стучал в ушах с каждым ударом пульса, и здоровяк счастливо жмурился, так, словно солнце, занимавшееся на горизонте, уже слепило искрящиеся желтые глаза.
Любит. Она его любит. Прекрасная, буйная кошка, характерная и... невероятная, бесподобная, такая, ради которых горы по камешкам разбирают.
Бродяга ласково лизнул покатое плечо.
Несколько минут - часов? - абсолютного счастья.
- Скоро будем так в твоем племени лежать. Сделаем одну подстилку на двоих. Все будут коситься, - с восторгом сощурился самец, раскатисто хмыкнув.
— В следующий раз, Комета наверняка захочет сама с тобой встретиться. Скажи когда и куда ты сможешь прийти, — голос воительницы превратился в голос глашатой, и серый серьезно нахмурился, приподнимая голову с ее плеч, самых удобных во всем свете.
- Через четыре рассвета буду на вашей территории. Если не приду на четвертый, ждите на пятый.
— Буду надеяться, что ещё нескольких дней хватит, чтобы утолить её любопытство. Отношения с Кланом накаляются, я бы не хотела, чтобы столкновение произошло, когда ты ещё будешь там.
- Клан тоже не в восторге от соседства с племенами, - нехотя приподнялся кот, выбрасывая вперед мощные костистые лапы. Прогнув могучую спину, Лютоволк отряхнулся.
- Я им представился старым именем, - почему-то вспомнил этот факт сын Макоши, дернув ухом.
Сердце разрывалось - настолько уходить не хотелось. Спокойный взгляд самца опустился на Багрянку, и бродяга наклонился к ней, бесконечно ласково коснувшись лбом ее лба.
- Скоро, - коротко и бессвязно пообещал Лютоволк, нехотя отступая на шаг. Окинув ее фигурку тоскливым, влюбленным взглядом, серый отряхнул мокрую шкуру, направляясь обратно в лагерь клановых котов. По пути ему попалась жирная горлица, и он посчитал, что приютившие его коты вполне заслуживают такой дичи.
А он... никогда не будет сыт, пока не попадет к своей Багрянке.

---> перепутье

+1

20

Багрянка не могла оставаться серьёзной, когда Лютоволк так легко говорил об их совместном будущем, которому, по его мнению, не существовало никаких преград. Кошка улыбнулась и отвела глаза. Хотела бы и она с такой уверенностью размышлять о грядущем. Может, поэтому глашатая так привязалась к этому одиночке?
- Хорошо, я передам Комете, - как бы ей ни хотелось ещё обнадёжить Лютоволка, окончательное слово было за предводительницей.
— Я им представился старым именем.
Голубые глаза на одно мгновение потемнели, но более ничем смятения Багрянка не выдала. Она понимала, как трудно Лютоволку возвращаться к прошлому, где он никому не был нужен, где у него не было цели. Кошка дивилась самой себе от того, как много она уже узнала об этом бродяге.
- Лёгкой дороги. Береги себя, - мяукнула напоследок Багрянка, тоже разворачиваясь в сторону дома. Ей нужно было поспешить вернуться в лагерь, желательно по пути поймав хоть одну лягушку. Кто-то мог и заметить, что глашатой не было в лагере целую ночь, так что требовалось придумать существенное оправдание отсутствию.
Она не могла не оглядываться в поисках уменьшающейся тёмной точки, не могла не сожалеть, когда запах Лютоволка приходилось стирать шерсти чем-то более заметным вроде мокрого мха или свежей травы. В конце концов, к тому моменту, как Багрянка достигла территории племени Теней, она не смогла уловить на себе и намёка на недавнее присутствие одиночки. Шерсть пахла хвоей да росой.

>>> лагерь

+1