У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
Весна продолжает наступать, отгремела битва за Нагретые Камни, а мы готовы рассказать вам о результатах голосования за лучших игроков марта!

Речное племя в этом месяце занимает не одну номинацию, и начинаем мы с Молнии! Лучший кот месяца, пусть ты и расстроен после битвы, мы знаем - твой сильный дух и способности помогут племени заполучить все, чего оно достойно, а тебе - добиться любых успехов.

Отчаянная и смелая речная воительница потерпела поражение в одной лишь битве, но никак не в этом голосовании. Волноглазка становится лучшей кошкой, а мы продолжаем болеть за неё всем сердцем и знаем, что с такими воительницами Реку ждёт большое будущее!

Боец и просто замечательный парень Остролап занимает звание лучшего ученика! Мы гордимся тобой, а искренняя забота о соплеменниках вызывает одно лишь тепло и улыбки на лицах - ты просто молодец!

Бойкая и сообразительная Проталинка становится лучшим котёнком! Чуем, не за горами те дни, когда эта кошечка запомнится не только своём племени, но и всему лесу - как насчёт запоминающегося Совета после посвящения в ученики, м?

Наконец-то Гром и Корица, становятся лучшей парой месяца, отобрав у парочек из речного племени эту номинацию (интересно, надолго ли)? Весь Ветер ждёт плодов вашей любви, а форумчане - новых постов и ярких чувств!

Отважная Вихрелапка получает звание самого запоминающегося персонажа - а мы не перестаём переживать за ее судьбу и желаем всем сердцем скорейшего выздоровления.

Смерчезвёзд не только становится самым каноничным персонажем марта, но и получает долгожданное звание почетного персонажа! Интересно, как бравый предводитель Грозы воспользуется новыми бонусами и возможностями? Мы следим за тобой!

Поздравляем всех победителей, а тех остальных призываем активно играть и не менее активно голосовать - весна на дворе, самое время всему живому просыпаться и набираться сил и новых отыгрышей!

cw. последнее пристанище

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. последнее пристанище » эпизоды » кто тебе важнее?


кто тебе важнее?

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://forumuploads.ru/uploads/0019/c8/05/668/231525.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/c8/05/668/342667.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/c8/05/668/657363.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0019/c8/05/668/521412.jpg

четыре дерева & юные листья————————————————————————————————выгони с родины, за край земли, за море; выколи воспалённые совестью глаза мои; отследи меня до подъезда и не грозя ослепи, чтоб не смотреть друзьям в глаза.

Отредактировано Молния (23.03.2021 14:12:35)

+3

2

Мозаичный купол неба, изогнутый, чуть лиловый, искрится витражом красок приближающегося заката. Пятнистые тени деревьев, невинно зеленеющих, плясали, играли в пятнашки на ухабистой земле - кое-где вытоптанной, напитавшейся таявшим снегом.

Солнечный горб касался полосы горизонта - Молния тихо выдыхает сквозь плотно сомкнутые челюсти. Четыре дуба издалека казались чернильным пятном, вблизи же обнажилась их старческая, морщинистая кора, толстые корни, уходящие глубоко под землю, и пушистой золотистой пылью оседали догорающие лучи на ветвях. Белогривый не знал, что привело его сюда - молчаливый и ранее, но сейчас, после всего, он, казалось, хотел застегнуться изнутри как можно сильнее, глуше.

И просто выполнять то, что следует.

С новыми обязанностями приходит новая ответственность.

Но сегодняшним вечером хотелось зажмуриться; так сильно, чтобы появились пунцовые всполохи перед глазами. Сегодня хотелось не смотреть себе под лапы - просто раствориться в розовой пудре уходящего света.

Молнии смотреть снизу вверх на Священные деревья не хотелось. Привкус злобы, бессильной и сжирающей, все еще ощущался меж зубов - так же, как чужая ( своя ) кровь. И допускать тревожные мысли не хотелось совершенно. Кот и так сейчас, казалось, весь был наполнен тревогой; и виной, что сидела на шее и больно дергала за загривок каждый день, каждый час. Голубые глаза помрачнели, шерсть висела тяжелым грузом - лапы сами наливались свинцом, тело ломилось, молило, чтобы Молния просто остановился.

И Молния останавливается, только от того, что с противоположной стороны тёплый порыв ветра донёс запах Грозового племени: пасть в мгновение ощерилась, дыхание участилось, фантомная боль вновь коснулась лапы и боков. Он не забудет - знал, что Грозовые тоже такое не допустят.

После битвы кот видел соседей ( стали ли они ненавидеть друг друга ещё больше или в реальной жизни с каждой битвой все обнуляется, сбрасывается со счётчика, не копится, не задерживается так надолго? ) лишь пару раз, отвечая сухим кивком головы на точно такие же. Раны, возможно, затянулись. Да только, очевидно, не все. И не у всех.

Молния чувствовал, как запах усиливался ( этот тошнотворный запах крови ); чувствовал, как шерсть на загривке инстинктивно поднималась, а из горла рвался рык. Но этого он не хотел - не здесь. Предки все видят ( видят, но не хотят принимать решения ). Попытавшись унять первые эмоции, Речной стоял как вкопанный, не зная, уйти ли ему молча, прямо сейчас, пока есть время, или снова обменяться сдержанностью и условной раздражительностью.

Это был воитель.

И Молния вспомнил.
Вспомнил голос. Вспомнил облик.

Голубой отсвет глаз скользнул вдоль палевой морды.

- Здравствуй, Одуванчиковый. Не ожидал наткнуться здесь на тебя.

+5

3

Солнечный диск медленно тонет за горизонтом, окрашивая темнеющее с каждой секундой небо в алое огниво заката и предвещая, что скоро его место займет Серебрянный пояс.
Тишина, прерываемая лишь негромким завыванием ветра, коим отнюдь не движимы четыре дуба. Они стоически стоят.
Немы и покойны.
Небольшая палевая фигура не слишком выделяется на этом фоне — она также неподвижна, и блики догорающего солнца, принимая ее за часть пейзажа, играют мягкими огоньками на шерсти кота.
Уйдя в свои мысли, Одуванчиковый не спешит открывать глаза.
Что привело его сюда и что удерживало? Он не мог бы ответить на эти вопросы. Четыре дуба — место перемирия, место, где стираются границы, но в то же время место, где еще существует привычный, а оттого близкий воинский закон, чрез который, несмотря ни на что, воитель не готов был преступить. Было то неким подсознательным стремлением к свободе? Но что есть свобода, когда границы, которые ты ставишь, куда сложнее, чем границы между племенами?
Порыв ветра доносит запах откуда-то с запада. Палевый, встрепенувшись, приоткрывает глаза. Запах чужой, но, казалось бы, уже ранее встречаемый. Речное племя — единственное предположение, которое успевает выдвинуть воитель, прежде чем ветер сменит свое направление и лишит его этой возможности. Стремясь понять, кто же пришел, Одуванчиковый оборачивается в сторону белоснежного кота и замирает.
Было в этой статной фигуре что-то такое, что отзывалось болезненными воспоминаниями о прошедшей битве. Было в ней нечто... знакомое. За прошедшее время палевый кот успел захоронить все эти воспоминания, как хоронится все дурное, и сейчас, раскапывая те, он спешно перебирал их, стремясь понять, кто был перед ним, при этом невольно чуть щуря глаза.
Ты узнал меня.
А я тебя?

Добрый вечер, — сдержанное и прохладное приветствие срывается с губ грозового воителя.
Это не был Беркут. Пусть во внешности и прослеживались черты исполина, это был не он. Не было того обжигающего и пропитанного неприязнью высокомерия в поведении. Но Одуванчиковому удается уцепиться за соломинку.
Скомканная и окровавленная шерсть, местами из-за воды прилипающая к телу.

Палевый прикрывает глаза. Но не позволяет себе расслабиться.
Я тоже не ожидал тебя здесь увидеть... — произносит воин. Имя вертится на языке, но никак не приходит на ум. Имя, которое он улавливает краем уха где-то на совете, которое звучит в обрывках фраз, обычно не интересующих Одуванчикового, которое ему не удалось вспомнить тогда. Оно витает в голове, подобно призраку, но не спешит принять более четкие очертания.
Бирюзовые глаза скользят по чертам морды воина, стремясь что-то уловить в тех. Эту ли враждебность?

+3

4

А он просто стоит, светится в ореоле догорающих искр, и смотрит прямо - так, что Молния не понимал, чего именно воитель ждёт. Не понимал, ждет ли сам чего-то. И стоит ли ждать - после липкого кровавого месива эти должные, дежурные фразы приветствия кажутся чем-то аляповатым, надломленным, смешным.

Струящийся зуд прошёлся вдоль хребта, пересчитывая каждый позвонок; на морде выражение стали. Миндаль глаз, казалось, со звуком цепного лязга, сощурился. Молния внимательно оглядывал Одуванчикого: придет ли за ним кто, появятся ли остальной Грозовой патруль из-за спины, но нет.

Тишина со свистом входящих мечей в ножны рассекала воздух, окрашивая поляну в цвет мира - алый.

Перед глазами пронеслись рваные лоскуты воспоминаний, заставляя белоснежную спину чуть согнуться - то, как Молния не смог в должной мере ударить Маковку, не смог увернуться, не смог закрыть глаза на Сороку в воде.

А теперь не может смотреть в глаза сопелеменникам, впервые чувствуя стыд, словно оно материализовалось в огромного противника, чудовище, с которым отныне Молнии предстоит бороться. В одиночку.

И как его жертвенность обернулась? Против. Против самого себя - только Молния до сих пор считает, что все сделал правильно в ту ночь. Другого исхода юноша бы себе не простил.

На морде Одуванчикого застыло выражение сомнения, стоило ему произнести вторую фразу. Белогривый в сердцах усмехается, беззлобно и будто бы уставше, - удивление бы коснулось его груди в тот момент, стоило Грозовому произнести чужое имя. Но нет - все так, как полагается. Система. Иерархия. Быт и рутина - о таких вещах думать некогда. И Молния понимает прекрасно.

- Надеюсь, Грозовое племя идёт на поправку. - ( что ты несёшь, мышеголовый? вы с ним не друзья. ) - И никто серьёзно не пострадал.

Вздох.
Они не друзья.

И враги ли?

+2

5

Одуванчиковый не ждет продолжения разговора, не ждет, что Молния еще что-то произнесет. Кажется, это обычная встреча. Без границ, что обычно разделяют два племени. Между ними расстояние всего в пару лисьих хвостом — достаточно, чтобы хорошо рассмотреть своего собеседника, для спокойного разговора, но в то же время достаточно, чтобы отскочить, уклониться, если один из них решит кинуться.
... Так без границ ли?
Звучащий вопрос, кажется, дает на это четкий ответ. Да, без границ. Он заставляет Одуванчикового удивиться, дёрнуть ушами, остановить взгляд на чужих глазах.
Молния ведь знает, что грозовой воитель не может в полной мере ответить на этот вопрос воину племени, с которым враждует его собственное? Ведь Молния — чужой. Даже более чужой, нежели свои соплеменники, которые не могут понять и принять.
Тебе есть о ком волноваться, помимо нашего племени, — в голосе оттенок горечи, плохо различимый в общем привычном прохладном тоне.
И все же Одуванчиковый с болью улавливает нечто близкое в поведении кота.
Но могло быть и лучше, — произносит он несколько глуше после небольшой паузы. Он не станет вдаваться в подробности — не может. Граница не в метках на земле, граница — в голове, и палевый подходит к ней вплотную. Но не решается преступить. Потому что нельзя. Не положено. И он, кажется, слишком хорошо это осознает, чтобы позволить себе подобное.
Я надеюсь, у вас тоже все налаживается, — произносит воин, опуская взгляд куда-то вниз, чуть шаркает лапой по земле. — И у тебя в том числе.
Одуванчиковый замирает словно бы в какой-то задумчивости, останавливая лапу чуть занесенной в сторону в очередном движении.
Если тебя беспокоит, Сороке, кошке, которую ты спас, лучше, — дополняет он, прикрывая глаза, лишь после снова смотрит на Молнию и слегка склоняет голову набок, словно спрашивая "Ты ведь из-за этого спросил?" Одуванчиковый хочет найти ответ, хочет знать.
Еще раз... спасибо, — произносит он негромко.

+2

6

Тихий судорожный вздох, чтобы после - вновь поймать его, задержать воздух где-то в груди, под ошметками веры и преданности.

Тихий судорожный выдох, чтобы после - едва заметно вскинуть подбородок и расширить чёрные блестящие зрачки на лазурном атласе радужек. Шерсть бледным призраком шелохнулась от ответов Грозового, заставляя чешуйчатых змей расползтись вдоль тела, под кожей, чувствуя их зубы, чувствуя, как они вгрызались в кость и рвали изнутри.

Да, Молнии есть о ком заботиться в своём племени.
В племени, за которое он боролся, только все это было недостаточно. В войне нет выбора: ты или идёшь, чтобы взглянуть в разъяренные глаза противника, или бежишь, прижимая хвост.

( крыс хватало на гнили. )

Молнию не спрашивали - ровно как и он сам себя. Не спрашивали никого - все лишь выполняли приказ.

Горькая усмешка волной дрожи прошлась вдоль тяжёлых плеч. Одно и то же.

Только Одуванчиковый затухает, добавляя в этот приступ равнодушия нечто свое. Прямая бровь медленно поползла вверх, чтобы после надломиться в немом вопросе. Гудящий внутренний голос подсказывал, что прямо сейчас лучше всего закончить этот диалог, перестать жрать вежливые обрубки былого дружелюбия - ледяная стена ощущалась между все отчетливее. Никакого до, никакого после - только в данный момент. Ненависть - вот что должно быть после всего. Только от неё отчего-то закладывало уши и щипало морду.

То, что это не его собачье дело справляться о соседях, Молния понял лишь по одному взгляду.

- У нас все хорошо, - в голосе откуда-то взявшаяся прохлада; возможно, хоть в этой интонации он будет прав для всех.

Палевой признает, что могло быть лучше, чем вызывает закоптившийся отблеск сочувствия внутри. Война не щадит никого, это Молния уже успел понять. И, думается ему, так всегда: ценность имеет лишь результат; вспоминая отдельных соплеменников и врагов, кажется, даже Воинский закон не вызывает в них уважения - в пьяном бреду битвы любой удар может быть хорош, любая шея может быть сломана под чьими-то лапами, решивших сыграть в Предков.

И Молния не может осуждать никого: ни правых, ни виноватых. Кто знает, каким он сам станет через много лун.

- Оправитесь, - все, что смог сказать воитель, восседая неподвижной скалой, будто покрытой инеем, - Как и мы. Иначе кто еще будет биться за эти вставшие поперёк горла Камни?

Из глотки вырывается саркастичный смешок. Белогривый продолжает наблюдать за Одуванчиковым, пытается наскрести хоть какие-то эмоции, сам своих не выдавая.

И ведь действительно - кому ещё эта груда булыжников нужна? Это не битва за территорию, но битва за сезонное кровопролитие. Говорить "мы придём за своим снова", как выученную пословицу, скороговорку, отлетающую от зубов, не хотелось - Грозовой ( и этот, и все остальные ) знают об этом прекрасно.

- Да уж, - медленно, тягуче, - У меня тоже все хорошо.

И стоит воителю назвать имя Сороки, высказать вслух это ( глупое, глупое, ужаснейшее ) предположение, как Молния едва заметно склонился голову в бок, не позволяя ледяной буре вырваться наружу: он держал её внутри, запрятав так глубоко, чтобы никто не нашел - даже сам белогривый. Воитель ведёт затекшей шеей, поджимая губы, и задерживает дыхание.

[indent] Пронзающая боль. Ледяная вода - настолько, что почти отрезвляет. Закрытые глаза. Чужой пятнистый загривок. Чужие широкие плечи, чужой рывок.

Все это вспоминалось как летняя дрема, как сон наяву - нечто эфимерное, поддернутое алой дымкой перед глазами, запахом реки и крови. Туда возвращаться не хотелось - ларец захлапывается с лязгом и закрывается на сотню ключей.

- Лучше... Что ж, я рад это слышать, - сухо и безэмоционально. Мастерски делал вид, будто это его не касается, да только вот... отчего-то сердце предательски щемилось, забивалось в угол, искало на что напороться; знать было необходимо. И, наконец, закрытие гештальта. Ощущалось это ничем - его жизнь после не изменилась, не изменилась бы она и тогда, узнав Молния, что воительница все же не справилась. Но.

- И тебе спасибо. Думаю, если бы не ты, меня бы, вероятно, растоптали прямо там, - пожимает плечами и позволяет себе холодную улыбку - на мгновение, чтобы показать, что шутить он ещё не разучился.

Воитель не спешил вставать с места и отправляться в лагерь, хоть уже и пора бы. Одно его беспокоило, навязчиво мазолило висок, расцветая очередным приступом головной боли после полученных ран.

- Полагаю, ты поступил бы точно так же на моем месте, - слетает с губ и тут же растворяется в вечерней прохладе, - Впрочем... ты и так поступил так же.

+3

7

От Молнии веет холодом, и хоть кот позволяет каким-то оттенкам эмоций проскальзывать в его поведении, Одуванчиковый не может не ощущать, как от мороза едва ли не наяву пощипывает кожу.
Молния знает о границах.
Может, даже лучше, чем Одуванчиковый.
И словно шавка двуногих, на которую поднимает голос хозяин, палевый кот отступает на шаг назад от своей мысленной границы. Не здесь. Не сейчас. Если вообще когда-то.
Грозовое племя знало, за что сражается, и это не просто камни, — звучит сухой ответ, но воин не собирается развивать эту тему. Не хочет. Сейчас не время для споров на этот счет. Наверняка, Речные коты тоже знали, на что идут и чего желают добиться. Только вот, сколько ни пытайся, палевый не мог найти в их стремлении ничего, кроме уязвленной гордости. Может, это действительно было так? А может, он в очередной раз ошибался. Он не мог найти ответы на многие вопросы даже в своей голове, и лезть в чужие было абсолютно вне его компетенции.
И даже сейчас он не мог хоть чуть лучше понять, что чувствовал Молния, лишь безнадежно вглядываясь в эту холодную маску.
Я ничего не сделал, — отзывается Одуванчиковый, дергает усами, на мгновение самокритично опускает взгляд. Всего лишь позвать ученика, чтобы тот выполнил всю работу. Такое себе достижение. По крайней мере палевый кот не видит в этом ничего особенного.
— Никто не заслуживает смерти, также как никто не заслуживает... быть брошенным.

Воитель прикрывает бирюзовые глаза, а после ненадолго замолкает. Он явно мешкается, но, прежде чем Молния успевает решить уйти или что-то дополнить, произносит:
Мне приятно знать, что в Речном племени есть такие коты, как ты, — кажется, он хочет вложить в эту фразу больше, чем ему удается, и даже если он не может вспомнить имя белоснежного воителя, он не скрывает, что испытывает к нему определенную долю уважения.
И понимает, что не хотел бы в следующий раз встретиться с ним в качестве врагов, хоть в тот же миг обрывает себя с осознанием, что выпустит когти, если это потребуется.

+2

8

Хриплый смешок вырывается из полуприоткрытого рта - и тут же скрывается за поддельным кратким порывом кашля. Сгорбленные лопатки вытягиваются, и вся осанка превращается в звенящую иглу.

Возможно, Молния слишком молод, чтобы согласиться с Одуванчиковым. Возможно, слишком глуп, чтобы иметь свое, различное, мнение. Он не считает его верным - знает ведь, что чем взрослее становишься, тем скорее меняешь позиции приоритетов; и уже завтра, вероятно, ты по-новому будешь смотреть на некоторые вещи, но. Сейчас юноша смотрит куда-то за Грозового, прищуривая глаза от багряных вспышек заката, и не впервые чувствует это раздражение от собственных неуверенных мыслей - так было однажды и так будет, кажется, еще очень долго.

- Да, это не просто камни, - соглашается лёгким кивком головы. - Это принцип, и стоит он дорого. Ровно как самоуважение и гордость.

"Предки здесь не при чем".

Он высказывается вслух и не ожидает согласие по ту сторону баррикад. Решимости поднять тему веры нет, но в этом так же отпадывает нужда - слишком уж они, воители, разные // по крайней мере так казалось Молнии. Что-то их объединяло, но белогривый не хотел думать об этом - какая чушь, родниться с кем-то из враждующего племени.

Одуванчиковый отводит взгляд - и это ощущается игрой в охотника: Молния следит, выжидает, выслеживает. Хотелось хмыкнуть, но первая эмоция гаснет так же быстро, как солнце, полностью закатываясь за горизонт. В воздухе повисла пыльца, послышался напев редких цикад; стало холоднее - и в этот раз вовсе не от Молнии.

- Это равноценно - уметь прийти на помощь вовремя, какой бы она не была. Ничего не сделали те, кто решили проигнорировать, хоть в этом и нет ничьей вины.

Одуванчиковый делает комплимент, заставляя воителя поежиться - все это незачем, потому что от этих слов не легче. Когда война повторится вновь, никто не станет слушать друг друга и смотреть в глаза - все будут стремиться их выцарапать. Кто знает, может, в следующий раз они, знакомые незнакомцы, встретятся уже с другими намерениями. Сохранять нейтралитет сейчас - самая выигрышная позиция на будущее. Потому что идти против того, кто тебе импонирует, намного сложнее; стрелка нравственно-морального компаса кружится вдоль циферблата как заведенная и никак не может остановиться.

- Взаимно, Одуванчиковый. Только вот... зла в этом цаповом лесу в сто крат больше добра и справедливости, - закончил Молния и приподнялся на крепкие белоснежные лапы, покрытые лиловой пылью стремительно надвигающихся сумерек. - И каждый - всего лишь заложник собственных амбиций.

Голубые глаза сверкнули в дымке, давая понять, что разговор на этом закончен - пора обоим возвращаться в лагерь к собственным обязанностям и делам. Корпус тела делает разворот в сторону, широкая спина медленно начинает плыть в темноте, но. Молния ненадолго останавливается, оборачиваясь через плечо, и произносит это, казалось, лишь одними губами.

- Береги себя.

Чтобы после в одно мгновение полностью скрыться в молодой зелени поляны.

Отредактировано Молния (01.04.2021 03:01:29)

+2

9

Принцип? — слово произносится глухо, негромко, а после Одуванчиковый замолкает, словно бы желая осмыслить его.
—  Разве хоть один принцип может стоить... этого?
Бирюзовый взгляд, кажется, пронзает Молнию насквозь, стремясь найти ответ. "Ты правда так считаешь?" Наверняка Молния не видел слез матери, что металась по лагерю в страхе за родимую дочь, не чувствовал отчаяние, повисшее в воздухе над поляной грозового племени, не натыкался на глаза соплеменников, находя в них не торжество, а лишь горечь, боль. "Если это была битва лишь за принцип, почему никто не был рад?" У палевого сотни мыслей и сотни чувств, кажется, он готов выплеснуть их на юного воителя, окатив его волной ярости, кажется, он готов обвинить его во всем, что произошло с его племенем. Ведь это не они развязали эту войну. Не они стали причиной этого кровопролития.
"Как ты можешь так говорить?"
Рык застревает в горле раньше, чем успевает вырваться.
Возьми себя в лапы.
—  Не знаю, что на счет вас, но я сражался не только ради "принципа", — произносит кот скорее печально, чем холодно. Воитель давит все, но все же невольно позволяет проскользнуть эмоции в его речи, прикрывает глаза и прижимает к себе хвост.
Молния не был ни в чем виноват. Одуванчиковый даже не знает, поддерживал ли он идею войны. Не знает, какие мысли, шепоты носились по их поляне, в то время как лагерь грозового племени был просто пропитан болью. Также как Молния не знает, что чувствовали его "враги". Не знает — и это заставляет палевого усмирить пыл, взглянуть на ситуацию... иначе.
Взмахом хвоста он подает некий знак, показывая, что не собирается продолжать разговор на эту тему.
Ему не хотелось ворошить эту кучу полусгнивших листьев и искать в них кости. И без этого уже залез. Напоролся.
Одуванчиковый не стремится особо развивать темы и дальше. Ему есть чем согласиться, но есть что и опровергнуть.
— Только вот... зла в этом цаповом лесу в сто крат больше добра и справедливости.
"Хотел бы я сказать, что ты не прав".
Палевый ощущает неприятную и тянущую тоску, нити натягиваются, угрожая порваться, но Молния решает все ранее, чем подобное может произойти.
Пора уходить.
Одуванчик понимает это, когда, очнувшись от пелены внутреннего мира, замечает, что последние крупицы заката уже догорели, оставляя двух воинов наедине со звездами, и когда речной кот разворачивается, чтобы уйти.
—  До встречи,  — мяукает палевый воитель ему вслед словно бы с надеждой на продолжение. Он не пытается остановить своего собеседника, лишь провожает его взглядом.
Одуванчиковый не спешит покидать поляну. Ему незачем спешить.

Отредактировано Одуванчиковый (01.04.2021 16:42:49)

+3


Вы здесь » cw. последнее пристанище » эпизоды » кто тебе важнее?