У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
last shelter

4 охеренных года живет наше с вами общее детище. 4 года страницы этого форума являются домом и последним пристанищем для каждого, кто так долго искал тихое уютное местечко для реализации своих персонажей, для поиска друзей и приятелей. Мы несомненно гордимся каждым вашим отыгрышем. В летопись форума вписано огромное количество персонажей, историй. Эти четыре года видели рождение новых котят, посвящения в оруженосцы, воители, старейшины и предводители. Четыре года наши персонажи воевали, любили, погибали. Четыре года мы общались обо всем и ни о чем. Были рядом друг с дружкой даже тогда, когда казалось бы всем вообще не до форума.

Мы все выросли на форумах по котам-воителям, но именно сейчас, сознательную свою жизнь проводим здесь, в Последнем Пристанище. И это просто невероятно. В то время, когда большинство фанатов кото-воительского фандома уже выросло и переросло форумы, мы с вами продолжаем фонтанировать идеями, мы не останавливаемся на достигнутом и играем еще больше, еще лучше, еще интереснее. С каждым годом сюжеты становятся все более насыщенными, а дружба между нами всеми только крепнет.

Хочется от души поздравить всех и каждого, кто причастен к этому форуму. Мы с вами создали что-то необыкновенное. И пусть это необыкновенное будет с нами как можно дольше.

С Днем Рождения, Последнее Пристанище! Живи, удивляй, цвети!

с днем рождения, последнее пристанище!

коты-воители. последнее пристанище

Объявление

cw
упрощенный приём: ветер - воители, клан - стражи и ловчие

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » коты-воители. последнее пристанище » эпизоды » У страха глаза велики /и шерсть бела, как смерть/


У страха глаза велики /и шерсть бела, как смерть/

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/725/t205836.jpg

Искры ужаса разгораются в ночи и гаснут в чужих объятиях
Одна из холодных ночей подступающего Сезона Голых Деревьев, хлопья снега и чистое небо. Одиннадцать лун назад


Don't fret precious, I'm here,
Step away from the window,
Go back to sleep.


+2

2

И ей приснилось, что...
[ После нескольких дней снегопада, наступило мгновение передышки. Солнце проглядывало сквозь тучи. И небо, столько дней укрытое бураном, напоминало клетчатое одеяло. В сплошном белом полотне замелькали голубые пятна. Сердце пело при взгляде на них — казалось, что скоро наступит весна.
В воздухе чувствовалось обманчивое обещание оттепели. И коты, всем сердцем поверившие этому, выпорхнули из палаток, как первые весенние бабочки. Среди них была и Щелкуша. ]
Ветер бьётся в стены детской. Скрип; Вой; Грохот - заглушенные сквозь снегопад. Кажется, вдалеке накренилось дерево, не выдержав буйства февральской стихии. Накренилось, заскрипело в предсмертном стоне, и полетело вниз, тяжелым бревном свалившись в подлеске.
Эхо падения разнеслось по округе. Щелкуша испуганно вздрогнула и открыла глаза. И стоило ей это сделать, как еще один удар, много более громкий, чем предыдущий, раздался в грозовом лагере.
— Пепелинка? — испуганно прошептала Щелкуша, не видя источника страшных звуков в темноте и оттого пугаясь еще больше. Она попятилась и уткнулась хвостиком в теплый мамин живот. И тут же, развернувшись, она спряталась в маминой шерсти.
И ей приснилось, что...
[ Лагерь, на метр укрытый снегом, показался ей незнакомым. И маленькая кошечка принялась исследовать знакомые-незнакомые палатки, изменившие своё убранство как снаружи, так и внутри. Она залезла в палатку оруженосцев и увидела, что все подстилки собраны в кучу в самом центре. Видимо, холодно было! А чем ближе друг к другу, тем теплее! Вот также мы с Вихринкой и Пепелинкой: обнялись все вместе, и так тепло сразу! — подумала Щулкуша. Затем, круто развернувшись на месте, котёнок побежала к палатке старейшин. Те, несмотря на яркое солнце и гомон проснувшегося лагеря, всё еще спали. Боясь их разбудить, Щелкуша замерла на входе и очень осторожно заглянула внутрь, за "занавеску" из длинных нитей мха и еловых веток. Ага, спят еще. Видимо, рассказывали друг другу сказки до поздней ночи, — пошутила про себя Щелкуша — У них так тепло здесь. Зайдешь, и будто наступает сезон Зеленых листьев. Это воители постарались! Вот! Молодцы какие, не пожалели им не перьев, ни мха, ни сухой травы! И, только подумав о воителях, Щелкуша помчалась к ним в палатку. А затем — к предводителю. А затем — к целителю. И все были ласковы с ней! Смерчезвёзд сказал: Доброе утро, юная воительница, а Бражница и Орех, отвлекшись от дел ради неё, в один голос пропели: Привет, солнечный лучик! ]
В её мордочку вцепились насекомые.
Щелкуша вскочила и начала испуганно тереть нос лапкой. Только проснувшаяся, она не успела понять, что никаких насекомых быть не могло, и это лишь крупицы снега, приникшие в палатку через брешь в стене.
Казалось, всё её тело болело от резкого пробуждения. И ей было страшно засыпать вновь. Казалось, стоит закрыть глаза, и снег нападёт на неё вновь.
Поэтому она выбежала наружу, чувствуя, что в уголках глаз собираются слезы. Порыв ветра чуть не сбил маленького котёнка с лап, и от этого она почувствовала себя еще более беспомощной и несчастной. Она замерла на входе в палатку, погрузив крошечные лапки в снег и поняла, что вот-вот расплачется.

+3

3

С каждым вздохом льдистые воздух царапает глотку, и холод, что царствует вокруг, кажется пробирается внутрь, вгрызаясь, словно голодный зверь, в каждую клеточку тела, все глубже, глубже...
Одуванчиковый вздрагивает в очередной раз и открывает глаза. Кажется, от навалившегося снега палатка скрипит и угрожает обрушиться на мирно спящих воителей. Кажется, в пугающей мелодии ночной бури скрипит весь лес: каждый звук вторит этой симфонии, и ни единый теплый выдох близлежащих соплеменников не способен заглушить ее.
Знакомая картина ночной заснеженной мглы. Ныне без шанса на спасение под теплым хвостом матери.
Воин сворачивается поплотнее и ищет убежища в собственной шерсти. Но сон все не идет, растворяется где-то за пределами палатки, тонет в хрустящих сугробах и беззвездной темноте.
Слишком холодно.
Палевый смахивает с себя остатки ночного кошмара и ежится. Сумрачная трель ведёт куда-то прочь, и он поднимается на лапы, чтобы медленно и тихо покинуть палатку.
Поляна встречает его блестящим в лунном свете серебристым снежным покровом, и оглушает порывом морозного ветра.
Какие-то остатки разума еще шепчут, что нужно вернуться, когда лапы утопают в снегу. Что делать здесь нечего, и ночной холодный лес слишком опасен для юных зрителей.
Но он уже не юн.
Он мотает головой и смахивает крупицы таинственного ведения вместе со снегом. И замирает под напором властвующей стихии.
Сейчас должен раздаться голос матери, которая выскочит из детской и начнет причитать, что он заболеет. Но никто не окликает его.
...
Он не знает, сколько времени прошло.
Раздается хруст снега под мелкими шажками. Торопливыми, спешными. Словно маленький зверек стремится скрыться от погони нагоняющего его зверя.
Очнись.
Одуванчиковый оборачивается и взгляд его натыкается на небольшую фигуру котенка, едва ли различимую в ночном мраке.
И совсем не зверек. И очень даже Щелкуша.
Что-то случилось? Почему ты не спишь? — кажется, собственный голос пугает его на мгновение, но внешне палевый остается спокоен. Он подходит ближе к кошечке непоколебимо и плавно, и слегка склоняет голову набок, замирая подле, уловив отражение страха в чужих глазах.
...
Все в порядке?

+2

4

Огромное озеро.
Гулкая и тёмная вода, проникнувшая в глубину земной коры.
Тёмная, холодная. В ней отражается тёмный и холодный котёнок с глазами цвета юной листвы. Листвы, которую он еще не видел в своей короткой, покрытой инеем жизни.
Огромное озеро. Как бездонный кошачий глаз, оно не отрываясь смотрит в небо. Небо смотрит в ответ. Снежинки отражаются в темно-синей глади; звезды прыгают по волнам, то ныряя, то поднимаясь к небосводу. Всё что есть живого в этом озере: водоросли, подводные цветы и маленькие рыбки — всё погрузилось в сон. Замерзло, погибло. Всё живое (живое ли?) прячется под толстым слоем снега, испещренного чьими-то следами, мертвенного-белого и холодного.

Вот, каким ей кажется лагерь.

Бескрайнее, величественное озеро. Мёртвая пустыня, а Щелкуша — в самом её центре. Путь до палатки воинов займет месяц; возвращение в детскую —немыслимая по тяжести затея. Всё слишком далеко, далеко.
Щелкуша не любит смотреть вдаль.
Щелкуша смотрит прямо перед собой.
Опускает голову так низко, что утыкается носом в снег; прикрывает глаза так, что остаётся лишь узкая щелочка. Всё, что она видит — белое, белое, белое, белое, белое. Бескрайняя пустыня, поглотившая её без остатка.
Огромное озеро, лишенное жизни.
На фоне этого белого, белого, белого, она кажется незначительным пятном. Огромный белый холст — и вдруг на нём оказалась мошка. Крошечная, незначительная, такую едва разглядишь. И она не решается оглядеться; ведь мир такой большой, а она маленькая.
Её крохотные глазки, похожие на ягоды незрелого крыжовника, не способны охватить дистанцию, отделяющую её от ближайшего укрытия. Её лапки не проберутся сквозь снежный бурьян. Её легкие замерзнут и свернутся, как листья при первых морозах. Такая маленькая — а вокруг всё большое.
Тихая, серенькая, маленькая даже для своего возраста.
Это во многом определяет её отношение к большому и страшному миру.
Опускает голову низко-низко, чтобы видеть собеседника лишь краем глаза. Он слишком большой, сильный, умный — а она слишком маленькая.
Слышит раскатистый голос над ухом — отвечает писклявым и тихим мяуканием.
Пытается угадать, что за растения прячутся под слоем пушистого снега — не замечая деревьев, что поднимаются над белым покрывалом на метры и метры ввысь. Чем смотреть на эти деревья, легче прятать голову в земле. Чем пытаться найти берег бескрайнего озера, легче всматриваться в его глубины. Рассматривать листья, блестящий снег. Гадать, кому принадлежат запылённые следы.
Может, это следы Вихринки? — глупая мысль, лишь бы отвлечься от холода — Незаметно выбралась из детской и спряталась в снегу, невидимая, такая маленькая. Может, мама? — серая мошка вздрагивает, когда ветер касается её спины — Спряталась за этим большим-большим сугробом и ждет, пока Щелкуша догадается, где ее искать.
Или, может, там прячется
белый
кот?

Мысли о белом коте, заставляют гореть щеки, дергаться лапы, будто те стремятся убежать. Она не должна говорить о том, кто не существует.
Щелкуша стыдливо осунулась и огляделась по сторонам. Вдруг мама заметила?
И вот так, случайно, она посмотрела вдаль. Хотела бы тут же отвернуться-. Но её взгляд затерялся среди огромных деревьев.
Снежинки падают на лоб
Хочется отвести глаза
Но, запрокинув голову, приоткрыв ротик, она смотрит на колыщушееся море древесных крон и на пятно звёздного неба, столь неподвижное на фоне бушующего моря дубов и иссохших кленов. И всё, что остаётся:
Стоять в снегу,
Смотреть в вышину деревьев и видеть их черные ветки, мерцающие среди хмурого неба. И вдруг-
Птица с треском расправила крылья и вверх, вверх — прочь от опасности, даже мнимой. Щелкуша дернулась от неожиданности. И, дернувшись, почувствовала, как её сердце вновь начало танцевать галопом, как танцевало после ночного кошмара. Холодная кровь разлилась по заиндевевшим жилам. Деревянные лапы дернулись, с них слетела накипь - замерзшие льдинки.
И, в момент отвернувшись от леса, вдруг увидела-
Ой!
Она хочет взвизгнуть, но из пасточки доносится ставленный, будто бы смущенный писк. Белое, белое, белое, белое. А среди этого белого виднеется...
Ой, — её голосок уже не испуганный. Наоборот — облегченный, радостный.
И та лапка, что была отведена назад, тут же опустилась обратно на землю. И передние лапки потянулись вперед, отбив дробь по холодной земле, и короткий серенький хвостик взметнулся вверх, как у счастливо щенка.

Я потерялась, а меня нашли! — говорит улыбка на обветренных губах.
Появился путник в бескрайней белой пустыне;
Одинокая лодка плывет по озеру, чтобы забрать с пирса единственного пассажира.

Белое, белое, белое, белое, белое
Теперь оно, принявшее облик Одуванчиково, не кажется страшным. Оно драгоценное. Он самый добрый, самый нужный.
И вовсе не похожий на белого ненастоящего кота.

Щелкуша кубарем подлетела к своему старшему другу и спряталась между его передними лапами.
Мне плохой сон приснился, — тихонько сказала она, смотря на замерзшую клочьями белую шерсть — и я потерялась. Испугалась. Лагерь он... такой огромный.
В голосе котёнка звучит что-то хриплое, будто она готова расплакаться. Может, это было от холода. Может, от волнения, от радости того, что её отыскали. А может, причина была в ином. В том, что о плохих снах она рассказывает только близким котам — плохие сны это что-то сокровенное, отражение её волнений и страхов. И сейчас это сокровенное, как письмо с признанием в любви, передается в руки Одуванчикового.
Щелкуше должно быть страшно и неловко. Она знает это. Будь с ней кто угодно — другой котёнок, оруженосец или даже старший кот, она бы промолчала. Но сейчас её голос прорезал тишину поляны, сливаясь со свитом ветра и скрипом старых берез.
И, будто совершив прыжок и теперь падая в тёмно-синюю воду, она не могла остановиться.
Днём лагерь маленький и уютный. А сейчас огромный! Как озеро.
Она бросила взгляд на тёмно-синие глаза Одуванчикового. Как небо над белой пустыней, как гладь замерзшего озера. Смотрят на неё.
Щелкуша тут же отвернулась.
Я очень испугалась, — не выдержала и всхлипнула девочка.

+2

5

Она была такой маленькой, почти незаметной: вдруг, услышав голос, среди светлого поля она замельтешила и спряталась меж его лап, ища укрытия от мертвецки холодный пальцев белоснежного сезона Голых Деревьев. Он чувствовал, как ее тепло коснулось его шерсти, и в удивлении вскинул брови, склоняясь к малышке.
Такая крохотная. Ей еще рано было бы даже выходить из детской. Особенно ночью, в такую погоду.
Из пасти вырвалось легкое облачко пара. Сейчас бы отправить ее обратно. Чтобы не замёрзла, не заболела — Пепелинка бы точно тому не обрадовалась. И он тоже.
Мне плохой сон приснился, — раздался снизу тихий голос Щелкуши, обрывая его, не давая так жестко и сухо прервать этот момент, — и я потерялась. Испугалась. Лагерь он... такой огромный.
Воин опустился на землю. Пушистый хвост в стремлении согреть, оградить, аккуратно обвил темные лапы, а вместе с ними — и трепещущего котенка. "Все в порядке, я здесь", — говорил этот жест и этот взгляд бирюзовых глаз, блеснувший теплом во мраке. "Я здесь, и со мной ты в безопасности", — лишь в мимолетных движениях, но не на словах, в мягком дыхании и осторожной попытке подтолкнуть, прижать Щелкушу поближе.
Она продолжала, и, кажется, в каждом слове он ловил ее страх и тревогу. И так хотелось их развеять.
Что тебе приснилось? — непривычно мягко, но спокойно и ровно спросил Одуванчиковый. Он склонился ближе. Заботливо и робко, едва не по-родительски скользнул по макушке котенка его шершавый язык, и взгляды их пересеклись.

Отредактировано Одуванчиковый (30.01.2022 23:41:31)

+1


Вы здесь » коты-воители. последнее пристанище » эпизоды » У страха глаза велики /и шерсть бела, как смерть/