У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
last shelter

4 охеренных года живет наше с вами общее детище. 4 года страницы этого форума являются домом и последним пристанищем для каждого, кто так долго искал тихое уютное местечко для реализации своих персонажей, для поиска друзей и приятелей. Мы несомненно гордимся каждым вашим отыгрышем. В летопись форума вписано огромное количество персонажей, историй. Эти четыре года видели рождение новых котят, посвящения в оруженосцы, воители, старейшины и предводители. Четыре года наши персонажи воевали, любили, погибали. Четыре года мы общались обо всем и ни о чем. Были рядом друг с дружкой даже тогда, когда казалось бы всем вообще не до форума.

Мы все выросли на форумах по котам-воителям, но именно сейчас, сознательную свою жизнь проводим здесь, в Последнем Пристанище. И это просто невероятно. В то время, когда большинство фанатов кото-воительского фандома уже выросло и переросло форумы, мы с вами продолжаем фонтанировать идеями, мы не останавливаемся на достигнутом и играем еще больше, еще лучше, еще интереснее. С каждым годом сюжеты становятся все более насыщенными, а дружба между нами всеми только крепнет.

Хочется от души поздравить всех и каждого, кто причастен к этому форуму. Мы с вами создали что-то необыкновенное. И пусть это необыкновенное будет с нами как можно дольше.

С Днем Рождения, Последнее Пристанище! Живи, удивляй, цвети!

с днем рождения, последнее пристанище!

коты-воители. последнее пристанище

Объявление

cw
упрощенный приём: клан - стражи и ловчие
регистрация закрыта: тени - воители

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » коты-воители. последнее пристанище » эпизоды » If you only look around, you will be found


If you only look around, you will be found

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

____________________________________


прощение не изменит прошлое, но может изменить будущее

https://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/891/591780.jpg

https://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/891/320016.jpg

https://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/891/94166.jpg

https://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/891/283349.jpg

https://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/891/239618.jpg


Индевей и Агнес
дождливая ноябрьская ночь

____________________________________

0

2

Начало игры

Этой ночью она смотрела вокруг и чувствовала странную оживленность на сердце. Что-то тянуло её куда-то. Как влюбленная девчонка, она с интересом смотрела по сторонам и хотела сорваться с места, побежать так далеко, как позволят силы. Странное вдохновение. Непривычное ожидание чего-то хорошего. Куда я тороплюсь? — вновь и вновь спрашивала себя Индевей, намеренно замедляя шаг. А через пару минут, незаметно для себя, вновь переходила на рысь.
Она объясняла это трусостью. Она не бежала к чему-то, а убегала. Волнение было не радостным, а испуганным. Оживление — лишь реакция на иррациональный страх.
— Тц! — прошипела она вслух — Иначе и быть не может!
Вдруг, услышав собственный голос, она проснулась от задумчивости. Она вновь перешла с рыси на шар и осмотрелась по сторонам. Последний раз я была, — мысленно протянула кошка, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения — на Торговой! А это что за проклятое место? Видимо, размышления до того поглотили её, что некоторое время она шла "на автомате", не обращая внимания на окружающий мир. Блеск! — рявкнула она в мыслях — Замечаться и потеряться! И это бродяга!
Тут она увидела знакомый ориентир. Оказалось, Индевей была на Северной дороге. Мысль о том, что "состояние задумчивости" длилось всего пару кварталов, принесло ей облегчение. И всё же, — продолжая путь, не преминула сказать Индевей — это было отвратительно. И опасно. "Мечтать" следует в безопасном месте. Вот еще, нашлась...
Её лапы перескакивали с одной плитки на другую. С одной стороны от неё возвышался забор. С другой стороны пейзаж постоянно менялся. То она видела такой же забор, как и слева, сделанный то из проволоки, то из деревяшек. То перед ней появлялись деревья: аккуратные березы, ёлочки, какие-то сухие цветы. Но чаще всего она видела то, что коты называли Гнезда Двуногих. Огромные и некрасивые.
Как им самим не противно жить в таком? — с отвращением подумала кошка и вдруг остановилась. Без причины. Просто захотелось остановиться и посмотреть на то, что окружало её, вдохнуть морозный воздух и позволить лапам хоть немного отдохнуть.
Она замерла на обочине дороги. Повинуясь привычке, бродяга огляделась по сторонам и лишь после этого уселась. А затем, немного поразмыслив, и вовсе легла.
Там, где живут люди, вечный гомон. Они ходят днем и ночью, кричат и ругаются, как огромная стая ворон. Их творения: бесчисленные Чудища, предметы обихода и роскоши беспрестанно шумят. И всё же... было так тихо.
Индевей была совсем одна.
Тихая ночь.
Мерцающий свет фонарей.
Шелест травы.
Одинокий человеческий голос из приоткрытого окна. Но он быстро затих.
Начал накрапывать дождь.
Она медленно опустила веки и слегка наклонила голову вперед — собиралась с мыслями, прежде чем подняться и продолжить путь. Энергия, что гнала её вперед, ослабла после передышки. И теперь тот факт, что придётся искать убежище, значил вовсе не "движение навстречу", а побег. Побег от усталости.Побег от дождя.
Вдруг она услышала отдаленный рёв. Не нужно гадать, кому он принадлежит. Он каждый раз повторяет одни и те же тональности, прерывающиеся разве что её проклятиями. Вот и сейчас:
Что б тебя, — клацнула она пастью и резко вскочила.
Рёв приближался, как гроза в осеннюю ночь — постепенно и неумолимо. Вот, из за угла показались два луча света, затем две круглые лапы. И наконец, Чудище выплыло на проспект. Индевей, вжавшись крупом в доски забора, не сводила с него глаз. Она крупно дрожала, не замечая того.
Но прежде, чем она решилась на побег (сорваться с места и рвануть через заборы и гаражи на Южную дорогу) Чудище лениво пересекло улицу и поехало куда-то вперед, моргая то вправо, то влево искусственными огоньками. Она смотрела ему вслед, не двигаясь. Но, стоило дождевым каплям проникнуть под её шерсть и коснуться живота, она вздрогнула и очнулась.
Бред, — процедила она. Только сейчас она поняла, что испугалась. И это бродячая кошка? Бояться чудища?! Что за глупости, Индевей, ты как беспомощный котёнок, — раздраженно подумала она, хмурясь и почти шипя от разочарования в себе. Затем она по-собачьи отряхнулась, сгоняя с себя остатки сонливости. Ничто не мешало ей продолжить путь, но...
Она стояла, подняв нос к небу.
Дождь скатывался по шерсти.
Стук капель по плитке.
Там, где живут люди, вечное столпотворение, голоса, крики. Но сейчас...
Может, люди умеют предсказывать погоду? Спрятались по домам, как крысы, — подумала Индевей — А Индевей под дождем. Стоит и радуется. Затем, отчего-то усмехнувшись, она перевела взгляд на другую сторону улицы. Ей бросилось в глаза одно из кирпичных гнезд. Такое же гнездо, как все остальные. Обычная коробка, увитая старым плющом, стоящая у Северной дороги. И всё же...
А кто-то сейчас дома. Лежит у Места-где-пляшет-огонь. Какой там дождь! Она и не знает, что здесь...
Она невольно сделала шаг вперед. Затем еще один и еще. Лапы сами собой повели её туда. Через дорогу, мимо двух чужих домов к тому самому дому. Оказавшись на донельзя знакомом пороге, Индевей почувствовала, как её вновь охватило волнение. Что за, — насмешливо подумала она, прекрасно понимая, чем именно являлись "что" и "за". Одновременно хотелось сбежать и остаться, замурлыкать и закричать. Двойственность, двойственность. А лапы сами собой повели её вперед.
Индевей запрыгнула на подоконник. Она села, дрожа то ли от холода, то ли от странного волнения. Она давно не была возле этого Гнезда так близко. Она ведь обещала себе, что не вернется. И зачем возвращаться? Что ей здесь искать? Она сидела, как фарфоровая статуэтка, на самом краю подоконника. С её усов падали тяжелые капли воды, ресницы покрылись россыпью водяных брызг. Ветер ударил её по мордочке, и она дернулась в сторону, зажмурившись и втянув голову в плечи.
И вдруг, открыв глаза, увидела рядом с собой кошку. Трехцветная красавица выглядывала из форточки, подставляя шерсть холодному дождю, и смотрела на Индевей в упор. Она почувствовала, как под её замерзшей кожей разлилось тепло.
Что ты тут делаешь? — грозно спросила Индевей, но почувствовала, как её голос задрожал, то ли от холода, то ли от неожиданности этой встречи. Она поднялась на лапы и почувствовала, как по шерсти потекли ледяные капли. От этого Индевей крупно вздрогнула, невольно поднимая шерсть дыбом и взмахивая хвостом. А глаза всё смотрели на кошку.
На эту красивую трехцветную кошку.
Не нужно тебе под дождь выходить, — продолжила она, не замечая, как её тон потеплел — Простудишься еще.
И вот, непонятная улыбка, которую Индевей скрывала изо всех сил, появилась на мордочке. Она сказала то, что нужно было сказать еще в самом начале этого странного разговора.
Привет...

+1

3

А за окном лил дождь. Холодный и промозглый. И, глядя на него, почему-то казалось, что лил он вовсе не там, снаружи, где городские огни танцевали в моросящих бликах: его стук раздавался так близко, а сырость ощущалась почти что реально, заставляя пожелать отряхнуться. Отряхнуться от ледяных капель, от мыслей, от сожалений и тоскливой усталости, спасти от которой не мог даже сон. В доме было так непривычно тихо. Только мерный стук капель. И ничего более.
Агнес сворачивается в тугой комочек плотнее, ежится от холода, захлёбывается тишиной, открывает глаза, ищет в ночной темноте что-то. Кого-то. Сумрак со временем расступается перед ее взором, но мир все так же чёрен, объят морозом и одиночеством. Она уверена — за окном еще холоднее. Она знает — что все те, кто мог бы быть ей действительно дорог, за окном. Может, потому она не жалеет себя, когда омут тянет к ней свои лапы вновь, но уныние — грех, и пестрая поднимается с места, ускользая от цепких когтей.
Показалось, нет, но за окном мелькнула тень, закрывшая свет от уличного фонаря, оставляя посреди бледного пятна черную полосу. Агнес хочет пошутить, горько усмехнуться. Пару мгновений она рассматривает силуэт, что совсем не похож на демона, которым в ночи он мог притвориться; до боли знакомый, до трепета близкий.
Даже мягкий шаг кажется слишком громким в темноте, дробь капель — дробь автомата, но гостья не произносит ни звука, когда хозяйка дома покидает свое укрытие, когда подходит ближе, когда замирает на подоконнике, когда вглядывается в чужую мордочку, рвано выдыхает в охватившей тревоге, что смешивается с дрожью. От холода ли?
Шорохи ль привлекают внимание серебристой кошки или же нечто иное, но, когда Агнес высовывается наружу, вместе с окатившими голову ледяными каплями окатывает ее и не менее ледяной голос: "Что ты тут делаешь?"
И продолжает уже теплее, заставляя домашнюю даже чуть улыбнуться, даже на мгновение забыть о том, что она и правда была под дождем, что вокруг и правда было холодно.
Привет, — тихо, тепло, и после, — Ты бы в дом зашла, сама ведь мерзнешь, Вей, — сурово, но заботливо отчеканила пестрая, поджимая губы, когда голос собеседницы смолк.
Всего три года, а уже как старая дева.
И, видно, то не было просто предложением, ведь, едва выдвинув его, Агнес не приняла и намека на возражение, безапелляционно скрываясь за оконным стеклом, замирая на подоконнике, тем самым давая явившейся возможность залезть через такой вот небольшой потайной лаз.

+1

4

https://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/891/182322.png

https://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/891/367603.png


Human AU
Бесконечный, бесконечный, бесконечный путь. Под ногами меняется плитка на асфальт, на траву, на бетон, на плитку, на асфальт. Мимо мелькают сосны, аккуратные городские дубки, срубленные березы, бурьян, старые дома, далекие высотки, хилые пятиэтажки.
Теперь же — ничто не загораживает вид.
Наконец добравшись до моста, Вей может посмотреть вдаль. Горизонт растворяется в сизой дымке. Как она отвыкла от этого! Где-то под ней, далеко-далеко внизу, бурлит. И уносит с собой бревна, ветки, человеческий мусор — всё дальше и дальше. Мимо проносятся машины. Люди бегут куда-то, сливаясь в сплошной поток. Красивые, странные, веснушчатые, русые, в синих куртках, с милыми сумочками, хмурые, улыбающиеся.
Мимо проходят люди — сейчас никого нет.
Она идет под проливным дождем. Кутается глубже в полиэтиленовый дождевик, пытаясь найти в нем остатки тепла.
Вдруг — грузовик. Влетает на мост. Ветер, гонимый машиной, ударяет её в бок. Окатывает её колючими брызгами, бьёт, как плетью, воздухом по лицу. И стремительно уносится вдаль.
Она запоздало отшатывается в сторону. Хватается за поручни. Копна волос вылетает из под шапки и падает на рюкзак, тут же путаясь в множественных брелках, заплатках и замочках. Волосы тут же промокают под дождем, и под кожу головы проскальзывает сырость. Мокро. Холодно. Но в тот момент Вей не замечает этого. Схватившись рукой за дождевик, прижимая локти к животу, будто спасаясь от удара, она медленно оседает на плитку. Сердце бьется, как бешеное. Голова мутнеет от наваждения, что грузовик чуть не сбил её. Пусть это и не правда. Пусть ей лишь показалось. Кровь бурлит и руки дрожат, будто она выжила одним чудом.
Тихо. Тише.
Она медленно поднимается.
Облокотившись на перила, она чувствует, как дождь бьет её по спине. Мокрая шапка бело-синего цвета, давно порвавшаяся и почти не греющая, грозится слететь с головы. Ветер треплет её волосы. На рюкзаке звенят брелки (кое-какие были сворованы, другие подобраны, третьи сделаны из крышек или желудей). Дождевик, кажется, вот-вот соскользнет с плеч. Но Вей, не замечая этого, смотрит далеко вниз.
Бурное течение реки.
Береговая линия, к которой прибился мусор.
Заброшенная пристань.
Она щурится, пытаясь разглядеть своё отражение. Но понятно, что с высоты сорока метров не разглядишь ни шапки, ни русых волос, ни синего дождевика, ни цветастого рюкзака, прикрытого сверху пакетом в наивной надежде спасти хоть какие-то вещи от сырости. Не видно ничего. Будто она и не стоит там.
Захлопнись, — тихо ругается Вей.
Дернулись брови, сжались скулы и по-змеиному прищурились глаза, делая её измученное лицо некрасивым, пропитанным ненавистью. Но лишь на мгновение. Затем лицо расслабилось, приняв то пустое, затравленное выражение, которое появилось за последние четыре месяца.
И затем, нервически дернув головой, почувствовав, как это движение отдалось болью в застуженном плече, она продолжает путь.
До следующего привала еще пять часов дороги.


I had all and then most of you
Some and now none of you
Take me back to the night we met

Привет...
Привет Вей, привет Вей, привет, привет, привет.
Индевей слышит её голос, но совсем не может понять смысла сказанных слов. Они звучат далеким эхом. Расплываются по сердцу тягучим и теплым медом. Звучание этого голоса, выражение губ, которые выводили слова, эти красивые зеленые глаза — говорили яснее всех слов. Ей рады. Её ждали. Возможно, с ней разделяли то тягучее чувство одиночества, что привело её сегодня обратно. Домой.
Ты бы в дом зашла, Вей.
Я не в гости пришла, — отвечает грубо, по своей привычке. И все-таки, вразрез со сказанными словами, кивает головой. Кивает, будто пытаясь этим жестом восполнить всё "недосказанное". Затем, не умея бороться с волнением, нервно дергает спиной и плечами, наклоняясь вниз и вперед, и при этом неотрывно, преданно смотрит в глаза.
Будто пытается найти там ответ, правда ли это. Ждали ли её.
Ты ждала меня, Агнес?


I don't know what I'm supposed to do
Haunted by the ghost of you


С стене придвинуто большое кресло. Сверху на нем лежит вязаное одеяло. Одеяло — пестрит оранжевыми, красными и белыми квадратиками.
Вей оно очень нравится.
Её привлекает не только то, что одеяло большое и теплое. Не только то, что оно сделано из плюшевых ниток (проводишь рукой и будто гладишь кошку. Не только то, что цвета мило сочетаются между собой, напоминая о старом времени, когда лето было пропитано жужжанием пчёл, а чай всегда подавался с малиной. Не только это.
Важен тот, кто сделал это одеяло,
Важно то, как над пряжей летал кручок, свивая пестрые нитки. То, как нос рукодельника приближался к вязанию, очки чуть не падали на нитки, но в последний момент подхватывались тонкими пальцами и возвращались на место. То, как кудрявые волосы падали с острых плеч. Как она, устав смотреть на создаваемый узор, поворачивалась к окну. Закатное солнце освещало её лицо. Подсвечивало веснушки. Играло бликами на стенах, отражаясь от очков.
И всё замирало в доме, будто боясь нарушить её покой.
Ешь.
Вей вздрагивает, как от удара, и отводит взгляд от кресла.
Оглядывается по сторонам, с трудом возвращаясь к реальности. Её голова кажется тяжелой и мутной последнее время, ей тяжело концентрироваться. И вот, её взгляд натыкается на овсяную кашу. Совсем не тронутую. Стоящую перед ней в маленькой тарелке с нарисованными ромашками. В ней почти утонула ложка.
Периферическим зрением Вей различает силуэт.
Она с трудом удерживает порыв обернуться. Знает ведь, что не увидит там ничего, кроме строгости и жалости. Поэтому Вей тянет корпус вперед, ставит локти на стол и прячет лицо между руками.
Ты не ешь, — констатирует очевидное Агнес — Ты сказала, что любишь овсянку.
Люблю, — мысленно отвечает Вей.
Ей не хочется питаться по чужой милости. По милости той, кто зачем-то подобрала её, выходила,  зачем-то связала мягкое одеяло, зачем-то приготовила эту кашу и сделала чай с малиной. Зачем-то пришла на кухню. Стоит, смотрит на свою подопечную, прижимая к себе новое вязание — бело-синюю шапку. Ждет, когда нескладный и таинственный ребенок начнет завтракать.
И Вей зачерпывает первую ложку каши.

Весь этот дом — тёплое воспоминание.
Воспоминание о звуках музыки в соседней комнате, запахе свежего хлеба, тихом мурлыканье кошки, словах “ты в безопасности”, “всё закончилось” и жестах искренней заботы.
Здесь ничего не изменилось, — хрипло говорит Индевей.
Она спрыгивает с подоконника и замирает, прислушиваясь к звукам. Снаружи: мерный стук капель, треск фонаря, редкое ворчание Чудищ и шорох деревьев. А внутри так тихо. Слышится лишь треск Места-где-пляшет-огонь. Пламя искрится, рябит в глазах. Излучает то особенное, волшебное тепло, которое Индевей почти забыла. Так хочется подойти к нему, но
Не будь дурой
Нельзя. Не заслужила. Не после всего того, что случилось.
Она садится на пол, прямо под подоконником. Садится, чувствуя, как мышцы деревенеют и лапы протестующе дрожат. С шерсти скатывается вода. Зубы сами собой стискиваются, закусывая нижнюю губу.
Будь благодарна.
Она медленно, чтобы не было заметно дрожи, кивает головой. Взгляд — точно перед собой.
Спасибо, — говорит тихо — Снаружи холодно.
Короткие, отрывистые слова. Какая глупость. Всего за луну — разучиться говорить. Разучиться чувствовать комфорт в человеческом доме. Отвыкнуть от общества этой кошки настолько, что хочется замолчать и говорить только знаками.
Тяжело быть в этом доме, где все напоминает о ней.
Тяжело смотреть на неё.
Быть рядом с ней.


When the night was full of terrors
And your eyes were filled with tears
When you had not touched me yet


Она почувствовала, как худые руки обняли её. И только затем поняла, что зажмурилась и вжала голову в плечи, боясь удара. Губы сжались в тонкую полоску. Как и секунду назад, её руки были вытянуты вперед. Только теперь — дрожали. От облегчения ли. Волнения. Смущения. И пальцы, до того державшие что-то, теперь беспомощно хватались за воздух. И вдруг, незаметно для Вей, обхватили те руки, что обняли её. Обхватили крепко-крепко.
Обветренные губы Агнес улыбнулись.
Тебе не нужно было, — благодарно шепнула она.
Вей решилась открыть глаза. И увидела перед собой это красивое лицо, окруженное копной волос. Кудряшки рассыпались по худым плечам, огибая тонкую шею и спуская куда-то на спину. Темные волосы терялись на фоне такого же темного свитера. И е тонкие руки прижимали к груди что-то. Шарф.
Шарф, сделанный неумело и торопливо, из самой дешевой серой пряжи. То, над чем ночью, в большом секрете, работала Индевей.
Да ладно... — хрипловато начала Вей, но не договорила.
В уголках глаз наворачивались слёзы.

То, над чем ночью работала Индевей.
То, ради чего украла три мотка ниток из местного магазинчика.
Прощальный подарок для самого близкого человека.

В комнате её ждал собранный рюкзак.

Как у тебя... дела? — спросила Индевей, с трудом подбирая слова.
Такой дурацкий, будничный вопрос. Он совсем не отражает того, что чувствует она по отношению к этой кошке. По отношению к тому, что было между ними.
К тому, что происходит сейчас.
Неестественно дернувшись, будто захотев подняться, но резко оборвав движение, Вей снова заговорила. На этот раз её голос, до этого отстраненный и равнодушный, вдруг пропитался желчью.
Так и будешь на меня смотреть, или..?


I am not the only traveler
Who has not repaid his debt
I've been searching for a trail to follow again


Take me back to the night we met

+1

5

Ее так давно не было.
Ложь, конечно.
Всего то месяц.
Агнес вглядывается в знакомые черты мордочки, ловит каждую, словно желая запомнить малейшую деталь, не упустить из памяти, когда она вновь так уйдет.
Первая ошибка.
Вторая.
Третью она не допустит: запомнит все, неважно, как долго потом придется ждать.
И не хочет допустить четвертую, если Небеса дадут шанс. И пятую, и шестую...
Выдыхает тихо, так подавленно и устало, но почти незаметно. Ее плечи вздрагивают. И такой тоской отзывается это облегчение, эта радость от встречи. Так странно.
Она втягивает глухо сырой и холодный воздух, что прорывается из окна, остаётся неподвижна, ещё впивается на мгновение взором в стекло, но слышит хриплый голос, и он зовет ее вниз, ближе к теплу.
Агнес знает, что хочет слишком много и сразу, потому подчиняется, хоть и незаметно, словно бы действуя исходя из собственного лишь желания: грациозно она соскакивает с подоконника, аккуратно и с легкой мягкой небрежностью опускается напротив.
Цепляется за чужие глаза.
Сейчас бы ее согреть.
Но слова застревают в глотке, не находя сил вырваться, а в груди теплится порыв прижать к себе ближе, хоть, кажется, лишним то будет, совсем запретным.
Месяц.
Много или мало?
Агнес не находит ответа.
Как у тебя... дела?
Выдох, полуусмешка. Теплая, мягкая.
Как могут быть дела у вечной монахини стен двуногих? — шелестит ее голос, не давая четкого ответа, трещит порывом оградить и защитить. Пестрая не сознается, что прогнала с порога демона и не сознается тем более, что сожалеет о том, как не сможет сознаться, что каждую ночь думает вечере, когда порог этого дома покинула и сама Индевей. Всего месяц назад. И все же ее плечи снова вздрагивают. "От холода", — скажет, если спросят.
Все как всегда, Вей, — произносит Агнес, встречаясь с зелёными глазами, тянется податься ближе, ловя движение, чувствует, как замирает сердце, — А твои?
Пауза, порыв сквозняка.
Я скучала, — все равно выдыхает, будто невзначай, так неловко, совсем не так, как нужно бы было это сказать, но искренне. По-особенному.
Так и будешь на меня смотреть, или..?
Хочет усмехнуться, хоть ранит колкость, поднимается на лапы.
Ну да, стоит перебраться отсюда, иначе ведь простынешь, — отмечает домашняя, оценивающе скользя взором по худощавой фигуре, фыркает негромко в усы, а после двигается неспешно в сторону дивана, пусть убеждается, что Вей — точно — следует за ней, — Идем, надо тебя согреть.

0


Вы здесь » коты-воители. последнее пристанище » эпизоды » If you only look around, you will be found