У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Дорогие игроки!
Вынуждены сообщить вам одно нововведение — теперь в одном помёте может быть не больше 4 котят во избежание слишком большой наполненности детских и переполнения племён персонажами в целом. Практика показывает, что в больших помётах свыше трёх-четырёх котят велика вероятность того, что большая часть малышей перестанет играть и закрестует своих персонажей раньше, чем пройдёт посвящение в оруженосцев, а это… ну, не очень, согласитесь? Поэтому планирующим и будущим родителям советуем лучше рожать чаще, но по чуть-чуть, а игрокам с планами на котят взвешенно принимать решение о создании персонажа и перед подачей анкеты оценивать все возможные риски!

коты-воители. последнее пристанище

Объявление

закрыта регистрация: река - оруженосцы
упрощенный приём: ветер - воители, река - воители, клан - стражи и ловчие

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » коты-воители. последнее пристанище » город » старая деревня


старая деревня

Сообщений 1 страница 20 из 38

1

Код:
<!--HTML--><div class="prusheen-some" style="background: url(https://forumupload.ru/uploads/0019/c8/05/5/526592.png); background-size: cover;">
  <div class="prusheen-inner">
    <div class="prusheen-text">
      <span>старая деревня</span>
     <div>
         Деревня уже долгое время заброшена, потому что все Двуногие в силу постройки города в близлежащих местностях переехали в новую цивилизацию, но здесь до сих пор остался некоторый домашний скот и целые гнёзда, в которых можно найти убежище и даже временный дом. Это место даже спустя несколько месяцев отсутствия заселения и людского труда до сих пор насыщено различными съедобными животными и уже ставшими диким побегами некогда садовых растений.
      </div></div>
  </div>
</div>
 <style>
/* css черти чего от вещего духа*/

.prusheen-some {
width: 630px;
height: 445px;
margin: 0;
position: relative;
overflow: hidden
}


.prusheen-text {
width: 450px;
margin: auto;
font: 500 10px/18px ruda; /* шрифт текста в большом блоке */
text-align: justify;
color: #1e1e1e; /* цвет шрифта */
margin-top: 10px;
transition: all 1s cubic-bezier(.87,.11,.27,1.52) 0s}

.prusheen-text > div { 
padding: 0 10px 0 10px;
overflow: auto;
height: 190px;
opacity: 0;
transition: all .5s linear 0s}

.prusheen-text > span {
display: block;
text-align: center;
font: 30px merriweather; /* шрифт текста заголовка */
height: 60px;
position: relative;
margin-bottom: 25px}

.prusheen-text > span:after {
content: "";
background: #555; /* цвет полосочки разделителя */
display: block;
height: 1px;
width: 100px;
position: absolute;
left:40%;
bottom: 0}

.prusheen-some:hover .prusheen-inner {
height: 380px;
clip-path: polygon(0% 100%, 100% 100%, 100% 0%,0% 0%);}
.prusheen-some:hover .prusheen-text {margin-top: 40px}
.prusheen-some:hover .prusheen-text > div {opacity: 1;
transition: all 1s linear .5s}
</style>
<link href="https://fonts.googleapis.com/css?family=Ruda:400,500,700&display=swap&subset=cyrillic" rel="stylesheet"> 

0

2

Разрыв, спустя пару дней после встречи с Громом

Тревожное чувство, поселившееся между ребер после случайного разговора с бывшим наставником вот уже несколько дней подряд не давало трехцветной покоя. Они не так давно отыскали с Китой эту старую деревню - локацию менее шумную и суетливую, чем город, расположенную не так далеко от него самого. Бывшая воительница по достоинству оценила спокойствие заброшенного гнезда и наличие на его территории упитанных и в меру пугливых мышей, на который кошки с удовольствием открыли охоту, но сегодня не радовала даже бегущая в лапы глупая дичь. Беспокойство заставляло Эль метаться по гнезду, часто принюхиваясь: Кита как обычно где-то гуляла до поздней ночи. Златоглазая уже привыкла к её самодостаточному характеру и не пыталась перегибать с контролем, но все же не могла усидеть на месте от волнения за её благополучие.
Беседа с Громом тоже не способствовала хорошему настроению. Ей не верилось, что Янтарь напал на своих и ушёл из племени, не верилось, что он мог так поступить, ведь ей казалось, что она знает его чуточку лучше. По всему выходило, что нет. И где он теперь бродит Эль не представляла. Она не знала хотела бы встречи с ним после всего, они оба пережили определенные эпизоды  в своей жизни, частично а может и всецело изменившись после них. Нужна ли была им эта встреча? Был ли у них шанс вернуть хотя бы искру прежнего чувства? Как бы ни хотелось думать обратное, все прошлые луны Капель чувствовала себя всеми забытой и брошенной на произвол судьбы кошкой. Можно ли после всего снова научиться доверять другим, как делала это прежде? Эти вопросы оставались без ответа. Эль долго бы их ещё мусолила, но сторонний шорох снаружи гнезда, коснувшийся слуха, заставил трехцветку забыв обо всем и в первую очередь об осторожности, ведь раньше в этом месте чужаками даже не пахло, вылететь на полуразрушенное крыльцо, выискивая в полумраке знакомую шерсть двухцветной подопечной.
Она совсем не была готова к тому, что перед ней предстанет призрак её прошлого, да еще в самый не подходящий для того момент. Застыв на пороге гнезда неподвижной статуей, Эль медленно осознавала, что их встреча с Янтарем, должно быть, была предрешена предками. Иначе что он забыл в этой глуши? Мир, конечно, слишком тесен, но разве такие случайности бывают? Слишком много неожиданностей за последние несколько дней. И ладно, встреча с Громом - сама виновата, что вышла в лес, но видеть на пороге своего убежища его сына, которого любила в жизни "до".., вся горечь потери навалилась на хрупкие плечи непосильной ношей. Да так, что Эль чуть пошатнулась на ватных непослушных лапах. Шумно выдохнула, быстро моргнув, согнав с коротких ресниц непрошеные слезы, тихо на грани слышимости произнесла:
- Привет... - и не нашла в себе силы даже шагнуть коту навстречу, не представляя что делать и что говорить?
Может быть он её не узнаёт?..

Отредактировано Капель (27.07.2021 22:18:42)

+5

3

разрыв

[indent] Долгий путь от некогда родных земель племени Ветра до первых полос извечно оживлённого города оказался для заметно пострадавшего в неожиданном сражении с бывшими соплеменниками Янтаря тем самым последним рывком, после которого в изнуренном организме не оставалось никаких сил, от чего под самый конец его мускулистые лапы с характерным шарканьем плелись по ветвистым тропинкам старой деревни и на автомате вели обмякшее тело хотя бы к какому-нибудь укрытию. Неторопливо ступая по укрытой плотным слоем не прибитой дождями и не разнесённой стремительными порывами ветра пыли да прихрамывая то ли на подвернутую, то ли на вывихнутую заднюю лапу, молодой кот без особо энтузиазма изредка осматривался вокруг себя с целью хотя бы поверхностно оценить окружающую его обстановку и прослушивался к любому доносящемуся со всех сторон шуму, лишь бы предугадать появление любой опасности. После почти душещипательного и вновь неудержимо перевернувшего нечто глубоко внутри души и сердца серого исполина разговора с юным Омутом и случайной встречи с младшей сестрой, чьи острые коготки и зубки оставили царапины и открытые, до сих пор кровоточащие от постоянного движения раны не только на заметно похудевшем туловище нынешнего бродяги, но и сковырнули недавно насохшие корочки со старых шрамов прошлого: окутавшей его печали от одного лишь взгляда не обеспокоенную мордочку родной матери, которая совершенно точно была разочарована поступком старшего сына, так и не остывшей ярости от потери его единственного спасения от заполоняющей его голову мглы и извечного одиночества. Его текущие подобно почти исчезнувшей реке мысли отказывались хотя бы частично формироваться во что-то целостное и позволяли лишь первичным, абсолютно животным потребностям двигать кота куда-то вперёд в поисках ночного прибежища, пока вдруг нечёткая тень укрыла его передние конечности, а похожий на шелест ветвей шёпот не тронул дрогнувших ушей.

[indent] — Неплохо, видимо, мне по голове ударили, раз ты явилась, — лениво переводя сочащийся лишь накопленной усталостью взгляд на собственное, как ему искренне казалось, видение из прошлого, негромко пробормотал Янтарь и грузно завалился на удивительно прохладную землю недалеко от крыльца старой постройки Двуногих. — И чего тебе от меня нужно, Капель? Хочешь почитать мне нотации о моих поступках или высказать что-нибудь в роде «я думала ты не такой»? — позволяя едва слышимому рыку проникнуть в басовитый голос и в то же самое время старательно вылизывая собственный перепачканный в засохшей крови бок, будто бы сам с собой продолжил невнятную беседу кот, изредка постукивая кончиком хвоста по почве рядом с собой. — Я слишком устал для явлений совести, так что лучше будет, если ты свалишь хотя бы до завтра.

+5

4

Она стояла на полуразрушенном крыльце заброшенного гнезда, царапая дерево невольно выпущенными из подушечек лап когтями. Стояла и жадно разглядывала изнуренного бродячей жизнью соплеменника, слыша грохот собственного сердца в своих ушах, напрягая слух, чтобы не упустить ни вздоха со стороны серого, вздрогнув всем телом, когда он, наконец, устало заговорил с ней:
— Неплохо, видимо, мне по голове ударили, раз ты явилась, - она была готова услышать от него любые слова, любые обвинения или что-то еще, но именно эти странные и неправильные в данной ситуации, заставили Эль частично очнуться от наваждения. Совинные глаза перестали быть такими круглыми. Трехцветка на минуту прикрыла их собираясь с духом, скрыв тем самым от серого внутренний свой раздрай. Перед ней был раненый знакомый из прошлой жизни кот, которому нужна была помощь - этого было достаточно для неё, чтобы отмереть и приблизиться к нему.
— И чего тебе от меня нужно, Капель? Хочешь почитать мне нотации о моих поступках или высказать что-нибудь в роде «я думала ты не такой»?
Она снова моргнула, крепко стиснув челюсть. Оглядев кота с головы до кончика хвоста, нахмурилась, едва ли слушая и реагируя на его слова. Её буквально оглушал его запах, который она чувствовала даже сквозь смрадный душок города и кровь. Мимолетное желание зарыться носом в темную шерсть на его шее, наполнив себя им заставило её незаметно споткнуться, пока Капель по-деловому разглядывала его, обходя полукругом. Разозлившись на себя за явное малодушие, черепаховая, наконец, остановилась напротив бродяги, не решаясь впрочем смотреть в его глаза.
- Для начала чтобы ты не выглядел как городской оборванец, - сухо произнесла она, чувствуя как чужой, незнакомый голос царапает горло. Даже оказавшись на самом дне, как ей самой казалось, Эль находила в себе силы ухаживать за своей шерстью каждый день. Янтарь же, судя по всему, забил на это, что было недопустимо для лесного воителя, пусть и бывшего, от слова совсем.
— Я слишком устал для явлений совести, так что лучше будет, если ты свалишь хотя бы до завтра.
- Свалю, - отозвалась все так же бесцветно. Все же кое чему она тоже научилась за минувшие Луны самостоятельной жизни. - Сразу после того, как ты перестанешь напоминать ожившего мертвеца, - вид запекшейся крови на сером мехе заставил её сморщиться. Капель не стала говорить, что это их с Китой территория и по-хорошему это ему, Янтарю, придется с неё свалить, потому как защищать это убежище от чужаков Эль была настроена весьма решительно. Ей уже порядком надоело бегать с места на место и прятаться, хотелось бы уже где-нибудь осесть.
- В гнезде есть все необходимое для отдыха, - чем суше звучал её голос, тем больнее кололо сердце в груди. Не так она представляла себе их встречу. Капель уже привыкла разочаровываться в своей жизни, но этот удар отчего-то оказался болезненней прочих.
- В поле за ним полно мышей. Как придёшь в себя, можешь поохотиться, - отвернувшись от серого пестрая кошка снова прошла к крыльцу. В груди пекло не прекращая, но она даже не обернулась.
В её воспоминаниях тихий манящий шепот обещал "все и даже больше... ", гоняя по хребту полчища противных мурашек.
- Нужно уйти сейчас, пока он не понял, что все взаправду, - решила для себя Капель, грустно улыбнувшись уголками губ.
- Не нужно ворошить прошлое. Так будет лучше для всех. Жизнь изменилась, мы стали другими...

Отредактировано Капель (30.07.2021 10:33:43)

+5

5

[indent] Лишь единожды юркой мышью промелькнувшая в серой голове мысль о том, что возвышающаяся над полу-разрушенным деревянным крыльцом молодая особа, точь-в-точь напоминающая некое призрачное наваждение из глубоко зарытого прошлого и от чего-то представляющая собой лишь надоедливую совесть, о которой серогривый исполина предпочитал лишнего раза не вспоминать, болезненным уколом отозвалась где-то совсем около сжавшегося в иссохшую мышцу сердца и после показалось гнусной ложью обманутых однажды надежд, от чего верхняя губа инстинктивно дрогнула и подпрыгнула кверху. Не самое ожидаемое сражение с некогда соплеменниками, чьи силы и умения почти не изнурила даже задержавшаяся в этих краях жара, длительный, переполненный множеством самых различных препятствий путь в абсолютное никуда, оказавшееся этой старой, заброшенной деревней Двуногих и встреча, которой просто не должно было быть связывались вокруг кота колючими лозами ядовитого кустарника жизни и беспощадно отравляли его изнутри. Бессильно лежащий на едва прохладной земле и лениво, едва издавая сдавленное шипение от вновь и вновь задетых свежих ран да исподлобья наблюдая сначала за приближением подозрительно чёткого образа явившейся из неоткуда Капели, а после и за её буквально надзирательским обходом, Янтарь старательно игнорировал бьющее набатом желание подорваться с места и с привычной силой упереться в этот трёхцветный призрак, желанно убеждаясь в том, что он лишь проделки видений и разыгравшейся фантазии. Он, однажды уже отпустивший ту, что была ему дороже всего в этом скучном мире и вместе с тем потерявший всё остальное и переставший по-настоящему жить, лишь инстинктивно существуя, просто не имел права поверить в то, что она действительно была жива и прямо сейчас, останавливаясь перед ним и окутывая его чёрный нос своим сладковатым запахом говорила другим, таким не похожим на её прежний голосом.

[indent] — А что, тебе такие не нравятся? — позволяя сочащейся ядом то ли обиды, то ли плохо сокрытой ненависти ко всему происходящему и с извечной наглостью в чуть прищуренных глазах упираясь в пёструю мордочку над собой, устало протянул бывший воитель и неторопливо облизал уже давно пересохшие тонкие губы. — То есть, мой внешний вид тебя не устраивает, а твоё непонятное появление мне должно было понравится и вернуть меня к обычной жизни? Шутить удумала, мышеголовая иллюзия? — он вновь начинал злиться, что отчётливо прослеживалось в дыбящейся на загривке и близ мечущегося по земле хвоста серой шерсти и глухом, утробном рычании сквозь хрипловатый бас, пока его измученное тело неспешно подбиралось и благодаря упёршимся в иссохшую почву мускулистым лапам приподнималось над землёй. Искренне не понимающий, что вообще с ним такое в этот самый момент происходит и уже грешащий на то, что ему просто снится очередной кошмар, конец которому всегда был лишь один, Янтарь не спешил доверяться очерченному едва видимым светом силуэту стройной кошки и следовать за ней в темнеющее жерло неизвестного Гнезда, то ли оттягивая неизбежный момент их очередного расставания, то ли просто опасаясь быть безжалостно обманутым и столь позорно добитым кем-то. — Что ты вообще здесь делаешь, Капель? Откуда? Зачем ты снова появилась в моей жизни, чтобы через мгновение предательски исчезнуть? Я не чувствую вины за то, что оставил тогда тебя и не нужно вешать собственной крови на мои лапы… Или ты пришла предупредить меня, что скоро я умру? Это слишком страшно, Капель?

+5

6

Стоит ли усилий однажды утраченное, казалось бы, навсегда счастье в наивной попытке вернуть все как было?
Трехцветная Капель задавала себе этот вопрос и раньше, сперва находясь в заточении гнезда хороших Двуногих, питаемая надеждой сбежать от них, потом - после рождения своих крохотных малышей. Ответ на этот вопрос ускользал от неё всякий раз, едва кошка собиралась дать его сама себе. Каждый раз в душу стальными, словно капкан-ловушка челюстями вгрызались сомнения. Было ли все прошлое настоящим? Имели ли они еще тогда шанс на счастье рядом друг с другом?
Златоглазая слегка искривила губы в кривой и печальной усмешке, полуобернувшись все же на поднявшегося с трудом на лапы серого кота, едва его злые слова ударили ей в спину.
— То есть, мой внешний вид тебя не устраивает, а твоё непонятное появление мне должно было понравится и вернуть меня к обычной жизни? Шутить удумала, мышеголовая иллюзия? - как и прежде последнее слово он оставлял за собой. Хоть что-то в бренной жизни остаётся неизменным.
— Что ты вообще здесь делаешь, Капель? Откуда? Зачем ты снова появилась в моей жизни, чтобы через мгновение предательски исчезнуть? Я не чувствую вины за то, что оставил тогда тебя и не нужно вешать собственной крови на мои лапы… Или ты пришла предупредить меня, что скоро я умру? Это слишком страшно, Капель? - вопросы вдруг посыпались из него как из рога изобилия. Что двигало Янтарем, когда он спрашивал её обо всем этом, Эль только догадывалась, и в прежнее время забеспокоилась бы о душевном состоянии друга.
- Как часто ты видел меня в качестве иллюзии? - захотелось спросить ей. - Говоришь, не жалеешь, но так сильно тосковал, что видел меня в кошмарах? - пёстрая все же вновь повернулась к нему корпусом, не приближаясь, глядя на побитое бродячей жизнью тело бывшего соплеменника с нескрываемой жалостью и грустью в потускневших от душевной боли глазах.
- Жить страшнее, Янтарь, - просто ответила трехцветка, легонько качнув головой. - Я ни в чем тебя не виню, ни в том, что меня поймали, ни в том, что с тобой после этого стало. Жизнь наказала нас обоих, Янтарь. Меня за неосторожность, тебя - за гордыню. Я слышала от Грома о твоём уходе из племени. Если такова наша судьба, мы не в силах её изменить, однако видеть тебя таким больно, - она помедлила, чувствуя что от этого разговора и встречи ей банально не хватает воздуха, а ведь нужно было ещё набраться сил, чтобы развернуться и уйти. Глубокий вдох лишь слегка облегчил боль в грудине.
- Если ты ничего не хочешь с этим делать, - Капель кивнула на его состояние и внешний вид. - То ладно, в конце концов, не мне тебя судить, - она честно хотела сделать все правильно в их последнюю встречу, потому что знала, что после будет всячески его избегать. Так легко повесить собственную вину на чужие плечи. Гораздо проще, с какой стороны ни взгляни, ведь Янтарь её бросил, а племя даже не пыталось искать. От Двуногих никто не возвращается. Капель и не вернулась. Она погибла где-то между попытками вновь обрести свободу и защитой своих котят. Прогорела по всем фронтам, но тут уж, как говорится, имеем, что имеем.
- Береги себя, Янтарь, - спустившись с крыльца чуть хромая из-за оцарапанной на недавней охоте подушечки задней лапы, Эль произнесла его имя тихо и нежно, почти как прежде, отдавая дань уважения своим старым не остывшим чувствам. Ей хотелось улыбнуться ему так же мягко в последний раз, но болезненное ощущение в глупой сердечной мышце искривляло тонкие губы в совсем иной прощальной улыбке.
Пройдясь недалеко от кота, кошка тихо наполнила лёгкие его незабываемым для неё запахом. Капель прощалась, и пусть было больно сейчас, она верила, что все делает правильно.
- Я постараюсь больше не тревожить тебя, - не нужно нам встречаться даже во снах.

Отредактировано Капель (02.08.2021 00:33:56)

+4

7

из гор
Давно уже Хельга не кралась никуда с такой осторожностью. Тем более - ниоткуда. Покуда все в Клане Падающей Воды продолжали твердить о том, как важно им с Руби проникнуться горным духом прежде чем получить свои имена от верховных и начать своё обучение, как завещано путём, на душе пёстрой кошки не утихала тревога. Такая хилая, остроконечная тревога, сродни только чему-то очень животному, виданному на одних лишь ничейных землях - таких не сыщешь ни в одном клане и ни в одном племени. И даже у Мрака не было такой травы, которая помогла бы от неё - это Хельга понимала слишком хорошо, чтобы не знать, что делать. И покуда Руби ещё крепко дремала, пёстрой и след простыл с гор - тихо, осторожно, словно тень, которая по-прежнему остерегалась оставить и один лишний след на нейтральных территориях, кошка спешила в низину, где её ждали давно законченные истории и слишком знакомые морды. Совсем ненадолго. Всего на один раз. Посмотреть. И вернуться к Руби, которая теперь в сытости, тепле и безопасности - всё, как и должно было быть. И Хельга была готова отважно продолжать слушать басни про Камнесказа, лишь бы так и оставалась. Готова... Будет уже к следующим сумеркам.

Вершины утёсов города уже виднелись перед глазами. Конечно, совсем не похожие на горные. Хельга уже успела отвыкнуть от местной вони, но всё же возвращалась к ней как к родному болоту - лапы сами несли её вперёд, а глаза только и делали, что стреляли по сторонам в неприятном ожидании увидеть кого-то раньше времени. Но, казалось, никто не увязался за ней - повезло, что сказать, и хотелось чтобы так везло и весь путь. А многого Хельге было не нужно - так, встретить кого-нибудь да задать пару вопросов, чтобы вернуться к горам и их чудачествам с каким-никаким облегчением. А чтобы зарыть нос в последние сплетни со всех лесов, полей и рек не было места лучше, чем город. И пускай он кишел крысами как настоящими, так и больно похожими на котов, Хельга озиралась по сторонам уверенно, так, словно никогда и не покидала эти окрестности. Слишком отчётливо помнилось кошке, как один из излишне неуверенный взгляд мог навлечь одну лишь тучу неприятностей. Заворачивала к старой деревни кошка строго расправив плечи. Двуногие не появлялись здесь всё время, сколько кошка себя помнила, зато коты - ой, ещё как. И заходя в одно из шатких деревянных зданий, Хельга не стеснялась скрипеть рассыпчатым деревом - если здесь и был кто-то, так пускай знает, что и она тоже тут. Невдалеке прошмыгнуло несколько мышек, явно отреагировав на шаги пёстрой куда быстрее, чем местные коты, но Хельга лишь не слишком заинтересованно, вяло проводила их взглядом - не за этим она зашла так далеко.

- Если есть здесь кто-то - выходите. У меня есть дело к котам города, - подала голос Хельга, не стерпев ожидания, и так и замерла, плотно поджав губы. За время в горах ей удалось достаточно окрепнуть, чтобы больше не поджимать хвост при виде каждого встречного кота, да и не весть знает, кто именно окликнется на её голос. В таких краях, помнилось Хельге, возможно всё.

+1

8

[indent] Если бы только коты могли разбираться в столь сложных и непонятных науках, как психология и психиатрия, то некогда серому здоровяку, а теперь лишь побитому и потасканному новой жизнью бродяге уже давно прописали бы какую-нибудь болезнь. Ту самую, когда некогда навязчивые, превращающиеся в желанные грёзы и даже недоступные мечты желания и цели в одночасье становились ничем иным, как противно липнущим и отравляющим изнутри пережитком прошлого, а лишь единожды испытанное чувство начинало казаться единственным, ничем незаменимым антидотом ото всего, что терзало эту всю исполосованную чьими-то когтями душу. В такие моменты, когда замирающий в окружающей его тьме и забывающий, как правильно нужно было дышать, что бы не задохнуться от задерживающегося в лёгких воздуха, Янтарь, сам того не желая, то и дело обращался к засевшему в его больной голове образу трёхцветной кошки, что несколько лун назад показалась ему спасительным светом. Каждая проносящаяся перед прикрытыми, дрожащими от испытываемых отрицательных эмоций картина, каждый вновь и вновь касающийся треугольных ушей звук и буквально невесомо касающийся чёрного носа запах всё больше и больше сводили бывшего воителя с ума и однажды совсем стёрли ту единственную границу между реальностью и лживым, но таким нужным вымыслом. Не удивительно было то, что и сейчас он никак не мог разобраться, существует ли эта Капель.

[indent] Неожиданное, прошедшееся по слуху подобно острому, ничего не щадящему лезвию упоминание родного отца серобокого бродяги послужило для него жестокой, рушащей всё вокруг удавкой, которая словно вцепившаяся под рёбра удочка вытаскивала его саднящее и всюду болящее туловище из спасительной жидкости на изложенную колючими камнями и обжигающими лужами сушу, и возвращая заигравшийся разум в серую и такую скучную реальность. Одним мигом с промелькнувшим на широкой морде недоверием нахмурив неприметные брови и инстинктивно сузив горящие лишь усталостью янтарные глаза, которые теперь с новой, обычно не означающей ничего хорошего силой взирали на эту заигравшуюся иллюзию из далёкого прошлого, некогда статный кот с взметнувшимся кверху хвостом уже было привычно оскалил пасть в очередном приступе неконтролируемой злости и вновь позволил самым различным ругательствам примешаться к его речи, как вдруг одно лишь навязчиво закравшееся в голову сомнение заставило его остановиться. Замереть на прежнем месте с дыбящимся от кипящих в крови эмоций, в искреннем недоумении и абсолютно неверии в реальность происходящего чуть склонить голову к плечу и вновь, словно сняв надетые однажды очки, скользнуть по стройной фигуре кошки прямо перед собой, не находя в её местами пёстрой шёрстке ни отблеска ночных звёзд, ни расплывчатости да дымчатости, столь присущих неживым видениям, и упираясь в горящие жизнью золотые глаза. Не двигаясь, откровенно боясь спугнуть это наваждение и с удивительной силой воли сдерживая желание сейчас же броситься вперёд и проверить все роящееся в его голове собственным лапами, Янтарь с особым вниманием наблюдал за каждым новым движением незнакомой ему Капели и с прежней жадностью, будоражащей всю нутро и заставляющей органы скуляще прижиматься друг к другу вдыхал исходящий от неё сладковато-терпкий аромат того, что однажды было в его лапах и что теперь ему уже никогда не поймать. Он всё ещё не мог поверить в тот, казалось бы, слишком очевидный факт о том, что она жива и сейчас стоит прямо перед ним во всей своей так изменившейся за это время красе, а кровоточащие и саднящие раны и гематомы на его туловище после столкновения с бывшими соплеменниками упрямо высасывали из него последние оставшиеся силы.

[indent] — Зачем ты высунулась? — вдруг охрипшим, непривычно тихим и не таящим в себе ничего голосом всё же произнёс одиночка в момент, когда остаточное эхо её слов окончательно замолкло. — Что дал тебе этот разговор? — слабая, кажущаяся слишком измученной и от того противно не искренней беззлобная усмешка мимолетно скользнула по его пересохшим губам, когда едва подрагивающая лапа выступила вперёд и легко сократила расстояние между этими двумя. — Почему ты продолжаешь сводить меня с ума, Капель? — ещё один решающий шаг ближе к ней, вновь ударивший с новой силой манящий аромат её трёхцветной шкуры и его нависшая над ней исхудавшая и вся помятая фигура. — Я ведь почти забыл тебя.

+3

9

Кажется, я тоже начинаю сходить с ума, - беззлобно и как-то особо обреченно пронеслось в пёстрой голове, яркими маячками в которой все буквально вопило о необходимости уйти прямо сейчас как можно дальше. Вместо этого ещё мгновение назад решительная кошка тихонько вздрогнула, оставшись на месте, но чуть отшатнувшись от того количества усталости, что прозвучала в некогда бархатистом с волнующей её нутро хрипотцой баритоне, умоляюще смотрела на побитого жизнью серого здоровяка, так некстати вспоминая последнее дружеское наставление его родного отца, жестоко разочаровавшегося в сыне.
— Зачем ты высунулась? - жадный взгляд лихорадочно мерцающих глаз напротив откровенно пугал её, и тем не менее, будто гипнотизировал, не отпуская.
- Если бы знала, что это ты.. - сбившись и замолчав от резкой нехватки воздуха, Капель проглотила конец фразы, не сумев закончить даже после того как сделала глубокий болезненный вздох. Полуденная жара слегка спала, овевая тонкое тело трехцветки живительной прохладой, но самой Капель казалось, что мокрые от волнения мурашки под кожей уже испещрили её своими затейливыми маршрутами вдоль и поперек.
— Что дал тебе этот разговор?
Ничего кроме вернувшейся болезни, имя которой Янтарь.
- Тебе нужно отдохнуть, - проклиная свою жалостливость вновь произнесла бывшая воительница, усилием воли заставляя своё тело шевелиться. Каждый шаг от серого кота давался ей с трудом, словно они были связаны тонкой нивидимой бечевкой, а та тем сильнее затягивалась на шее перекрывая кислород, чем больше становилось разделяющее их расстояние. После лун разлуки трехцветка наивно думала, что оправилась от Янтаря, полагала что сможет отвернуться и уйти от него, оставив между ним и собой звенящую в тишине недосказанность. Сейчас же кошка была готова начать умолять его, только бы отвел от неё взгляд, только бы дал вдохнуть полной грудью...
Прошу, Янтарь, отпусти меня. Ты ведь почти забыл... - мысленно вознесла она отчаянную молитву повторив слова серого, которые полосовали ноющую душу без когтей.
- Пожалуйста.., я больше не появлюсь в твоей жизни, обещаю... - почти вхлипнула Капель, когда серый совершил ещё один тяжелый шаг в её сторону. Неверие на его морде медленно приобретало ещё более пугающее, одержимое выражение, и эта одержимость ею отзывалась в каждой клеточке теле, взывая к нему, коту, который так много обещал; отцу её погибших малышей, среди которых был светло-серый комочек, напоминавший Эль о ночном наваждении, которым стал для неё бывший ветряк.
- Я умерла, Янтарь, ты прав, в той кроличьей ловушке, когда ты ушёл, и после, когда попала в город. Капель, которую ты знал и любил, - она громко сглотнула, чувствуя предательскую влагу на ресницах. Слишком много наболело в её душе, чтобы пересилить себя в этот момент и отвернуться. Безумие. Трехцветка чувствовала его жаркое дыхание над ухом, и оно толкало её все глубже в Бездну, обещая долгий полёт и мгновенную гибель тех крупиц света в душе, которые ещё остались.
- Больше не я. Поэтому остановись, так будет лучше для всех, я хочу уйти, - златоглазая сама понимала, что бредит, потому что серый не удерживал её, не считая цепкого взгляда. Когда-то в прошлой жизни она сравнила взгляд кота с одноимёнными ловушками из старых сказок Крикуна, в которых по словам старика навсегда увязали глупые и неосторожные юнцы и котята. В то время Капель усомнилась в правдивости этой сказки, но сейчас с ужасом понимала: чем дольше она стоит и смотрит в янтарные глаза напротив, которые на фоне потускневшей от пыли серой шерсти словно разгорались с каждой секундой все ярче, в самом деле лишая воли, тем сложнее ей было не то что пошевелить лапой - даже вздохнуть.
Сможет ли Эль когда-нибудь противостоять этому чудовищному магнетизму?
Она старалась держать в голове мысль о погибших котятах, чтобы не сорваться к нему навстречу. Строила в своей голове спасительные барьеры, что должны были огородить её зависимость и болезнь от сознательной части души, но увы, все было тщетно.

Отредактировано Капель (17.08.2021 14:57:06)

+5

10

[indent] Подобно тонким струйкам безызвестного яда, едва ощутимыми и уловимым парами исходящего от темнеющей впереди молчаливой бездны, проникая в его нос и обжигающими касаниями невидимых лап спускаясь в самую глубину обвитых острыми лозами лёгких, исходящий от пёстрой шкурки давней знакомой аромат неумолимо вводил в необъяснимое, порождающее множество безответных вопросов сомнение, истончающими и без того уже трещащие по швам нервы и тупыми когтями скребя повсюду дырявую душу сводил с ума и подобно заветному желанию заставлял оставаться на месте. Едва ли чувствуя то, насколько сильно немели его измученные и уставшие за утекающий сквозь растопыренные пальцы день лапы и как всю исхудавшую фигуру неведомыми, оглушающе вопящими о невозможном спасении силами тянуло как можно дальше от этой влекущей его в прежние сети ловушки, Янтарь, чей взгляд чуть прищуренных глаз то ли с былой надменностью, то ли с похороненным далеко за пределами расплавленного мёда неверием взирали на силуэт перед собой, пытался понять, что же было не так. Бесшумно, но всё также жадно втягивая в себя окружающий воздух, который, казалось бы, до капающих на корень языка ледяных каплей пропитался стальной вонью свежей крови, что от постоянного движения и ничем не сбрасываемого напряжения продолжала тонкими ручейками омывать его плечи и спину – не сдохнуть бы, – бывший воитель вновь и вновь подобно надоедливому жужжанию какого-то отчаявшегося насекомого прокручивал в своей голове все те разы, когда он до этого дня видел Капель и с проступающей в подрагивающей верхней губе да маленьких морщинках на переносице понимал, что раньше абсолютно точно не было этого запаха. Того, что лучше всяческих слов говорил о текущей вместе с кровью в сосудах жизни в стройном туловище и каждом разбивающемся, будто бы дождливые капли, слове, с переодичностью срывающемся из чужой пасти.

послушай меня, кайфуша
не надо лить чушь мне в уши,
оставь меня, ты не та, я не тот
нам не надо больше
всех этих ж а л к и х  и  п у с т ы х слов про любовь

[indent] — Вот оно как, Капель? — едва заметно расплываясь в слабой, не похожей ни на что действительно законченное усмешке и с протяжным, словно бы колышущим чужие белые усы отстраняясь от пёстрой мордочке, в безразличной задумчивости протянул нынешний бродяга в ответ на всю, казалось бы, такую жалостливую речь бывшей соплеменницы и с неприязнью взглянул на возвышающееся за её спиной старое Гнездо Двуногих. — И какова же тебе жизнь после смерти? Каково тебе чувствовать себя другой? — спустя растянувшиеся словно бы на целую вечность мгновения вновь возвращая излюбленный, сочащийся мерзкой самоуверенностью взгляд к отливающим золотом глазам когда-то слишком давно возлюбленной кошки и упираясь привычной наглостью в её очевидно пошатнувшийся барьер между прошлым и настоящим, не таящим в себе абсолютно ничего приятного тоном продолжил серогривый одиночка и неспешно скользнул кончиком шершавого языка по пересохшим губам. Теперь, словно бы прозрев после долгих лун скитаний и того почти охватившего его сумасшествия, которое липкими объятиями ежедневно касалось всё больших и больших частей его давно израненной души, он видел в стоящей перед ним незнакомке нечто почти неуловимо-известное, нечто, что раскапывало под толстым слоем защитного грунта действительное нутро и наивно распахивало прежнюю, запертую на замок душу для чужих ядовитых когтей. — Знаешь, я тоже, оказывается, умер. Ещё тогда, когда ты подобно безмозглому оруженосцу попалась в эту ловушку. Тогда, когда глядя на тебя через эти железные прутья и слыша твой скулёж, я понимал лишь одно: я больше никогда не коснусь тебя. Тогда, когда я, впервые в жизни ощутивший свет, одним мгновением стёр всё было и снова окунулся в эту холодную и безжалостную мглу, — наравне с кипящем в басовитом, но таком непривычно шелестящем голосе раздражением явственно витало нечто ещё, столь неуловимое и необъяснимое, что вполне могло пустить полчища холодящих мурашек вдоль тонкого позвоночника. — Я не держу тебя. Ни сейчас, ни тогда… — и только лишь вдруг резко поднявшаяся к самой шее бывшей воительницы мускулистая лапа с блеснувшими в остатке слабого света когтями и упершееся в подбородок остриё вместе с обжёгшим дрогнувшее ухо влажным шёпотом яснее всего говорили о том, что Янтарь слишком нагло лгал. — Знала бы ты, насколько жалко ты выглядишь. Всё, как в тот день, Капель…

+4

11

- И какова же тебе жизнь после смерти? Каково тебе чувствовать себя другой? - безжалостно сминая саму её сущность под тяжёлой лапой, Янтарь глумливо выдыхал в треугольную морду жестокие слова. Она не заметила момента, когда кот оказался совсем рядом, а когда поняла это, призналась, наконец, самой себе, что все это, происходящее с ней сейчас много выше её сил. О чем Капель вообще думала, когда решила, что справится с оглушающими, не остывшими, но уже отравленными им же чувствами к серому коту, который её когда-то бросил, спасая свою шкуру. Да, тысячу раз да, она сама гнала его от себя в тот день, но предки свидетели, быть сильной перед ним, таким до отвратительного злым и несчастным не представлялось возможным. Не стоило и пытаться. Вся храбрость трехцветки пошла уродливыми трещинами и рассыпалась в колючую пыль, когда Янтарь оказался рядом. Когда он успел и как Эль смогла проморгать это?!
Она шумно выдохнула, опустив свой взгляд на его лапы. Проследила маршрут к новым шрамам и ранам, которые все еще кровоточили, один вид которых наполнял пасть целительной слюной - вылизать, остановить кровотечение, только бы был цел и не страдал столь открыто. За всей этой злой уничижительной бравадой прежняя Капель, та что тянулась к возлюбленному душой и сердцем видела в Янтаре только боль израненной души, не желая замечать того, сколь глубоко в его нутро проникла смертельная отрава. Гром её об этом предупреждал, сберечь старался глупую ученицу, которая несмотря на луны, осталась все такой же доброй и сердобольной себе во вред. И если бы не потеря котят, что стояла между ними непреодолимым барьером, кошка бы уже сдалась. К счастью, в её душе жило чувство  сильнее отравленной любви. Хватаясь за него, за свою самую страшную потерю, что раз и навсегда изменила её, словно за последний и единственный лучик света в сером мире, пёстрая кошка подняла на кота мимолетно сверкнувший незнакомой ему сталью золотистый взгляд.

Дыша светом, я буду стоять здесь, окутанная тьмой,
Ожидая знамение, пока волна растёт
Выше, и выше, и выше.

Прежняя робость и страх оставляли напряженно застывшее тело, в то время как Янтарь безжалостно бил в болевые точки, будто в наказание за причиненную ему когда-то боль. Её не смущала больше ни лапа, надменно подцепившая когтем острый подбородок, ни усмешка на тонких, некогда любимых губах. Эль больше не отводила от него посерьезневшего, но безнадежно пустого взгляда. Его глумление над жалкой несчастной и безмерно глупой, влюбленной в него кошкой что-то надломило в ней после лун разлуки, заставило тумблер внутри тихо щелкнуть, переключившись. Правда была в том, что серый кот даже представить не мог каково ей было в тот страшный день. Стоило признаться, Капель солгала ему, её смерть наступила гораздо позже. В тот день, о котором говорил Янтарь погибла только часть её души, в которой крохотным огоньком тепла внутри еще таилась надежда.
— Я не держу тебя. Ни сейчас, ни тогда…
- Ложь, - одними губами произнесла она, кривя их в бесцветной усмешке, не обрывая зрительного контакта. - Пускай я жалкая в твоих глазах, Янтарь, ты можешь винить меня во всех своих злоключениях, но я не предавала племени. Не предавала своих мать и отца, - ему было больно, но несправедливость того, что кот полагал себя единственным страдальцем в лесу и надо полагать, теперь и в городе, толкало пеструю на взаимную жестокость. Янтарь горел в собственном аду даже не подозревая, что в силах хрупкой Эль ввести его в еще большую его пучину. Но даже сейчас златоглазая не обвиняла, озвучивая лишь то, что было правдой, не боясь нарваться на когтистую оплеуху, ведь серый кот почти забыл её. Старался забыть, пока она день за днем боролась за собственное выживание. Боролась за жизнь их общих, нет..., её детей. Почти забыл - это жалкое оправдание заставляло буквально вскипать в жилах кровь, опасно шевеля короткую шерсть на пестром загривке. Лучше бы ему никогда не узнать что на самом деле пережила его жалкая глупая подруга.
- Мы оба умерли, Янтарь. Погоня за призраками только вскроет старые шрамы. Пока не поздно, отступи, - она словно на мгновение задумалась, ответив, наконец, на один из его вопросов.
Каково было ей после смерти?
- Тебе не понравится.

Отредактировано Капель (17.08.2021 17:31:53)

+6

12

Начало игры
Мир гас в смерти заходящего солнца, и разлившаяся на небосвод кровь его обращалась во мрак.
С юга тянуло гарью. Казалось, что языки пламени, искрами вспыхивающие вдали, вот-вот потянутся к деревеньке. Но этого не происходило. Они не угрожали, лишь предупреждали.
Мир был тих. И непоколебим перед лицом очередной своей смерти. И тем он был пугающ для тех, кто не привык к подобному безмолвию.
Рыжий кот, чья шерсть горела, подобно погибающему солнцу или неумолимому ненасытному огню, наблюдал за всем происходящим с серой и местами обвалившейся крыши одного из давно брошенных домов. Агония мира трогала его не более, чем судьба нагретой за день черепицы под его лапами.
Он в последний раз окинул окольцовывающий пожар и спустился вниз. Стоило возвращаться.
Старая Деревня оглушала своей тишиной и душила свежестью воздуха, напрягала безопасностью и морила обилием пищи. Беглый обученный взгляд городского кота искал в этом всем подвох и находил утешение лишь в спокойно засыпающих беглянках, что вместе с ним нашли спасение из лап безумцев.
Это казалось до горечи смешным, но только они сейчас не давали рыжему коту вернуться на свою привычную и родную территорию. И заставляли тратить время не на драки за еду и ее поиск, а на бессмысленные попытки ее поимки, что не спешили давать плоды, несмотря на все старания матерого.
Но иногда ему везло.
И все же такая жизнь была ему не по вкусу.
Солнце еще из последних сил освещало дорогу, когда бродяга двигался по направлению домика, некогда облюбованного Эль. Он осматривался и принюхивался, стискивал в клыках пойманную полевку и лениво вел усами. Запах добычи и крови, казалось, смешивались воедино, и не сразу коту удалось понять что кровью пах не только пойманный грызун.
Мелкий зверёк так и остался лежать на поросшей травой дороге, когда Кирино встрепенулся и втянул воздух через пасть, пробуя тот и давя глухой рык от неприятного предчувствия. Запахи были свежие и не обещали ничего приятного, будь то опасность или еще один голодный рот.
Позабыв о пойманной добыче, прорываясь сквозь заросли и попеременно принюхиваясь, бродяга двинулся в сторону их укрытия.
Топот лап, блестнувший взгляд, фигура, что загородила дверной проем, отбрасывая внутрь гнезда двуногих очередную тень. Кирино появился достаточно неожиданно, прерывая развернувшуюся между Эль и чужаком сцену.
Что все это значит?

От смешанных чувств, что охватили его, в груди заклокотало очередное рычание, но кот подавил то, пронзая взором незнакомца и с достаточной сдержанностью заявляя.
Убери от нее лапы.
Рыжий двинулся ближе к двоим, вскинув голову и окинув тощего, грязного и израненного бродягу взглядом. Он выглядел жалко, пусть и держался на дрожащих лапах и, кажется, даже пытался угрожать трехцветной кошке, и потому в зелёном взоре отразилось презрение, едва не доходящее до отвращения. Чем больше деталей он подмечал, тем острее было желание ухватить этого отщепенца за шкирку и пригвоздить к полу.
Но слабых не бьют.
По крайней мере, пока они не подадут повода.
Эль, он тебя не тронул? Ты его знаешь? Мне его убрать?
В любой момент он готов был оттолкнуть незнакомца и вонзить когти в его шкуру, в любой момент — отступить, если то потребуется.

+3

13

[indent] Быть может, будь этот некогда большой, мускулистый и такой статный кот целителем, разбирающимся в растущих в округе травах, или просто любопытным малым, чей неугомонный чёрный нос за оставшиеся позади луны непростой и наполненной самыми различными событиями жизни где только не побывал, он бы смело мог сравнить влияние находящейся подле него молодой кошки с заторможенным, навязчиво растянутым и от того лишь больше сводящим с ума действием немалой порции какого-то хитрого дурманом, чьи тонкие струйки пленяющего и безвозвратно манящего аромата не успокаивали возбужденного и воспалённого давними не зажившими шрамами разум, а наоборот словно подкидывали новые деревяшки в разгорающийся огонь. Нетерпимая, клонящая всё исхудавшее и повсюду израненное туловище как можно ближе к спасительной, такой неподатливой и уже приятно остывающей земле усталость ядовитыми укусами едва ощутимого тремора проявлялась в различных уголках измотанного до последней капли организма, в то время как бессознательная дрёма усыпляющим туманом растекалась внутри головы и мутила ранее горящие слишком обжигающими огнями глаза, но тлеющее на углях пережитого любопытство к тому, что слишком заметно с каждой секундой менялось в его пёстрой собеседнице и навязчивое, почти безумное желание вновь и вновь переступить границу допустимого. Бесповоротно оставаясь на своём прежнем месте, с плещущимся на самом дне слегка прищуренных глаз привычным самодовольством и откровенным вызовом продолжая одним лишь коготком касаться своего вдруг ожившего прошлого и бесшумно помахивая кончиком серого хвоста, Янтарь буквально слышал каждое крохотное изменение в бывшей подруге, его треугольных ушей то и дело дотрагивались доносящиеся сквозь зазвучавший со слишком непривычной сталью и твёрдостью голос бурление открывшихся его взгляду процессов и переключение ранее неподвижных и словно залитых приторным мёдом тумблеров, а в мелькающей на трёхцветной мордочке мимике и дрогнувших под шкурой мышцах он больше не видел прежней Капели. Теперь она была абсолютно другой.

[indent] — Отступить, говоришь? — он, весь заинтересованный изучением новых граней представшей перед ним знакомой незнакомки и занятый попытками определить, какой же из последних тросов, что ранее связывали его с этим прогнившим и сочащимся мерзкими опарышами миром, оборвался в этот самый момент, когда подобно неизмеримому набату осознание абсолютной утраты бывшей возлюбленной окатило бывшего воителя ледяной водой, почти не услышал её прежних слов, да и важности, какой-либо действительно заметной и нужной цены в них сейчас уже не было. — Мне, говоришь, нужно отступить от тебя? От той, что высунулась из своего нового мирка, чтобы вспороть своими когтями всё нутро своего прошлого? От той, что сама подобно потерявшему любимую мамку котёнку потянулась ко мне, а теперь пытается раздавать свои указы? — очередной решающий шаг ближе к ней и отозвавшееся раскалывающей череп болью столкновение двух лбов вместе с сорвавшимся из приоткрытой пасти раздражённым рыком, пока острые когти безжалостно впивались в рыхлую землю под лапами взрывали её от желания поступить точно также с кем-нибудь поживее неподвижной почвы. — Тебе меня не переиграть, Капель, так что не стоит даже пытаться, — бездумно напирая на неё всем своим весом и с разливающимся глубоко в душе животным удовольствием ощущая то, как её проигрывающее ему в размерах тело сдаётся и невольно дёргается назад, с расплывшимся по морде оскалом продолжил нынешний бродяга и уже было занёс серую лапу для увесистого удара по чужой голове, лишь бы напомнить ей, каким он может быть на самом деле, как вдруг раздавшийся со стороны голос, а после и мелькнувшая на периферии огненная шерсть привлекли всё внимание к себе.  Резко, даже как-то рвано остановившись и замерев в прежней позе, не позволяя себе ни на шаг отступиться от своей пёстрой жертвы и позволить ей позорно сбежать от настигнувшей ее реальности, Янтарь лишь показательно дёрнул ухом в, видимо, отчаявшегося со скуки смельчака и едва заметно скосил янтарные глаза в его сторону, с клокочущим глубоко в глотке смехом вслушиваясь в зазвучавшие подобное надоедливому жужжанию комара слова. — Она меня знает. Или она забыла рассказать тебе о том, кому однажды отдала себя, а? — шершавый язык вновь быстро скользнул по желтоватым клыкам, в то время как серогривый одиночка с очередным рвущимся из глотки рычанием отстранился от бывшей соплеменницы и окинул эту парочку презрительным, сочащимся ненавистью взглядом. — Что, Эль, чем ты ему отплачиваешь за то, что он тебя защищает? Мышек ловишь? Или твоего тела достаточно для его удовольствия?

+3

14

Воронка боли, создаваемая перед ней жестокими словами бывшего соплеменника норовила затянуть, пожрать и поглотить кошку без остатка, оставив перед её мучителем лишь голый скелет. Горячий воздух застревал где-то в глотке, выталкиваемый наружу тихим клокотанием в горле, которое зарождалось в будто охваченной огнем грудине, вынуждая пеструю пережить эту непростительную ошибку - встречу с серым, что со дня разлуки, как он и говорил, растерял даже те крохи спасительного света, которые она оставила ему, чтобы что? Чтобы хотя бы попытался спасти? Сын Грома слишком ясно дал понять, что ему то было совсем не нужно. И это была его так называемая любовь? Его все и даже больше?
Если бы не болезненные спазмы, скрутившие в жгут внутренности, она бы рассмеялась ему в морду. Ну в самом деле разве можно быть такой наивной? Особенно теперь, когда вместо попытки наладить, страшно сказать - отношения, Янтарь только что не равняет трехцветку с землёй. Впрочем, отступающая по инерции от наступающего на неё потрепанного, но все еще способного причинить физическую боль вдобавок к душевной, тела бывшего воина племени Ветра, Капель невольно прижимала к голове треугольные уши, цепко следя за движениями когда-то возлюбленного, а ныне врага?
Слишком много вопросов без ответов, что гудели в голове мешали ей сосредоточиться на главном: её чувства к серому, тлеющие в груди, прямо сейчас сгорали в страшной агонии, безвозвратно оттесняя вглубь души несчастную, обиженную и разбитую прежнюю кошку. Уловив замах мощной лапы, златоглазая сверкнула сталью предупреждающего взгляда. Ни тогда, ни тем более сейчас у Янтаря не было никакого права причинять ей физическую боль. Если закутавшись в душевную, Эль тихо переживет её в одиночестве, то на эту, пусть только попробует - ответит непременно. Судя по взгляду серого он уже отметил в ней эти изменения, и тем лучше, потому как ничего объяснять трехцветка не собиралась. Клокотание в груди почти оформилось во внятное ответное рычание, когда вместо того, чтобы пригнуться к земле, отступая, пёстрая выпрямилась на чуть подрагивающих лапах. Янтарь, сам того не ведая толкал бывшую подругу на ответное действие, заменяя прежнюю любовь жгучей обидой и почти ненавистью. Его действия лишь убеждали трехцветную в том, что она правильно поступила не вернувшись в племя, видеть Янтаря таким, слышать его и дышать им как раньше она бы уже никогда не смогла.
— Тебе меня не переиграть, Капель, так что не стоит даже пытаться.
Эль гневно сощурилась на эти его слова, вздергивая подбородок выше, надменно, копируя гримасу серого кота. И ненавидя себя за болезненную ядовитую тягу, что держала так крепко, вспарывая нутро даже сейчас, когда она, казалось, была готова расцарапать в кровь ему морду.
- Мне это и не нужно. Если бы знала, что встречу тебя здесь, обходила бы это место десятой дорогой. И теперь я так и буду поступать. Не сомневайся. В свои игры можешь играть сам с собой, Янтарь.
Уверенная в том, что не уйдет от оплеухи в любом случае, Капель рассудила, что цена бегства от безумца не так уж высока, собираясь уже пробиться к желанной свободе через раненого боем, но замерла, почувствовав на шлейфе ветра знакомый запах, а затем и услышав голос:
— Убери от нее лапы.
Наверняка со стороны внезапное появление Кирино, что со дня побега от Двуногих взял над ней и Китой некую опеку, было похоже на спасение несчастной жертвы благородным рыцарем, да только Эль не торопилась расслабляться, и даже напряглась сильнее когда рыжий приблизился к ним. Мерцающий горящим золотом взгляд быстро метнулся на скривившуюся морду серого, который несмотря на явную угрозу спокойного матерого кота, превосходящего Янтаря и опытом и лунами, не сдвинулся с места.
— Эль, он тебя не тронул? Ты его знаешь? - оглянувшись на недавно обретенного друга, трехцветка на мгновение поймала взгляд зеленых глаз, едва заметно качнув острым подбородком, отвечая на неозвученный, но очевидный, повисший в воздухе между тремя котами вопрос.
- Знаю, Кир. К моему сожалению, - печально улыбнувшись, Эль поморщилась, когда следом за ней в разговор вступил серый. О прошлом своим, как она тогда думала временным спутникам, Капель высказалась максимально кратко: бывшая лесная, в город попала по собственной ошибке. В самые страшные минуты её жизни после освобождения из плена, и Кита, и Кирино отчего-то оказались рядом. В каком-то смысле помогли пережить
неумолимое материнское горе. И всегда были поблизости с тех самых пор.
- ... чем ты ему отплачиваешь за то, что он тебя защищает? ... твоего тела достаточно для его удовольствия?
Жгучий стыд опаливший даже кончики пестрых ушей заставил её зажмуриться как от удара. Хотя лучше бы в самом деле дал оплеуху, было бы не так горько её принять. Правда слов оказалась куда страшнее.
- Не все ли тебе равно? - глухо вытолкнула из себя кошка, отступая от серого мучителя к рыжему другу. Теперь ей было не важно даже если тяжелая лапа настигнет своей цели. Капель просто хотела уйти от него подальше. В идеале навсегда. Слабые доводы разума о том, что его реакция всего лишь ревность одержимого ею собственника не помогали сдержать предательскую влагу на ресницах.
- Ты сам отказался от него, - последний взгляд в его сторону и обещание себе избегать этих встреч ради собственного душевного здоровья, а затем тихое, в сторону Кирино:
- Нам надо отыскать Киту и найти ночлег, - оставаться на одной территории с Янтарем трехцветная не собиралась. Как и прогонять его самого. Оставалось надеяться, что рыжий поймет её правильно.

--->куда-то в город, если Янтарь не остановит

Отредактировано Капель (18.08.2021 17:09:18)

+3

15

Желание заставить наглеца отплатить за сказанное взбурлило в груди, обжигая внутренности, и Кирино потребовалось достаточно холода рассудка, чтобы не оскалиться и не выпустить когти в ответ на оскорбления, брошенные в сторону молодой кошки. Но этот блохастый обитатель мусорок явно не заслуживал того, чтобы на него тратили свое время и пачкали об него свои лапы, и рыжий кот сморщился, ощущая лишь горькое презрение по отношению к бродяге, что стоял перед ним. Он не стоил ни одной шерстинки на теле Эль, но спрашивать, что та в нем в свое время нашла здесь казалось неуместным: может, в свои годы он и был красив (а может даже более вежлив и умен), но сейчас мог в лучшем случае вызвать только жалость. По крайней мере, так его видели зеленые глаза, вспыхнувшие мимолётным гневом.
"Слабых не бьют", — повторил в мыслях одиночка, стремясь привести чувства в порядок, — "... и идиотов тоже".
Он сделал шаг, отгораживая свою спутницу от серого и без того израненного кота, и смерил его снисходительным взглядом, ловя с мысленной усмешкой и чувством превосходства подобный со стороны старого знакомого Эль. Но не пожелал проронить ни слова, явственно показывая свое к нему отношение.
История этого бродяги могла быть длинна: вероятно, не от пустой скуки довел он свою жизнь до такого состояния. Но то не волновало Кирино, ведь таких отбросов, как он, на улицах города было огромное множество. И, как и он, они не вызывали у рыжего особого должного сочувствия, занимая в его представлении низины воображаемой иерархии.
Нам надо отыскать Киту и найти ночлег, — маленькая проказница так и не вернулась со своих прогулок, да и сам Кирино во время осмотра и охоты её не встретил. В мастерстве прятаться и скрываться она определенно его обыгрывала, и им придется постараться, чтобы выудить кошечку из какого-то скрытого от всех угла. Со стороны это показалось и то более значительным, чем встреча и продолжение разговора с серым плебеем, несмотря на то, что те породили в голове Кира вопросы.
Уходим, — согласился одиночка с легким кивком, стоило Эль озвучить свое предложение, и кот окончательно преградил незнакомцу дорогу, не давая ему вмешаться, пусть и следя за каждым действием, ожидая агрессии или очередной порции желчи, что было свойственно бродягам его рода.
И все же он не знал, с кем связывается.

[indent]
--> Город (?)

+3

16

разрыв --->

Нежданная встреча с лесным котом Орехом, бесчисленные разговоры на эту тему с Эгле и подогреваемый любопытством интерес юной домашней кошки все-таки снабдил ее долей храбрости, которой хватило, чтобы из фешенебельного жилого района выбраться в чуть более старый и заброшенный.

Зачем? Не совсем понятно. Наверное, за приключениями, которых Цукерка страшно боялась и страшно ждала. Домашняя сытая жизнь была великолепной, хозяева ее обожали, но...
... оставалось вот это но. Щекочущее изнутри, съедающее, напоминающее о себе во снах, в новых знакомых. Какой же интересной, должно быть, жизнью живет этот лесной Орех. Сколько он повидал? Сколько приключений пережил?

Подсознание услужливо опускало тот факт, что черно-белый выглядел страшно тощим и не очень-то счастливым.
— Если есть здесь кто-то — выходите. У меня есть дело к котам города.
- А? - кремовая кошка подскочила на ровном месте, развернулась в воздухе и угрожающе (ха-ха) изогнула спину.
- Кто здесь? - взвизгнула (хотя хотелось рыкнуть) Цукерка, бочком прижавшись ближе к старому забору, чтобы уж с одной-то стороны ее никто врасплох не застал.

+2

17

[indent] Бесспорно, буквально зависший на прежнем месте и теперь горящим ненавистью и неконтролируемо бурлящей в каждой клеточке исхудавшего и заметно израненного туловища взглядом мечущийся от пёстрой, кроваво-алыми пятнами уходящего за горизонт заката некой прежней жизни запоминающейся в памяти бывшей соплеменницы к подобно надоедливому и уже слишком раздражающему воспалённое сознание бельму рыже-белому новому другу жавшейся к нему предательницы, который, как казалось Янтарю, без особого труда стал ей заменой всего того, что не так давно связывало её с серобоким, почти открыто полыхал от разбушевавшихся в его чёрствой и уже давно дырявой души бурь и чувств и почти самовольно до последнего развевающегося на поднявшемся среди ветхих гнёзд Двуногих сухом ветре пепла сгорал в этом уничтожающем пожаре. Он уже слишком давно, чуть ли не с самого своего появления на этот свет в детской племени Ветра, был откровенно не в порядке, нечто в его, быть может, потенциальной и даже способной голове в один судьбоносный день или ночь сломалось, неудачно щёлкнуло, развалилось не подходящие друг к другу части и потеряло должный вид, но стоило лишь нежной тонкой лапе из неоткуда явившейся в его жизни Капели дотронуться до его нутра, как где-то очень глубоко крошечным зёрнышком поселилась почти невидимая надежда на тайно желаемое и кажущееся почти панацей зёрнышко на некое спасение. Именно то, что в следующие луны было беспощадно растоптано вторгнувшимися на родные ветрякам территории Двуногими с их смертельными ловушками, то, что ядовитым и смертельным озером теперь растекалось по его организму в исполосовавших каждый участок сосудах, то, что сейчас безжалостно, с раздающимися с каждой стороны голосами и не утихающим смехом смешивалось с его всё ещё подтекающей после сражения с Омутом и Мухоловкой кровью и мерзкой грязью по лапами. Янтарь, имеющий все уже похороненные задатки на великого воителя и героя множества легенд да сказок старейшин, теперь просто ежесекундно гнил изнутри и позволял некогда любимой подруге с упоением наблюдать за этим опасливо быстрым падением.

[indent] В одно мгновение, когда очередные глухие и подобные болезненно впивающимся в самую нежную кожу иглам то ли колючей ежевики, то ли сухих ветвей старого утёсника слова неспешно сорвались с чужой пасти и вместе с почти неразличимым, уносимым в неизвестные дали скребком чьих-то крошечных костей о древесину растаяли в опускающемся на всё пространство вокруг полумгле приближающейся ночи, кот неожиданно для себя самого понял, как же он устал. Неспешно, словно бы избавляясь от навязчивого наваждения и возвращаясь в обжигающе холодную и отторгающую его как можно дальше за затворку адекватности реальность, моргнув и абсолютно безразличным, почти обидно обезличенным и слишком неестественно незаинтересованным взглядом скользнув по всё ещё не ушедшим отсюда Капели — теперь она Эль — и Кирино, неопределённо повёл широкими плечами и спустя несколько мгновений сделал широкий шаг. Только не в их сторону, с промелькнувшей на тонких тёмных губах вымученной усмешкой наблюдая за тем, как рыжий защитничек нынешней трёхцветной бродяги преграждает бывшему воители дорогу, а ближе к манящему его своей темнотой убежищу.

закрытие разрыва, сон

Отредактировано Янтарь (05.09.2021 22:09:36)

+3

18

Пёстрая замерла, старательно терпеливо дожидаясь хотя бы чего-нибудь, хоть какого-то звука. Малейший шорох рано или поздно выдаст кого бы то ни было: будь то просто мышка, случайно проползавшая мимо, или кто-то, кто с нетерпением и яростным пылом отправится искать встречи с незванными гостями, или даже будь то кто-то, кто постарается удрать куда подальше. Хельга услышит. И если эта старая деревня - не последний гнилой закуток, который придётся пройти кошке ради своего замысла, то так тому и быть. Хельга пройдёт больше и всё равно узнает, что собралась выяснить. Нутро грела одна мысль, что её упёртость и отчаянное любопытство больше не будут вредить Руби, и кошке, не привыкшей к излишествам, этого было ой как достаточно.

Что-то взвизгнуло со стороны ветхого двора. Поначалу было похоже, что кто-то раздавил мышь, но следом раздался отчётливый, пускай и тревожный кошачий голос. Торопиться пёстрая всё же не стала: подождала, а не последуют ли за ним и другие голоса, ведь цап его знает, что могло здесь произойти до этого рассвета, но казалось, что всё было довольно тихо. Кошка неспешно шагнула в сторону, откуда расслышала голос, и шла крадучесь - благо, лапы теперь позволяли. Мрак постарался на славу, но всё же не достаточно для того, чтобы Хельги теперь здесь не было. Но об этом совершенно не хотелось думать, и пёстрая одёрнула собственные мысли, нервно передёрнув ушами. Не сейчас, ведь возле забора бродяга уже разглядела какую-то светлошкурую юницу. Молодая кошка храбрилась, хоть и была перепугана - жалась в деревянный откос так, словно верила в его сухость и ветхость больше, чем собственные когти. А, может, так и было на самом деле.

- Я, - коротко мурлыкнула бродяга, шагнув навстречу маленькой незнакомке. Болтать о многом с первым встречным, даже таким невинным с виду Хельга не собиралась - уж кто-кто, а она хорошо представляла, что в городе часто всё не так уж и просто, как кажется, и совсем не так безобидно. Потому пёстрая не торопилась опускай хвост и расслаблять мышцы, словно не верила, что малышка тут действительно одна. Одна одинёшенька. - Расслабься, птичка. Я не голодная. Вроде, - размеренно усмехнулась Хельга, останавливаясь. - Ты же, наверное, видела одного кота тут... Такого косматого, полосатого, хромого?

+1

19

- А ты щебечешь, как раненая куропатка, - недовольно добавила кошка, уже вовсю двигаясь дальше. - Как всегда. Брови бывшей воительницы уже не могли перестать хмурится, и всю морду свело от напряжения. Глаза щурились, внимательно высматривая то нечто впереди их маленького совсем не отряда, то уже позади. Скулы сводило ещё на спуске с каменистой тропинки, но выдохнуть кошка смогла только когда на горизонте показались причудливые очертания совсем уж других, каменных лесов. И вот уж ирония: кто бы мог подумать, что её лапа вообще хоть когда-нибудь здесь ступит? А уж тем более, что Барсучиха будет этому рада.

Ненадолго пятнистая обвела взглядом этот край с искренним сожалением. Скрипучие деревянные палатки двуногих облепил первый снег. Он же замёл их с Небосводом следы - племя не сможет их выследить, даже если сильно постарается. Впрочем, едва ли Смерчезвёзд был настолько туп, чтобы отправить за ними хоть самого ленивого воителя - ему бы стоило понимать, что уходу воительницы перед передачей камней Речному племени стоило только порадоваться, ведь она, видят все последние Звёзды этого неба, ни за что бы не допустила этого. Небосвод, растерянно бормоча что-то себе возле носа и так же растерянно озираясь, вряд ли мог это понять. Барсучиха и не рассчитывала на это. Давно.

- Мы ищем одного знакомого, - коротко ответила кошка, уклоняясь от лишних деталей. Помнится, были луны, когда эти детали могли задеть её нутро, как когти лисицы, но теперь они давно прошли - она сама была готова его найти, зная, что теперь от этого мог быть хоть какой-то толк. - Придётся как следует поискать его в этой яме. Фыркнув, кошка села на голую землю, прямо в снег. Вокруг было множество убежищ, но вчерашняя воительница не была готова в них зайти и попрощаться со своей честью на пороге. - Иди, поймай что-нибудь. Устало ёжась от холода, Барсучиха ненадолго зажмурилась, демонстративно отворачиваясь от искушения зайти куда-нибудь погреться. - А мне нужно подумать.

+2

20

с каменистой тропы >>>
[indent] Холода, такие привычно безжалостные и беспощадные абсолютно ко всем, подкрадывались к двум бредущим в неизвестность – или так казалось лишь одному из них? – путникам и крупными хлопьями белоснежного снега подгоняли тех ступать как можно быстрее, скрывая крошечные следы от любых возможных преследователей. Циклично друг друга сменяли горные склоны и каменистые предгорья под одну сторону от крошечного отряда ныне уже бездомных отшельников и хвойные, еловые в перемешку с сосновыми, леса по другую, всё ещё принадлежащую некогда соседям двух пятнистых котов, но цель их, как оказывалось с каждым новым шагом, была совсем не в диких краях. Часто оборачиваясь по сторонам и в полной мере ощущая то, как неукротимая дрожь то ли от первых морозцев, то ли от обычного, знакомого с младых когтей страха затрагивала своими леденящими поцелуями все мышцы и поджилки и навязчиво зыбила короткую светлую шерсть, молодой самец уже больше не находил в себе смелости лишнего раза раскрывать пасти и беспокоить своей бестолковой болтовнёй мать. Шёпот переливчатого и игривого ветра вместе с похрустыванием то попадающихся под лапы крошечных камней, то первого белоснежного покрова, которого в этой горной местности словно бы не касался совсем никто, играли слишком плохую шутку с восприимчивой фантазией бывшего племенного, от чего на подходе к первым старым и уже на половину разрушенным строениям Двуногих он стал больше похож на безжизненный мешок костей, чем на дееспособного охотника.

[indent] — Д-да, Барсучиха, — щекотливые подробности наличия у матери каких-либо знакомых в черте этого муравейника Двуногих не особо интересовали меланхоличную натуру ныне уже светлошкурого бродяги, да и вряд ли бы он смог засунуть свой розовый носишко в то, что его уму явно не предназначалось. Это казалось для бывшего грозового чем-то совершенно невозможным и даже в некоторой степени смешным, от чего с приоткрытой пасти мимолетно сорвался тихий, тут же потонувший в повисшем молчании смешок.

[indent] Юркая мысль, больше напоминающая не имеющий никакого ответа вопрос, всё же успела проскочить в кошачьей голове прежде, чем он развернулся в обратную сторону от своей старшей… соплеменницы? сопутницы? и осмотрелся по сторонам в поисках хотя бы какой-нибудь добычи. Явственно нахмурила неприметные в общем картине брови то ли от налетевшей на него с новым порывом пронизывающего до костей ветра задумчивости, то ли от безуспешности поисков хотя бы какой-нибудь живой дичи поблизости, кот негромко шмыгнул носом и неопределённо пожал узкими плечами, без особой цели направляясь в сторону одного особенно хорошо сохранившейся палатки Двуногих. Адекватной своей стороной, воспитанной в диком племени и обученной непростым по характеру наставников пятнистый, конечно, замечательно понимал то, что в такую погоду ему вряд ли удастся найти здесь хотя бы какую-нибудь захудалую мышку, но теплящаяся глубоко в грудине надежда вместе с нежеланием провиниться перед возложившей на него такую ответственность матерью буквально заставляла двигаться вперёд. Бесшумно переставляя тонкие лапы и ежесекундно втягивая в себя свежий, обжигающий воздух, Небосвод неспешно брёл вперёд и с каждым новым вдохом всё больше и больше мрачнел от навязчиво закрадывающегося в голову осознания неудачи, но вдруг… Вдруг его боковое зрение уловило чуть в стороне мелькание яркой бурой шкурки на первых островках недавно выпавшего снега, от чего желудок тут же беспощадно скрутило голодом, а пасть наполнилась вязкой слюной. Готовый поймать эту несчастную полёвку любой возможной ценой и тем самым, может быть, наконец заработать хотя бы малейшую похвалу от думающей где-то позади Барсучихи, бывший воитель тут же привычно припал к земле в охотничьей стойке и торопливыми перебежками двинулся в сторону будущего ужина, невольно облизываясь. Добыча была не шибко простой, потому что свежий снег слишком шумно скрипел под кошачьим весом, шаловливый ветер то и дело сменял своё направление и порой разворачивался совсем не в нужные стороны, а уже в опасной близи виднелось то место, куда так спешила мышка — небольшое отверстие между лестницей и фундаментом старого здания.

[indent] — Не уйдёшь! — единым прыжком настигая свою дичь и быстрым укусом перегрызая той позвоночник в области шеи, довольно мурлыкнул бродяга и, покрепче зажав ещё горячую тушку в челюстях, быстрыми шагами возвратился к матери. Желание отличиться и увидеть хотя бы какие-нибудь намёки на гордость в зелёных глазах даже в некоторой степени приободрили грозового, от чего он почти что с толикой неизвестной ему никогда наглости чуть расправил плечи и немного приосанился, укладывая ароматный ужин прямо около Барсучихи и выжидающе косясь на неё исподлобья. — Может… может мне поискать мох? Д-для гнёздышек…

+3


Вы здесь » коты-воители. последнее пристанище » город » старая деревня