У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
Любимые игроки!

Еще один год прошел. Нет, представьте только: Последнему Пристанищу, ставшему домом для всех нас, уже целых два года!
Два ярких года, полных историй, сюжетов, личных и глобальных линий, новых персонажей и захватывающих отыгрышей.
Мы любим вас, ребят!
И мы искренне хотели порадовать вас. Просим любить и жаловать: новый дизайн всея ПП. На сей раз мы решили более четко отслеживать племенную тематику, и в этом сезоне именно племя Теней удостоилось чести сиять на ваших экранах.
Кто станет следующим племенем? Зависит от вашего актива! Дерзайте, ребят!
И спасибо вам. От души, от амс, от каждого лично и всех нас в целом. Это непередаваемо круто: знать, что по ту сторону экрана тебя ждут. В обличии кота-воителя или человека в реальной жизни - не важно.

Любим вас.

Спасибо, что вы есть! С днем рождения, Последнее Пристанище!

cw. последнее пристанище

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. последнее пристанище » речное племя » палатка оруженосцев


палатка оруженосцев

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s9.uploads.ru/Zv0Fq.png

палатка оруженосцев
——————————————————————
Через плотную камышовую стенку от палатки старейшин расположилась палатка учеников. Выплетенная из тростника, она рассчитана на приличное количество будущих воинов. От сквозняков тут с успехом используется камышовый пух, щедро набиваемый во все щели. Подстилки хаотично раскиданы, единственная иерархия, соблюдаемая тут - старшие ученики всегда имеют более теплое и уютное местечко. Как правило, их лежаки стащены в одну кучу, так как к концу учебы между подрастающими речными начинают складываться крепкие товарищеские отношения.

0

2

--- главная поляна

Вечное дитя праздника, радости, света и лучезарного добра, беззаботности, беспроблемности... Большую часть жизни она привыкла носиться вокруг и около, радуясь всем вокруг, источая бодрость и энергичность, не давая никому грустить и опускать лапы. Но ведь энергия же не берется из ниоткуда, правда? И далеко не всегда одна только пища может вызвать радость и подарить бодрость. Тростинка и её братья и сестры родились в неурочное время. Поражение Речного племени в борьбе против двух объединившихся племен, потеря части территории, необходимость найти новое место для охоты в приближающиеся холода Голых Деревьев... Каждая улыбка казалась в таких условиях едва ли не даром с небес. И Тростинка, впитывая улыбки одних, несла их другим, вызывая улыбку в ответ и подпитываясь уже ей. Такой вот маленький круговорот счастья. Почему неудивительно, что сейчас, видя тяжесть, муки неизвестности, грусть, что скрывали в себе самые близкие ей коты, она и сама как-то сникала и частенько ощущала себя не в своей тарелке. А самое жуткое заключалось в том, что ученица понимала, что по-другому никто из них не может. Веселье и беспечность были бы неуместны и даже оскорбительны в глазах многих её соплеменников.

В глазах Ручей, Щукатой, Пыльнолапа и Морозного.

Нарочно сделав большой круг, дабы обойти неприветливую груду меха, Тростинка пулей влетела в палатку учеников и бросилась на свою подстилку. Её маленькое сердце бешено колотилось в груди, она разом позабыла о том, что должна была принести нового мха на подстилки, что котята могут вернуться в детскую в любой момент. Всё для неё вдруг стало неважно, все чувства сжались в тугой комок, застрявший в горле и мешавший дышать, душивший маленькое тело, все мысли сузились до одного единственного имени, которое порождало новые и новые вопросы, вынуждало думать и одновременно заставляло не желать делать этого.

Буран. Жёлудь принёс его в лагерь. Сколько его не было? Тростинка не знала. Не интересовалась, не задавалась вопросом. Мама тогда сказала: он его найдёт. Ученица не стала воспринимать эти слова всерьез. Тогда в её представлении отец сражался где-то в садах Двуногих, которые она лишь издалека видела на дальней стороне территории племени. Каждый вечер она засыпала с этими воображаемыми сказками, и каждую ночь видела, как Буран триумфально возвращается в лагерь, возможно, с царапинами и надорванным ухом, возможно, даже немного похудевший, но живой, здоровый, счастливый, всегда уверенный в себе глашатай Речного племени. Она буквально чувствовала, как его хвост обнимает их, одного за другим, а затем прижимается боком к боку Ручей, и всё у них налаживается.

- А что теперь... - шептала кошечка, зарывшись носом в тростник, и прильнув им к пёрышку - тому самому, что досталось ей во время памятной семейной прогулки по камышовой заводи. - Он вроде бы жив, да? Я, кажется, видела, как он дышал... или мне это показалось? Папа... папочка...

Они думали, что неизвестность хуже определенности. Теперь им, возможно, предстоит узнать, что знание может быть стократ тяжелее.

+4

3

начало игры ;

для соигроков:

номинально змеелап пока не прошел посвящение в ученики целителя, поэтому сейчас находится в статусе котенка и откликается на имя змейка

.

[indent]Что-то звенело в воздухе, так казалось юному Змейке, который только готовился ступить на свой путь. Было ли то скорое наступление сезона Голых Деревьев или очередная трель свиристелей, прячущихся где-то в кронах деревьев, еще не растерявших все свои листья? Змейка не знал, но в его представлении звон был пением льда и сосулек. Говорят, что река скоро совсем замерзнет, и Речные коты не смогут ловить рыбу. Жаль, Змейка любил ее. Она вкусная. Говорят, что лед холодный и такой же прозрачный, как вода. Пожалуй, единственная причина, по которой Змейка ждал наступления холодов. Он еще не видел лес в морозную пору.

[indent]Настроение было странным. Ни грустным, ни веселым. Просто было. Какая-то легкость внутри, какое-то облегчение от уединения. Змейка любил внимание, но никогда не чурался одиночества. Ему не было тошно от него. Оно было чем-то спасательным, таким же, как те маковые семена от бессонницы. Поляна гудела от множества голосов. Все перебивали друг друга и стремились пробиться к телу Бурана, пропавшего, а теперь найденного глашатая. Змейка навострил ушки, когда он заметил, как приподнимаются бока полосатого кота. Неровное, но дыхание. Буран жив. Наверняка ему требовалась помощь. Змейка посмотрел на вход в палатку предводительницы, где скрылась Сивая. Рядом с Бураном лежал Желудь. Без сил. Удивительно, как он вообще смог принести глашатая в одиночку. Сколько времени ему потребовалось?

[indent]˝Кого ты хочешь обмануть, малыш?˝ – влез со своими ненужными рассуждениями внутренний голос. – ˝Признайся, что тебя это бесит. Признайся! Признайся-признайся-признайся-при-˝

[indent]Всплеск раздражения. Змейка зашипел. Глупо было все скрывать, он не умел. Да и зачем? Змейке не нравилось то, что он не может помочь. Котенок даже не знал, что бы сделала на его месте Сивая. И это раздражение подстегивало, заставляло думать.

[indent]– Разве ему не нужна вода? – достаточно громко сказал Змейка, чтобы его могли услышать. Заметив на себе чей-то взгляд и встретившись с ним, котенок не удержался от усмешки и тут же приосанился, едва не задирая нос до самого солнца. Вот какие умные идеи приходят ему в голову. Были ли у него сомнения, что он поступает правильно или что ему вообще следовало открывать свой маленький ротик? Никаких. Если взрослые не захотят его слушать, то это только их проблема.

[indent]Змейка уже вдохнул полную грудь воздуха, чтобы продолжить свою мысль о воде, как оказался свидетелем драмы. Наверное, хрупкая душа Тростинки не выдержала подобного зрелища. Желудь давал какие-то советы Подберезке, но Змейка оказался быстрее. Просеменив к палатке оруженосцев грациозной рысью, чтобы показать себя с самых выгодных сторон, котенок заглянул туда. Тростинка свернулась клубком и почти не дышала. Змейка бы напрыгнул на нее и начал тормошить, чтобы напугать, но не стал. К сожалению, он мог понять, как себя чувствует ученица.

[indent]В этот момент пятнистому было все равно, что ему нельзя быть в палатке оруженосцев, что он еще котенок и должен терпеливо ждать, когда Созвездие придумает, кто станет его наставником. Ему было настолько пофиг, что Змейка уверенно зашел и лег рядом с Тростинкой, прижавшись к ней. Он молчал. В такие моменты всегда сложно подобрать слова.

[indent]˝Но Сивая же как-то смогла.˝

[indent]Змейка посмотрел на Тростинку. Она не улыбалась. Это было то же самое, как если бы солнце перестало светить.

[indent]– Я понимаю тебя, – осторожно начал пятнистый и тут же разозлился на самого себя. Ну что за чушь он говорит! Что если Тростинке станет только хуже? Какой из него тогда помощник и спасатель? Сделав успокоительный глоток свежего воздуха, Змейка попробовать продолжить. Раз уж начал, должен закончить. Он сделает все от себя возможное, чтобы ˝починить˝ Тростинку, чтобы она снова могла улыбаться.

[indent]– Если честно, я не знаю, как себя будет чувствовать Буран. Но если тебе станет от этого легче, то мне знакомы твои чувства. Потеря. Я, наверное, зря тебе ее даю, но надежда на спасение твоего отца пока еще есть. Понимаешь? Не хочу сказать, что мне хуже, чем тебе, но даже в присоединении к Звездному племени что-то есть. – ну вот, сейчас она совсем разрыдается.

[indent]– Просто. Не могу объяснить. Я не умею успокаивать, как Сивая. Я – это я. Ты – это ты. Ты можешь чувствовать себя плохо, но будет грустно, если ты сломаешься, потеряешь себя. Перестанешь улыбаться вовсе и разучишься смеяться. Понимаешь меня?

[indent]Змейка замолчал. Ему было больно вспоминать, но образы из прошлого сами вырвались на свободу.

[indent]– Я был таким, когда потерял маму. Потерянным, не собой. Я не мог спать, а если спал, то мне либо снились кошмары, либо я просто не чувствовал себя отдохнувшим. Меня от всего тошнило. Не хотел никого видеть, ни во что играть. Мне было больно, пока я не понял то, что понял. Наверное, мне лучше заткнуться.

[indent]И котенок заткнулся. Были ли гарантии, что Тростинка его поймет и не сочтет пессимистом? Никаких. Но Змейка не был бы собой, если бы не пробовал. Хоть он и перестал говорить, пятнистый не бросил попытки облегчить ее страдания. Он лишь наблюдал за ее реакцией и дарил свое тепло посредством прикосновений.

[indent]˝Больше всего мне не хватало тепла, когда это произошло˝ – невысказанное осталось витать между ними.

[indent]В действительности было ли в одиночестве освобождение? Иногда. Но в случае со Змейкой было бы наивно пытаться обмануть самого себя. Именно в одиночестве он страдал больше всего. Именно оно дарило ощущение безнадежности и невозможности будущего без самой родной кошки на свете, матери. Возможно, поэтому Змейка интуитивно почувствовал, что должен быть рядом с Тростинкой, чтобы она чувствовала себя менее паршиво, чем он когда-то.

+6

4

Если бы кошки умели плакать, она сейчас ревела бы как ребенок, катаясь по подстилке туда-сюда, топила бы её слезать, пока тростник и мох не растеклись бы в стороны то ли от влаги, то ли от разрывающих их во все стороны когтей. До свербящей боли в горле, до хриплого кашля, мешающего дышать, суча лапами и вздрагивая при каждом всхлипе, оставляя мертво-неподвижным лишь тонкий, свешивающийся с края гнезда хвост. Если бы кошки были собаками, она бы сейчас выла, тонко и протяжно, словно брошенный матерью крохотный щенок или преданная своим человеком дворняга, получившая от любимого хозяина пинок под хвост. Так не выли бы никогда на луну волки, как выла бы она, не зная, почему она воет, от радости или грусти её сердце разрывается сейчас на куски, а мысли в голове судорожно путаются и рисуют непонятные, странные, страшные картины яркими, разноцветными, ядовито-цветными красками.

Если бы - но кошки не умеют, они просто кошки. И потому Тростинка смогла лишь свернуться тугим клубком в позе зародыша, крепко уткнувшись маленьким носиком в свой пушистый хвостик. сё это время она жила с мыслью о том, что отец вернётся, целый и невредимый, и вновь возьмёт в свои лапы их племя, встанет рядом с Созвездие, и мама будет счастлива, Морозный перестанет дуться, Пыльнолап - мрачнеть, а Щучка - злиться. Ведь они же всё это не всерьез, правда? Нет-нет, всё из-за этого, всё из-за глупых Двуногих. Но отец - он обязательно вернётся, рано или поздно, и всё будет хорошо! О том, что всё может быть не хорошо, что за границей территории племени с Бураном может приключиться всякое, и даже самое ужасное, ученица себе думать крепко-накрепко запрещала. Хотя, если быть честными, она даже не особо такую возможность допускала, в её наивно-детской голове не было места для мысли, что с ей папой, могучим, сильным и храбрым глашатаем, вообще может что-то случиться.

Но вот, случилось.

Тростинка не слышала ничего вокруг, она словно нырнула в воду, и та залила ей ушки холодной, спасительной тишиной. Она не слышала слов Созвездие, Желудя, никого из тех, кто был снаружи, кого с ней разделяла по сути лишь камышовая стенка, а по факту - целый мир. Но она не могла не почувствовать внезапное тепло, коснувшееся её бока и медленно, клеточка за клеточкой, шерстинка за шерстинкой, прокладывающее себе путь по всему её телу. Тугой клубок начал постепенно смягчаться, нежнеть, шерсть из колючек вновь пригладилась до пушистого меха, и она, словно слепой, новорождённый котенок, полуневидящим взглядом уставилась на одного из немногих котов, которых она была бы по-настоящему рада сейчас увидеть рядом. Светло-голубые глаза, почти как у Голубички, и худощавое, красивое тело, словно у Рыжинки, но куда более спокойное, согревающее присутствие.

- Змейка... - прошептала Тростинка, словно заново пробуя имя бывшего соседа по детской на вкус.

Он говорил то сбивчиво, то медленнее, то с жаром, стараясь донести до неё свои чувства, то вновь замедляясь, словно обдумывая целесообразность этого разговора и слов вообще. Для Тростинки, правда, всё это сливалось в единую речку, выравнивая берега и единым потоком уносясь глубоко в подкорку сознания. Она давно уже привыкла к мысли о том, что Змейка хоть и младше их всех, но по уму и всяким словам куда более взрослый. Порой он очень напоминал ей Морозного, и это её немного смешило. Окажись сейчас здесь кто-то из родных, кошечка, скрипя зубами, натянула бы на мордочку и на сердце фальшивую улыбку, считая своим долгом поддерживать семью, единожды начав это с того самого дня. Ведь кто, как ни она, громче всех отстаивал, что нужно думать о хорошем? Кто согревал своим теплом Ручей, пока мама грустила?

А теперь её саму греет Змейка. Таким добрым, тёплым светом. Он так просто и легко находит дорожку в её сердце, а она даже, кажется, замечает чуть поднятый уголок губ полосатого, и это становится последней каплей.

- Змейка, понимаешь... Я ведь всегда видела его сильным, он всегда был такой большой, и могучий, и всё-всё умел! А сейчас... сейчас... - слова рвутся наружу, она не успевает сдержать их. - Я точно видела, что он дышит, да и Желудь был бы грустным, если бы Буран... ну ты понимаешь... Я и рада ужасно, предки не представляют, как рада! Я не была так рада, даже когда первый раз вышла из детской, вот! Но одновременно с этим мне страшно. Так страшно, Змейка!

Тростинка захлёбывается своим потоком слов и закашливается. Её тело дрожит, словно от рыданий, она чувствует себя котенком под материнским боком. Она не плачет, но ей так легче.

- Я всё это время была храброй. Улыбалась, потому что кто, если не я, будет поддерживать маму и остальных? А теперь... теперь, если Буран будет лежать рядом с Уклейкой, ни живой и ни мёртвый, я просто не знаю, как мне быть! Как мне радоваться, если он вот там, за стеной? Как смеяться, если я знаю, что в любую минутку может случиться что-то хорошее или плохое? Я очень, очень хочу радоваться тому, что Желудь нашёл Бурана... но будет ли это правильно?

Тростинка подняла голову и положила её на передние лапы Змейки, уткнувшись носом в его подушечку.

- Столько больных теперь... справится ли Сивая одна? - прошептала она. - Так хочется ей помочь, тем более, там же Уклейка и Буран, но... не могу же я бросить Черепа и стать ученицей целительницы! Уффф...

+6

5

откуда-то выполз

- Кстати, насчёт бросить Черепа, - серо-бурый кот просунул голову в палатку, но порог не переступил. Выглядел он неважно, как потрёпанная ворона. Ему, как всегда, хотелось маковых зёрен. Достать их было неоткуда, и он нервничал. Усы его торчали неровно и коротко, надкусанные и обломанные. Местами на кончиках лап не хватало шерсти. Череп сам не замечал, когда начинает выгрызать мех, и недовольно одёргивал себя. В последнее время самодисциплина, за годы жизни отточенная в нём до высокого уровня, начала хромать. Он чувствовал, что подходит к некой моральной кульминации. И с сожалением отмечал, что за нею всенепременно последует развязка.
В его тихой повседневной жизни ничего не изменилось. Он по-прежнему охотился и тренировал Тростинку, бродил с патрулями, щуря глаза в попытках высмотреть нарушителей. Понизилась его собственная доля внимания ко всему этому. Если раньше он ставил работу целью своей непритязательной, простенькой жизни, то теперь сознавал, что ему всё равно. Что нет никакого интереса к тому, что он делает, и даже охота уже не кажется такой манящей и азартной, как раньше. И даже все те эмоции, которые он испытывал, беря в оруженосцы дочь Ручей, куда-то испарились, оставив в его душе холодок равнодушия. Ему стоило бы порадоваться, что он избавился от этих эмоций, непонятных и выбивающих его из колеи, но отчего-то он не чувствовал эйфории.
- Я ухожу из лагеря. Если хочешь... - Череп лишь теперь заметил положение Тростинки и Змейку рядом с ней. Несколько мгновений он холодным взглядом анализировал то, что видит, но ни сердце, ни разум ничего ему не сказали и не объяснили. - ...иди со мной, - продолжил он тем же тоном. - А если не хочешь, просто сообщаю, что ухожу.
Череп не знал, что котёнок делает в палатке оруженосцев, но не чувствовал, что его это раздражает или волнует. Если Тростинка водит кого-то к себе в палатку, это её дело, а не его. Он подумал, что уже совсем скоро станет воспринимать её также, как и Ручей - кошку, вокруг которой вьётся много котов.
"К счастью, ещё несколько лун, и она исчезнет из моей жизни, а я из её".
Черепу казалось, что как только наставничество прекратится, он оборвёт последнюю нить, связывающую его с внешним миром, и сможет, расслабившись, плыть по течению к самому концу реки.
Возможно, обладай он более развитой эмпатией, ему удалось бы понять, что Тростинка со Змейкой говорят о чём-то важном для них, и их не стоит беспокоить. Но, увы, ничего он не понимал, и это ясно отражалось в его потерянных рыбьих глазах.

Отредактировано Череп (27.11.2019 23:39:20)

+3

6

- главная поляна

Волнение легкой дробью тормошило её сердечко. Тук-тук-тук. Сначала в груди, а теперь - в голове. Пока она следовала за Тростинкой, происходящее на поляне казалось страшным сном. Она всё еще находилась в нём. Сначала - другой мир, затем - спонтанные события. Перед глазами мелькал воитель, отчаянный плач незнакомки повис в ушах. И, точно солнца лучи, Лососик, который помог ей, унял страх и прогнал нерешительность. Она точно знала, что делала, но не думала о последствиях. Ей тоже тяжело: отца нет рядом, хоть бы кто сказал, что с ним и когда он вернется. А малышка не услышала слов бурого, полосатого кота, который сообщил о его состоянии. Она сейчас очень напугана и встревожена, и только Речушка, которая краем уха схватила верную мысль, могла вмешаться и повлиять на неё. Ведь плач вызвал в ней неоднозначные эмоции: и страх разогнал все мысли, и волнение за чужое состояние, и странное чувство толкнуло вперед эти хрупкие лапки.

И, вот, она в палатке. "Довольно уютно", котенок огляделся, внимательно. "Я никогда не видела столько лежанок. Надо же. Тут тепло даже в холодную погоду. И ветра почти нет. Все спят вместе. Так здорово", думала она, изучая пространство внимательным взглядом. Если бы её появление здесь было знакомством с лагерем (или одной из его частей), она бы не прекращала восхищаться и приоткрыла б рот. Всё хотелось ей потрогать и посмотреть, но, стоило хрустальным глазам остановиться на сжавшейся Тростинке, былой настрой вернулся. "Я здесь, чтобы помочь. Это не твоя палатка, так что... постарайся сделать всё правильно. Как Лососик. Да, чтоб на душе стало легче. И... чтобы... помочь? Да. Ох, как же всё непросто. Я же совсем не знаю, что именно хочу ей сказать". Она так и застыла на пороге.

А она дрожала, и дождь не утихал в душе маленькой, но взрослой незнакомки. Она прижималась боком к оруженосцу и говорила вслух все переживания. Она почти срывалась на крик, и слово за слово Речушка понимала, как разрывалась душа. Чем дольше она наблюдала, тем сильнее просыпалось желание вмешаться. Но малышка ждала своей минуты. Спешка тут ни к чему.

"Ты же плачешь, потому что не знаешь, что с ним? Я тоже не знаю, где сейчас мой папа. И я не хочу думать о плохом, хотя мне его не хватает. Но тебе сейчас намного хуже, чем мне. Ты испугалась. Всё... всё будет хорошо. Ты сможешь увидеть его, как только ему станет полегче. Или... даже вернуться к нему сейчас? Быть с ним? Или я опять говорю небылицы себе? Нет. Я просто очень хочу тебе помочь. Но как подобрать слова, когда внутри так много чувств? Когда я боюсь ранить? Ты меня не знаешь. Подумаешь, что я лезу не в своё дело"

Речушка не знала, куда деться от сомнений и решения, которое она приняла изначально, когда звала Лососика с собой. Она сделала первый шаг - заявила о нём, поняла цель своего прибытия сюда. И дорога назад - закрыта.

"Воители не отступают. Даже перед самой невыполнимой задачей. Как мне говорили: раз уж взялась, то выполняй до конца", серьёзно отмечает котёнок и чувствует, как прежний настрой возвращается. И, вот, уже не сквозняк свистит тревожно, не чувствуется холодок, сердце больше не покалывает. Тишина. Даже пришедший воитель, которого она проводила спокойным взглядом, не повлиял на неё. Пора.

Котёнок осторожно прошла дальше. В её маленьких шажках проскальзывала неуверенность и боязнь, она постепенно наклоняла голову. Уже с ходу как бы извиняясь за вторжение. Пусть Тростинка была и не одна, но неизвестно, как она себя чувствовала там, за всеми этими словами. Как река за её грохотом. Она может шуметь, устремляться вперед, порывы ветра отрывали б от неё капли и поднимали ввысь волны. Но она б не остановилась ни за что. "Я не хочу, чтобы ты плакала. Я вообще не хочу, чтобы души наши кричали. Это так больно. Это... Это необъяснимо, но я не могу промолчать", с замиранием сердца думала Речушка. Вот, осталось пол шажочка. Но она остановилась.

- Всё будет хорошо, - наконец, подала голос она.

Речушка сократила расстояние и уткнулась в бок своим холодным носиком. Зажмурилась. Дрожь пробивала тело будущей воительницы.

- Всё будет хорошо, - на выдохе повторила она, борясь с наплывшими чувствами.

Она боялась, что та оттолкнёт её или возмутится. Она боялась, что сделает ей еще больнее. Она боялась саму себя, своего поступка и чувства ненужности. А ей так хотелось сейчас оказаться нужной. Возможно, найти друга. Но разве помощью можно заслужить это?

- Воитель сказал, что с ним всё будет в порядке. Я верю в это. И ты - поверь... Поверь мне, если сможешь. Пожалуйста. Пожалуйста, не плачь. Поток не может справиться с ветром. Сегодня... был ветер. Он поднимал волны в реке. Она шумела очень громко. Я... просто хочу сказать, что он обязательно тебя увидит. Сейчас... воину нужны силы. И ему... нужна ты. Обязательно... потом... Потом приди к нему. Я думаю, что он... ждёт тебя. Очень ждёт. Ты... действительно сильная воительница. Прости меня, я не могла оставить тебя... Я не могла не прийти, услышав, что тебе плохо. Я понимаю, что никто... Но...

Речушка не то подбирала слова, не то в паузах задыхалась. Как же тесно в груди, а в горле дышал палящий зной. Тяжело говорить искренне - гораздо проще молчать. И раз уж трудность пришла на беду, то малышка не отступала. Она хотела быть сейчас рядом с Тростинкой и подарить ей поддержку.

- Он встанет на лапы, потому что у него есть ты. Он верит в тебя.

"Она мне не поверит. Возможно, сейчас, нет, вот-вот прогонит. Пусть. Я сама виновата", Речушка готовила себя к самому худшему и боялась ответной реакции.

- Прости меня. Я не сдержалась. Я не могла оставить тебя. И, знаешь? Я... Я с тобой. Пусть это глупо! Нелепо. Но это так! Там, на поляне... всё произошло достаточно быстро. И... И я просто...

"Я испугалась за тебя".

Отредактировано Речушка (28.11.2019 16:28:07)

+5

7

← с главной поляны
[indent] Лососик зашел в палатку оруженосцев, и быстро совершил обряд обнюхивания новой местности. Тут было просторно, пахло мхом, пылью и… горем. Неприятный, удушающий запах чужого горя пропитал весь воздух в этом месте, сдавливая горло Лососика.
[indent] Кажется, Речушка тоже это почувствовала. Сестра, его смелая маленькая сестра, набравшаяся решимости, сейчас боролась с сомнениями. Рыжий котенок прикоснулся своим мягким боком к боку сестры: отступать уже поздно да и некуда.
[indent] Посмотрел в глаза Речушки, нежно, с немой поддержкой, улыбнулся, надеясь, что это легкое движение уймет в её душе пожар:
[indent] - Ну же, давай, - шепнул у самого уха, а затем немного резко подтолкнул Речушку поближе к оруженосцу.
[indent] — Всё будет хорошо, - было видно, что сестра волнуется, поэтому Лососик энергично завилял хвостом, подметая пол, что будто бы говорило «да, всё верно, я с тобой, ничего не бойся»
[indent] Конечно, будь его воля, он уже использовал бы один из своих методов по утешению, но это была миссия голубоглазой малышки, а не его. Пускай говорит, а он постоит в сторонке, излучая поддержку молчанием. Они ненадолго поменялись ролями, но сделают вид, что так и должно быть.
[indent] - И... И я просто...
[indent] - Речушка хотела сказать, что мы очень волнуемся, - быстро пришел на помощь Лососик, когда понял, что пауза слишком затянулась, а невысказанная реплика Речушки так и останется невысказанной, если он ничего не сделает прямо сейчас.
[indent] На мордочке промелькнула тень улыбки, а добрые глаза заглянули в душу незнакомой кошки. Лососик верил, искренне верил – у них все получится, и расстроенной ученице станет легче, и всё у неё будет хорошо, обязательно будет.
[indent] Ведь…
[indent] - В сказках всё всегда заканчивается хорошо, - шепнул рыжий уверенно. Это была его простая истина.

Отредактировано Лососик (02.12.2019 20:16:17)

+1

8

[indent]Змейка насупился, но в то же время сильнее прижался к горячему боку Тростинки. Впрочем, не надеясь, но желая, что это поможет ученице. Она была крупнее, старше и опытнее него. Конечно, Змейка мог не знать того, что было уже известно юнице. И все же, возможно, и сам котенок знал что-то такое, что только предстояло узнать Тростинке.

[indent]— Вот! Ты сама говоришь, но не замечаешь. Ты улыбалась, пыталась быть все время веселой и храброй, но понимаешь, нельзя все время быть такой! Рано или поздно твой страх и твоя печаль выйдут наружу, но они будут сильны оттого, что ты их постоянно сдерживала, — в этот момент Змейка снова немного отстранился, чтобы посмотреть в светлые глаза ученицы. Они были более яркие, чем его собственные, словно два кусочка неба в Сезон Голых Деревьев. Да и шерстка у Тростинки блестела, как выпавший снег. Змейка бы сравнил ее внешние атрибуты именно так, если бы знал, что такое снег.

[indent]Котенок моргнул раз, моргнул два. Внимательно вгляделся в лицо ученицы. Весь его вид выдавал один-единственный вопрос: понимает?

[indent]Понимаешь, Тростинка? Ты же, получается, пытаешься не быть собой, когда прячешь свои настоящие чувства за улыбкой. От этого только больнее. Ты спрашиваешь, кто поддержит? Ты, но поддержка — не значит, что ты должна все время смеяться. А если точнее, вы вместе. Возможно, что-то случилось с тем, кто дорог тебе, Ручей, твоим братьям и сестрам, но вы все еще есть друг у друга! Ты говоришь, что в любой момент может произойти что-то хорошее или плохое. Но так было всегда. И тут суть не в том, что хорошее, плохое, а в том, что это просто есть. Никакое. Ни хорошее, ни плохое, ни черное, ни белое, даже ни серое! Ситуации просто происходят. Иногда мы можем их предугадать, но это скорее исключения, чем правило.

[indent]Змейка сглотнул и облизнулся. После стольких слов у котенка заметно пересохло в горле. С удивлением светло-пятнистый заметил, что сказано еще далеко не все.

[indent]— Я просто хочу сказать, что ты не должна скрывать свою боль, свой страх, горе и страдания. Так ты просто оттянешь момент, когда оно разгорится ярким пламенем, но не избавишься от него.

[indent]Тут Тростинка шумно вздохнула и положила свою мягкую голову на его лапы. От неожиданности у котенка сперло дыхание и на какое-то мгновение он разучился дышать. Но прошло буквально три секунды, как Змейка вспомнил как это делается и вдохнул новую порцию воздуха.

[indent]— Столько больных теперь... справится ли Сивая одна? — сказала юница шепотом. — Так хочется ей помочь, тем более, там же Уклейка и Буран, но... не могу же я бросить Черепа и стать ученицей целительницы! Уффф...

[indent]Змейка смутился. Тростинка была права.

[indent]— Наверное, ей сейчас нелегко. Жаль, что я только котенок! Я бы смог помогать Сивой больше, чем сейчас. А пока я мало, что умею. Но я думаю, что не всегда обязательно становиться учеником целительницы, чтобы помогать ей. Не знаю остались ли еще лечебные травы в лесу или уже все увяли. А ты знаешь, Тростинка?

[indent]И едва последние слоги сорвались с губ Змейки, как в палатке оруженосцев внезапно стало очень людно. Сначала появилась знакомая мрачная, похожая на тучу, фигура Черепа, затем пришли Речушка и Лососик. Сжался пятнистый только после слов Речушки. В голубых глазах заплясали молнии. В голове крутилась мысль:

[indent]˝Я первый пришел утешать Тростинку!˝

[indent]Змейка уже придумал, как можно здорово сесть на уши Речушке, чтобы она поняла, как была неправа, что пришла сюда, но передумал, когда понял, что всеобщим любимцем племени был не только Буран. Тростинку тоже очень любят, и не один Змейка переживает за нее. И хоть пятнистый не передумал в будущем как-нибудь зло подшутить над Речушкой и Лососиком, сейчас он решил отложить свои замыслы на потом. Потершись о щеку Тростинки своей, он сказал:

[indent]— Если тебе будет нужна помощь, ты всегда можешь со мной поговорить. Благо детская маленькая и там сложно спрятаться, — и легкая улыбка на прощание, как всегда немного хулиганская.

[indent]
→ главная поляна, конец разрыва

Отредактировано Змеелап (11.12.2019 17:12:23)

+5

9

Змейка... Какой же он хороший. Какой добрый и чуткий. Не иначе как само Звёздное племя направило его пока еще маленькие лапки, но уже сейчас сильный дух в эту палатку. Иначе как еще объяснить, что он оказался тут именно тогда, когда был больше всего ей нужен? Она не ждала никого, даже не была уверена, что вообще хочет кого-то видеть... не хотела никому показывать, что может грустить. Даже для неё самой это оказалось шокирующей, удивительной новостью. Неприятным, щемящим, сдавливающим всё внутри, словно когтями, чувством, которого она не знала раньше, в котором не хотела бы признаваться, которое не желала бы никому показывать. Ведь если это болезнь, она может быть заразна, правда? А заразить этим кошмаром кого-то из родных или близких она не могла позволить ни за что на свете! Лучше спрятаться, перетерпеть в одиночку. Попытаться понять, что это, справиться с этим (ну конечно же справиться!) и уже потом, снова радостная и беззаботная, вернуться к другим.

Но теперь пришёл Змейка, и говорит ей, что так неправильно было делать, и она даже понимает, что понимает. Смотрит в его внимательно-умные голубые (похожие на её, кстати) глаза и осознаёт, что в те мгновения, предшествовавшие его приходу, она бы не справилась в одиночку. И ей было, с чем сравнивать. Сейчас, согретая теплом его короткошерстного тела, успокоенная и смирённая простыми словами с простыми истинами, Тростинка невольно замурчала, чуть прикрыв глаза. И правда, её ведь учили, что в племени надо со всеми всем делиться. Наверное, это же относится и к каким-то плохим вещам вроде этой. Ведь друг говорит, что они потом могут вырасти и стать больше, и справиться с ними будет уже куда как труднее.

- Это как если бы я нашла у нас на территории лисёнка, - слабо, но уже более уверенно улыбнулась Тростинка. - И я бы, наверное, не смогла прогнать его сама, ну или это было бы ужасно трудно. Но вместо того, чтобы позвать кого-то на помощь, я оставила бы его жить в своей норке, да? - кошечка зажмурилась. - А потом он бы вырос во взрослую лису и покусал многих котов... Нет, не хочу, чтобы так было!

Активно и резко помотав головой, ученица едва не задела что-то маленькое, но объёмное, нечаянно оказавшееся у неё под горячей лапой. Повернув голову, Тростинка поняла, что едва не зашибла Речушку. Малышка, наверное, заблудилась с главной поляны, а может, они с братом Лососиком решили поиграть в оруженосцев и пробрались в их палатку, а тут они... Но вслушавшись в слова крохи, голубоглазая поняла, что это были вовсе не обвинения в неуклюжести и не объяснения, что они тут делают. И даже не просьба покататься на барсучьей спине или показать какой-нибудь приём. Нет, она... тоже утешала её? Осознание того, что такая кроха бросила свои игры и пришла сюда, чтобы поддержать её, в то время как её родная мама лежит в палатке целителей, тронуло Тростинку до глубины души. До такой степени, что она аж снова осела на землю. А затем и вовсе сползла под лапы Змейки, распростёршись рядом с Речушкой и Лососиком и смешав лапами мох со всех соседних подстилок.

- Ох, вы правы, - рассмеялась кошечка. - Что-то я совсем расклеилась, ну никак на героя из сказки не похожа, да? Но я вот что думаю: ни у одного героя не было таких отличных друзей, как у меня, вот! Пусть они мне все из Звёздного племени обзавидуются!

Она аккуратно лизнула котят в макушки, каждому заглядывая в глазки и улыбаясь. Ну вот что за малыши такие умные пошли? Из них всех только Морозный говорил странными непонятками и жил в своём мире, а им с Щукатой и Пыльнолапом лишь бы поймать бобра на ужин, а тут... Им самим непросто, а они её утешают. Вот же докатилась! Видел бы это Череп... а кстати, вот и он. Кажется, Тростинка уже ничему бы не удивилась. Хотя, признаться, помятый вид наставника немного смутил её. Великие предки, в каких кустах он ползал всё это время?

- Да куда же я тебя брошу-то! - хихикнула ученица, вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть не до конца зашедшего в палатку кота. - Вот я совсем чуть-чуть позволила себе полежать в палатке, а ты уже выглядишь так, словно оруженосец тут - ты, а я заставила тебя искать самый мягкий мох на... точно!!! Я же забыла про подстилки в детской! Иди вперед, а я мигом насобираю мха, всё перестелю и найду тебя! Речушка, Лососик, спасибо вам большое!!!

С этими словами Тростинка сорвалась с места и пронеслась мимо своего наставника, протиснувшись мимо его бока, словно ловкая рыбка между веточками тростника. Затем, резко затормозив, вернулась обратно и, подскочив к Змейке, коснулась носиком его уха, а затем лизнула в щёку.

- Давай лучше ты к нам в палатку учеников, я буду ждать! - прошептала она с улыбкой.

--- главная поляна

+6

10

| [Wir sind die Kinder dieser Stadt.
Und bis der Morgen erwacht
spürn wir den Herzschlag dieser Stadt ] |

Соседняя шерсть заметно напряглась, дыхание сделалось почти неслышным, и маленькое сердечко замерло в такт первым сигналам. Непонятное, размытое пятно, находившееся рядом с расстроенной ученицей (которая в мире фантазий котёнка выглядела уже совсем взрослой, храброй воительницей) вдруг замолчало. Молчание друга ввело в смущение Речушку. Тот будто оступился, как услышал её речь?
- Даже её друг! Он понимает! Наверное, я тронула и его своей речью. Мы все должны ей помочь. Мы соплеменники.
Только теплый бок Лососика успокаивал её. Она чувствовала его запах, энергетику, присутствие. Ему тоже небезразлична беда оруженосца. Разве можно оставлять соплеменника без поддержки? Только непонятно, почему затих её друг?
- Может быть, он, как и Лососик, хочет молча поддержать? Отдать ей воинский дух? Мы полны им! В единстве наша сила! Как одна большая семья, в которой все друг друга понимают. Вдруг, она захочет меня потренировать? Или научит сидеть в засаде? Обожаю прятаться и выжидать!
Постепенно, мысли переходили в отвлеченное русло, к играм и причудам. Речушка перестала трястись, уже не боялась и не волновалась. Всё куда-то исчезло вместе со словами. Казалось, всё, что она говорила, уже где-то слышала и по инерции воспроизвела в нужный момент.
- Так папа поддерживал маму. Она болеет. Но я не сдаюсь! Я верю в неё. И я очень хочу, чтобы мы все в друг друга верили.
Но разве мечты малышки сбудутся когда-нибудь? Её помыслы, речь, внутренний и внешний голос основан на вере. Она знает, что в трудный час именно она приходит на помощь, и Звездные предки всегда направляют её. Она отказывалась верить в обратное, хотя никто не доказывал ей иного. Натура мечтательницы могла пройти через бурю сомнений и желала, чтобы соплеменники улыбались, были счастливы и сильны.
Где сверкают огоньки, там поют чудеса.
- Они все с нами.
Вера в чудеса и добро помогают маленькой душе в нелегком, а порой опасном пути. Сколько бы ни было подлостей, ухабов, ям или бед, воитель не сдаётся. И мужественный образ, сотканный из ярких звезд и пламени, горел в её темноте. Он - её сердце. Он - то самое вдохновение, что не позволяет ей загрустить иной раз.
- У меня всё получится!
Когда Тростинка воспряла духом, котёнок не сдержала восторженного писка:
- Правда! А...
Оруженосец протараторила еще несколько слов, и в порыве такого стремительного развития событий она не поспевала ни за ней, ни за ходом её мыслей.
- Стой, подожди! Нас! Куда ты?
Неуклюже врезавшись в бок брата, котёнок поковыляла на выход.
- Лососик, скорее! Ты же не хочешь, чтобы другие оруженосцы заставили нас учиться?
Она пришла сюда поддержать, но никак не становиться раньше времени ученицей воителя или охотника. И если бы родители поделились с ней байкой о непослушных котятах, которые забредали в палатку оруженосцев и утрачивали возможность беззаботно играть на поляне, задирать других котят или откидывать фантазию, заменяя её какой-то белибердой (непонятной), то храбрая и отверженная мордаха никогда бы туда не сунулась. Но, что ж поделать, уже в раннем возрасте она не отказывала себе ни в чем. Семья переживала не самые лучшие времена, маме нужна была поддержка, и огромное сердце Речушки желало выйти за пределы и разлиться, как в половодье. И это было бы самое теплое, восторженное, полное счастья мгновение.
- Эй!
Шаги вдруг стихли, даже шорохов она не слышала.
- Как холодно! Лососик? Ты идёшь?
Она боялась, что и брат мог потеряться, поэтому подавала ему знаки. Две светлые точки нерасторопно, игриво прыгали по снегу. Намело-то! Хотя, казалось, они пробыли в палатке некоторое время. Речушка чувствовала себя храброй первооткрывательницей и героем: она не только пришла на выручку и успешно справилась со своей миссией, но и проложила путь, практически наугад. Она шла по следам, а теперь расчищала маленькой грудью массу ленивого снега. А он, как на зло, собирался в кучу и норовил своей ледяной, расфуфыренной, полной белых песчинок лапой залезть ей в нос.
- Апчхи! - пискнула она. - Противный. А ну! И... раз! Лососик, помогаешь? И два! И три!
Разгоняла она гадкую, белую массу.
- И три! И три! - кричала воинственная малышка.

--> главная поляна

Отредактировано Речушка (15.12.2019 05:39:35)

+1


Вы здесь » cw. последнее пристанище » речное племя » палатка оруженосцев